Франкенштейн и Кровавая истина

– Остановите казнь! – Властный мужской голос прокатился над толпой. Люди обернулись, к площади приближалось несколько всадников. Впереди ехал мужчина в белом плаще, у него были русые седеющие волосы, серые глаза и лицо покрытое сетью мелких морщин. За ним ехали еще двое всадников в таких же белых плащах, с низко надвинутыми капюшонами, которые мешали увидеть их лица. Лошади прошли сквозь толпу и остановились в центре площади рядом с двумя стоящими на коленях женщинами. Девушка лет 15 на вид в старой потрепанной тунике вскинула испуганный взгляд. Вторая уже немолодая женщина смотрела на сероглазого мужчину с безумной надеждой. – Абрахам, это же ты Абрахам?.. Но мужчина не удостоил ее взглядом, он обернулся к низкорослому лысому палачу, который отвесил ему поклон. – Приятно видеть вас, господин де Мейн. – Приветственная фраза, тем не менее, прозвучала с оттенком вопроса. – Я забираю ее. – Абрахам де Мейн кивнул в сторону девушки. Над толпой пронесся ропот, но палач даже не подумал возразить. Он разрубил веревку, стягивавшую руки девушку, поднял ее с колен и подтолкнул к внезапному спасителю. – А как же я, Абрахам?! Помоги мне! – Вскрикнула вторая женщина. Она вся дрожала. Зеленые глаза смотрели умоляюще. Палач перевел вопросительный взгляд на мужчину, но де Мейн лишь слегка пожал плечами. – Она мне не нужна, – и кивнул палачу, – делай, что делал. – Абрахам! Помоги! – Голос женщины сорвался на крик. Палач поднял меч. Девушка до того молчавшая вцепилась в руку спасителя, который уводил ее от места казни. – Спасите мою мать, умоляю вас, господин! Она ничего не сделала! Абрахам де Мейн посмотрел на девушку. Их глаза встретились. – К чему мне уличная проститутка? – Его голос сочился равнодушием. – Ровена! Крик матери заставил девушку обернуться. Меч рассек воздух и перерубил шею. Брызнула кровь. Голова упала и покатилась. Толпа радостно зашумела. – Нет!!! Девушка рванула назад, но сильная мужская рука схватила ее за плечо и потащила за собой. Прочь от убитой матери. Прочь от места казни. Прочь от толпы простолюдинов. К шумящему в отдалении морю. К белоснежным виллам. К новой жизни.