Предисловие
8 июля 2014 г., 00:04
Ветер трепал редкие волосенки на маленькой головке, пока их обладательница грустно и обреченно смотрела в окно, где по широким грязным улицам бежали маленькие люди, которым не было никакого дела до оцарапанной мордочки или тонких ручек, свисавших из слишком просторного платья, то ли грязно-бежевого, то ли просто невообразимо грязного, как и все вокруг, как и все, что видели в своей недолгой жизни эти глазки… В ушах малышки звенело бьющееся стекло, перекликающееся сo звуком ударов, на правой щеке саднил след от пощечины такой силы, что болела даже челюсть. Плакать не получалось. Кричать было больно саднившим горлом, да и смысла не было: порой в многомиллионном городе страшнее, чем в сыром и мрачном лесу. Впрочем, девочка не знала, как это там, в лесу – она никогда не покидала пределов двора, заброшенного в замкнутый квадрат таких же серых многоэтажек, забытых по воле местных властей в самом центре серой, но при этом до отвращения величественной многовековой столицы. Ей тоже было все равно: за её существование стены белокаменной повидали и не такое, как отчаянный и обреченный крик летящей из окна маленькой фигурки в белом, которую в пору было бы принять за заблудшего ангела, если бы полет вдруг не прервался мерзким шлепающимся звуком, распугавшим стайку голубей с признаками ожирения.
- Нарочинская, ты когда перестанешь разбрасывать свою зарядку! Я уже пятый раз на неё натыкаюсь и все время в разных местах! Она что у тебя – живая?!
- Не ори. Пусть лежит, где лежит, мне так удобно. Чего ты к ней привязался, она тебе мешает, что ли?! И вообще, не мешай, я работаю! Можно меня уже в покое оставить?!
- Да запросто! - хлопок двери подчеркнул весь разговор, заставив женщину устало откинуться на спинку кресла. Это была не первая их ссора,и даже не вторая, они ссорились почти все время в последние несколько недель. Они оба устали ждать и надеяться, устали от попыток все склеить, устали пытаться и делать вид, что так и надо. Марина ненавидела себя за то, что забросила мужа, погрузившись в работу, оставляя его один на один со своими мыслями, с её желаниями – ведь все это, с самого своего счастливого и ничего не предвещающего начала – было исключительно плодом её розовых фантазий, а он казался лишь вспомогательным звеном, но потом что-то перевернулось. Надломилось. Женщина прикрыла глаза, прокручивая в памяти картинки такого недавнего прошлого.
