Данталиан в тебе

Весь день тянулся, словно в замедленной съемке. Снейп ушел до моего пробуждения, и мне казалось, что я его не видела уже целую вечность. Волнение и страх нарастали и накапливались в моей душе. Мне нужно просто смириться. Просто отключить все свои эмоции и чувства и просто позволить сделать то, что он намерен сделать. Но страшно, как же страшно. Закрываю уши руками, крепко жмурюсь и отчаянно пытаюсь прогнать воспоминания о прошлой близости, забыть обо всем, что он со мной делал. Забыть о боли, унижении, забыть о необратимом ужасе. Диамас помогает мне в душе после ужина, и я зарываюсь в одеяло, искренне надеясь и веря, что раз Снейпа не было днем и на ужине, то, может, он и спать придет домой поздно, и будет уставшим, и ему будет не до меня. Диамас потушил свечи, уходя. Комнату окутывает успокаивающий желтый свет от камина. Глаза слипаются, волнение и страх теряются на фоне общей усталости и сонливости. Скрип открывшейся двери доносится, словно из сна. Но Снейп здесь. Он пришел. Зажмуриваюсь, когда слышу скрип кровати возле себя. Так естественно и привычно потянулся ко мне, словно я ему жена и в браке мы не меньше добрых пары лет. Прильнул всем телом к боку, обнял и начал покрывать поцелуями шею и ключицы. Я сжала плотно губы, пытаясь сдержать всхлип. Губы Снейпа заскользили ниже, пальцы оттянули край ночнушки, и горячий рот припал к грудям, словно к источнику жизни. Так неистово и с такой жадностью, что я задрожала от охватившего страха и ужаса. Снейп тяжело задышал, сжимая пальцами одну грудь, пока вторую мучил шершавым языком и зубами. Еще сильнее зажмурилась на миг и, распахнув полные ужаса и страха глаза, устремила взгляд в потолок. Нужно просто расслабиться. Когда я расслаблена, это терпимо. Да и он вроде бы пытается быть нежным, нужно просто не выводить его, и тогда он не сделает это, как в прошлый раз. Глаза защипало, и пелена слез на пару секунд затуманила взор. Господи, прошу, только не так... Горло рвал надрывный всхлип отчаяния. Вздрогнула и прикусила нижнюю губу, когда почувствовала, как Снейп задирает ночнушку, гладит живот, движется ниже и избавляет от трусиков. Прихватив ногу под коленкой, чуть оттянул её в сторону, улегся на меня грудью и между ног бедрами. Захотелось закричать от ужаса, но разве теперь я имею на эту вольность право? Я должна терпеть ради моих родителей, ради сохранности их драгоценных жизней. Я должна просто перетерпеть. Снейп неузнаваемо плавно толкнулся бедрами. И я лишь тихо заныла, отвернувшись от его губ, ощущая его глубоко в себе. Ну что за несправедливость? Почему вместе с ощущением ног я не утратила чувствительности и там? Иначе я ходила бы под себя, — подсказывает мне мое сознание. Но это нисколько не утешило. И хоть Снейп и двигался мучительно медленно, будто нарочно мучая меня, растягивая весь этот отвратительный процесс, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не совершить попытку вырваться или зарыдать. Осторожно сжала подбородок Снейпа, когда он целовал в шею. Понимаю, что сейчас могу вывести его из себя и получить очередное незабываемое изнасилование, но все равно не могу пересилить себя и спокойно принимать его мнимые ласки и поцелуи. — Не надо, без этого, прошу, — заумоляла тихо, еле сдерживая отвращение и подступающие к горлу рыдания. — Просто скорее сделайте это. Я отчаянно зажмурилась, лишь бы не видеть, какие эмоции вызвали мои слова. Просто не смотреть, так проще, так безопаснее. Снейп делает протяжный, полный недовольства выдох. Убирает мою руку со своего лица, сжимает с силой запястье, но тут же отпускает. Покидает мое тело и сам помогает себе добраться до пика, входит в последний момент, и я терплю его крепкие, удушающие объятия, пока он изливается в меня. И я безмерно благодарна ему за такой скорый финал. Облегченно выдыхаю и опускаю руки ему на плечи, пока он, уткнувшись лицом над моим плечом, приходит в себя. Я не успела толком и проснуться утром, как вижу склоненное надо мной лицо Френка. Кончик его волшебной палочки горит синим, и он, обернувшись к Снейпу, отрицательно машет головой. И Снейп хмурится, сурово сжимает губы, и в глазах его мелькает гнев. А я теряюсь в охватившем меня чувстве страха, ведь не понимаю, на кого он именно гневается. На меня или на себя. Ведь не вышло, ничего не вышло! Снейп с Френком исчезают, и я весь день чувствую дрожь в пальцах, ведь гнев Снейпа не проходит бесследно, он обязательно придет, чтобы наказать меня. Не давала спокойно и минуты просидеть мысль о том, что он мог подумать, что теперь ему следует взять меня силой, раз не получилось ничего после почти добровольного секса. Нет, только не это, лучше перетерпеть его лицемерные ласки, чем открытое и жестокое насилие. Боюсь, как же я этого боюсь. До ужаса, до истерики. И Снейп это видит в моих глазах, когда приходит через час после ужина. — Пей, — приказывает, протягивая небольшую бутылочку с каким-то зельем. Силясь спросить его, что это, я послушно принимаю, отмечая про себя, что вкус и цвет мне не знакомы. Отдаю ему пустую бутылочку, встречаюсь с внимательным взглядом Снейпа и сжимаю одеяло на груди, понимая, что он сам чего-то ждет. Может, это зелье страшных иллюзий, или какая-нибудь жидкость, которая вызовет во мне ужасную боль, и тогда он возьмется за свою миссию. Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула и тут же заметила, как Снейп сощурился, смотря в мои глаза. Чуть склонил голову, изучая меня, легонько коснулся щеки и почти невесомо провел пальцем по нижней губе. Сглотнула ком в горле и сама не поняла эту странную волну, которая пронеслась по моему телу. Недолгая минута, Снейп успевает скинуть с себя рубашку и брюки, как комната чуть понеслась в сторону, мой взгляд помутнел, и все вокруг показалось странным и забавным. Снейп, полностью обнаженный, забрался под одеяло и прижался ко мне. Закрыла на миг глаза, просто пытаясь понять свои чувства и состояние. От груди вниз по телу полилось тепло, словно я только что хлебнула из ковша лавы. Дыхание участилось, стало жарко под одеялом и рядом с обнаженным пылающим мужским телом. Сознание и здравый смысл пытались сопротивляться, ведь я понимала, что это Снейп, он пришел, чтобы взять меня, но возбуждение, которое буквально закрутило меня в тугой кокон, не давало страху и панике пробиться наружу. Снейп принялся покрывать шею и лицо поцелуями, мягко гладить плечи и груди, и мое одурманенное сознание поплыло. И ласки его показались чуткими и нужными, прикосновения горячими и желанными. И Снейп навис надо мной, осмелев под мои восхищенные и восторженные вздохи и стоны, проник в жаркое жаждущее лоно. И плавные, осторожные толчки казались мне мучительными, и, лишь обняв его за спину и прижав сильнее к себе, я добилась более резких и глубоких движений. Мир запылал яркими красками, и что-то действительно восхитительное завладело всем телом и разумом, а удовольствие наполняло всю меня толчок за толчком. Выше, ближе, к пику полного удовольствия и опустошения. Снейп застонал следом за мной, в приливе удовольствия прижался сильнее и облегченно выдохнул, улегшись рядом. И вмиг меня окатило осознание и ясность, ушло спокойствие и безмятежность, вернулись дрожь и тревога. — Зачем вы так со мной? — спрашиваю, прижав одеяло к обнаженной груди, совсем не понимая, когда успела избавиться от одежды. — Думаешь, лучше смотреть на твои мучения и отвращение? — Раньше это вас не останавливало! — с вызовом бросаю я и вздрагиваю, когда Снейп наваливается на меня и сжимает пальцами мой подбородок. — Это было раньше, — строго произносит он, смотря прямо в мои глаза. И тут же целует своими суровыми губами, сминает, заставляя беспомощно ответить. И лишь тогда он отпускает и засыпает рядом, не обращая внимания на мои тихие всхлипы. Подтверждающий кивок Френка, искреннее сочувствие в его глазах, и я понимаю, что теперь мне предстоит еще девять месяцев в самом аду. Вот так вот. Значит, беременна. Опускаю ладонь на живот и теперь уже не чувствую к этому ребенку ни жалости, ведь его отец сам Снейп, ни тепла, ведь его мать я. Этот ребенок наследник темной, уничтожающей все самое светлое и доброе власти. Это ребенок убийцы, и судьба ему уготована отнюдь не сказочная. Проводив Френка, Снейп возвращается и садится на край кровати возле меня. Смотрит до невозможности странным взглядом, который я вижу впервые у него. — Что? — не сдерживаюсь я. — Френк посоветовал добавить успокоительного в твой рацион, чтобы ты спокойнее реагировала на меня. — Лучше бы Френк прописал режим без наличия хозяина в моих скучных буднях. Снейп усмехнулся. — Твое желание сбудется. Я и так слишком отошел от дел, поэтому теперь редко буду появляться в доме. Это Кристалл, — в комнате раздался хлопок, и эльфийка поклонилась новому хозяину. — Она будет помогать тебе во всем. Уборная, переодевание, питание, также она будет наносить тебе мазь от пролежней. А в твои обязанности входит хорошо питаться и не нервничать, — Снейп опустил руку на мой живот и погладил его поверх одеяла. — Я не хочу, чтобы моему сыну что-то угрожало. Снейп сурово сузил глаза, будто обвиняя меня в чрезмерной нервозности, да и во всех смертных грехах разом. Захотелось возмутиться и послать его куда подальше. Нашелся тут сосредоточие терпимости и спокойствия. Но я премудро промолчала, а Снейп ушел, предварительно окинув меня очередным странным взглядом. И до меня дошло его обращение. Сын. Неужели он так уверен? Так или иначе, он прав. Его сын. Это будет его ребенок, и только его, даже несмотря на то что девять месяцев под сердцем его буду носить я. Что ж, моя миссия проста — родить и отдать. Главное теперь только, чтобы Снейп не убил нас случайно.