Я больше сюда никогда не вернусь

- Брагин? – Марина заглянула в ординаторскую, сияя так, словно проглотила как минимум штук шесть стоваттных лампочек. Наткнувшись взглядом на Михалёву, главврач ни капельки не смутилась, но улыбку попыталась придержать, хоть и без особого рвения. – А… Лена, а ты Олега не видела? - Нет, я за ним не слежу. Теперь это ваша головная боль, Марина Владимировна, - женщина ответила, не отворачиваясь от мойки, в которой споласкивала небольшую чашку в мыльно-фиолетовых разводах. В воздухе привычно пахло травами. Обычно Марина обязательно отреагировала на оба обстоятельства и колкость, но сейчас её голова была занята другим: её распирало от новостей, и во всей вселенной был только один человек, которого она планировала ими осчастливить. Ну, она надеялась, осчастливить, а в реальности, хотя бы не испугать. Поэтому, оставив камень в её огород валяться под ногами и вдыхать аромат горных трав, Нарочинская исчезла за дверью в направлении регистрационной, где она только что заметила знакомую кошачью физиономию, мирно беседующую о чем-то с Ниной. - Брагин, вот ты где! Тебя-то мне и надо, пойдем со мной. У меня к тебе новости, - обняв супруга рукой за талию, она попыталась увлечь его за собой, но Нина не позволила, ухватив Брагина за рукав халата. - Стоять! Я все понимаю, Марина Владимировна, но доктор Брагин мне самой очень нужен, к нему едет претендент на премию Дарвина, которого наш доктор мне обещал взять лично, да, Олег Михайлович? - Да возьму я твоего утопленника, возьму, пусть его пока Лазарев оформит, а я с Мариной Владимировной, - Олег повернулся в сторону жены, ответно обнимая её. – Посоветуюсь, что лучше с ним делать, правда, Марина Владимировна? Я сегодня просто нарасхват! - Ну, уж нет, - не дав и рта открыть Нарочинской, снова дернула на себя Брагина Дубровская, я вас знаю. - Нин, ну я, правда, на пять минут всего, - сияющая от непонятного счастья и не реагирующая на откровенное хамство пусть и подруги в жизни, но подчиненной на работе, Нарочинская вызывала у Олега острейший приступ интереса, который постоянно подогревался пляшущими в любимых глазах чертятами. Судя по всему, новости стоили даже сурового нагоняя от Нины, поэтому Олег подхватил жену и, под возмущенные вопли Нины, звучащие слегка неестественно по причине чеширской улыбки, вынес поразительно не сопротивляющуюся главврача на крыльцо, где еще несколько минут выждал, прежде чем опустить уже изрядно его пугающую счастливую женщину на пол. - Марин, ты чего так сияешь, какие новости? Марина просто улыбалась, растягивая момент. В какой-то момент появился страх, но она его быстро отшвырнула: ей было нечего бояться. Брагин обещал. - Нарочинская, ты меня пугаешь. Мариш, прием, ты меня слышишь? - Я беременна. Чуть больше шести недель, - женщина выдохнула информацию, распиравшую её вот уже целых полчаса, и её улыбка стала еще шире, отразившись в карих глазах знаменитого хирурга. Тот еще не осознал всю масштабность услышанного и просто смотрел на женщину, хлопая большими ресницами и беззвучно открывая и закрывая рот, тем самым вызывая полуистерический смех своей собеседницы. – Бра-а-агин? Ты меня слы… Закончить она не успела, так как все вокруг вдруг закружилось, а дыхание перехватило от крепких объятий, поднявших её над землей. Уже опуская её на землю, Брагин едва слышно прошептал, зарываясь губами в растрепанные ветром волосы. - Слышу, слышу, мамуля… Наблюдавшие за этой картиной из холла Нина и Женя поцеловались: а что, начальству можно, а им нет? Лена же Михалева картинно отвела глаза и постаралась как можно скорее исчезнуть в дверях одной из палат – ей до сих пор было тяжело осознавать, что все происходящее правда, и её Олежа теперь счастливо кружит на крыльце её бывшую подругу. Единение счастливых будущих родителей прервала – удивительно, если бы этого не случилось – захлебывающаяся собственным голосом скорая помощь, ворвавшаяся на территорию больницы так, словно за ней гнались как минимум несколько сотен вооруженных зомби. Не ожидавшие такого вторжения, Марина и Олег отпрыгнули друг от друга как застигнутые врасплох школьники, впервые пробующие тяжелый дым отцовских сигарет за туалетом. Впрочем, тут же опомнились и, за мгновение вновь превратившись из парочки влюбленных тинэйджеров в пару уважаемых профессионалов, стремительно спустились с крыльца навстречу открывающимся дверям старого УАЗика. - Что у вас? - Марина мгновенно отбросила улыбку и все мысли, несмотря на неимоверные усилия, которых ей это стоило. Их ждала работа и, судя по лицам коллег из скорой, не самая легкая. - Девочка, на вид лет семь, падение с высоты, множественные переломы, травма головы, в сознание не приходила, - врач замялся, а потом продолжил, словно признаваясь в преступлении: - Ребят, похоже на суицид… - Суицид? – Марина побледнела и автоматически положила руку на живот, словно защищая зарождающуюся в ней жизнь от страшных реалий современного мира, где слова «ребенок» и «суицид» могут сосуществовать в одном предложении, не вызывая ничего, кроме стыдливо опущенных взглядов взрослых. - Давайте прямо в операционную, вторая свободна, скажите Нине, что я разрешил, я иду, - Брагин, заметив замешательство супруги, поспешил подхватить инициативу, а заодно и неловко отшатнувшуюся Марину. – Марин, я возьму девочку, давай ты пока моего утопленника посмотришь? Брагин был на двести процентов уверен в том, что сейчас вылетит из прекрасного ротика его начальственной жены, но попытаться стоило, даже если попытка, как он и предполагал, провалилась. - Я в порядке, просто в свете новостей, гормоны… - Знаю, я тоже врач, если вы помните, Марина Владимировна, - она слабо отреагировала на его шутку, но её лицо перестало сливаться с цветом колонн и тополиного пуха, зазывно кружившегося под ногами и навязчиво лезшего всюду. – Я справлюсь, позову Шейнмана… - Олег, ты же знаешь, что лучше я, Юра хороший врач, но здесь нужно что-то большее, - Нарочинская и не думала себя хвалить. Просто такие операции требуют от хирургов не только знаний и точности, но и поразительной координации в процессе операции, а кто подходит для этого лучше, чем врачи, умеющие «читать» не только мысли, но и ощущения друг друга. Олег только кивнул: ведь правда, лучше её было не найти - никто не смог бы так чувствовать его движения, сомнения и надежды, но сейчас что-то мешало. И он точно знал, что: она была его женой, которая теперь носила под сердцем их ребенка. Марина, казалось, думала о том же, но в отличие от мужа, она точно знала, что должно победить, поэтому со всех сих боролась с материнским инстинктом, подогреваемым взволнованно-подозрительным взглядом Брагина, просвечивающим её как рентген. - Ладно, - он, наконец, решился, прекрасно зная, что еще долго будет грызть себя за эту уступку – только вот кому: её амбициям, своей безалаберности или глупому стечению обстоятельств.