Данталиан в тебе

Последние алые лучи заходящего солнца на мгновение освещают лужи крови на серой земле. Поле боя накрывают сумерки, нагоняют на душу каждого удушающие тревожные ощущения, которые мы чувствуем в кромешной темноте. Глаза режет огромное количество трупов, которыми усеян школьный двор. Их много, их слишком много. Словно в кошмарном сне пробиваюсь по еще не остывшим телам ближе к дверям в холл замка. Но не дохожу. Ноги подкашивает проклятие, выпущенное в спину. Кричу от адской боли, извиваясь на груди распластанного мертвеца. Круциатус прекращает свое действие, но меня тут же бьют ногой в живот. Чуть отлетев в сторону, переворачиваюсь на спину. Скулю от боли и тут же пытаюсь отползти от идущего на меня Пожирателя. Громила хохочет, вновь целится палочкой, но тут же замирает с диким выражением лица. Пожиратель ухает и падает прямо под мои ноги. С нескрываемым удивлением и толикой облегчения вижу стоящего передо мной профессора Снейпа. С непроницаемой маской на лице и с приподнятой палочкой он делает шаги ко мне. Что-то в его глазах заставляет меня задрожать и в ужасе попытаться отползти от мужчины. Охаю, когда яркое заклятие вылетает из палочки профессора и попадает в грудь Пожирателя, который приближался ко мне со спины. Один взгляд черных глаз, и Северус Снейп, взмахнув полами такой же черной мантии, исчез в толпе. Переборов страх и неожиданную скованность тела, поднимаюсь на ноги. Дрожу вся, но точно знаю, что мне нужно идти дальше. Нужно найти Рона. Он отвлек от меня Сивого, и они оба скрылись в холле. Уворачиваюсь от разномастных проклятий, которые проносятся над головой. Спотыкаюсь об чью-то руку и краем глаза цепляюсь за распахнутые глаза ребенка. Слезы душат горло, опускаюсь на землю и трясущейся рукой закрываю глаза мертвому первокурснику. Почему? Почему ты остался? Дети должны были исчезнуть в каминах и укрыться в безопасном месте. Прости, малыш, что мы не смогли тебя защитить. Беру себя в руки, прогоняю отчаянное желание прилечь и просто передохнуть хоть немного, хоть пару минут. Уложить все эти тела в своем сознании, отдалиться от них — они уже мертвы. Поднимаюсь и перебежками добираюсь до огромных входных дверей. Здесь слишком шумно, многие кричат от ужаса и боли или просто выкрикивают проклятия. Сквозь всю эту какофонию звуков я слышу довольное звериное рычание и хруст костей. Пробиваюсь в толпу, вижу склоненного над чьим-то телом почти обратившегося оборотня. С палочкой в руке рвусь вперед, но зверь, почувствовав что-то, оставляет ставшее неинтересным тело и несколькими прыжками скрывается за дверью, которая ведет во внутренний школьный двор. Падаю вниз, чувствую, как бьются колени об каменный пол, и кричу, срывая голос, когда в разодранном теле узнаю Рона, моего милого Рона. В висках оглушающе пульсирует, а слезы словно кислота — жгут. Тяну дрожащие руки и хочу приложить клочья кожи с мясом обратно к телу. Но не могу даже прикоснуться к нему. Руки обессилено падают на пол и тут же становятся красными. Это неправда! Этого не может быть... Словно во сне меня кто-то подхватывает под локоть и тянет наверх и в сторону. Но мне не хочется уходить от Рона. Он расстроится, если, проснувшись, не найдет меня. Пытаюсь вырваться, но чужие руки сильнее. Ноги не мои, как и все тело, которое под властью сковывающего ужаса и отчаяния. — Возьми себя в руки, Грейнджер, — кричит над ухом знакомый голос. Кажется, это кто-то из Ордена Феникса. Из уничтоженного Ордена. С каждым шагом я начинаю обращать внимание на все происходящее вокруг, понимаю, что мы уничтожены. Оплот нашей надежды — Хогвартс — пал. Руины с трудом напоминают любимую школу. Трупы — знакомых студентов и преподавателей. — Гермиона, — сильные руки сжимают плечи, — найди Джинни и исчезайте! Ты слышишь? Болючая встряска, и я узнаю мистера Уизли. Артура Уизли. Протираю глаза, вглядываюсь в сосредоточенное лицо, понимаю, что Рон очень похож на своего отца, когда серьезен. Родное имя тонким лезвием режет память. — Рон... — чувствую, как нижняя губа выворачивается в неестественное, неприятное положение, как начинает дрожать подбородок, а перед глазами мутнеет из-за слез. — Ему уже не помочь, Гермиона, — его голос срывается, но он тут же прочищает горло. — Найди Джинни, прошу. Она еще жива. Исчезните куда глаза глядят. Спрячьтесь, прошу. Мне нужно найти мальчишек, — руки подталкивают к дверям в школьный двор, и мистер Уизли исчезает за дубовыми воротами, в гуще боя на переднем дворе. Сцена, которая развернулась передо мной, больше похожа на месиво. Пожиратели проклинают студентов и всех тех, кто на стороне добра, самыми жестокими и ужасными проклятиями. Все волшебники топчутся по мертвым телам своих соратников. От криков и всеобщего шума закладывает уши, от вони, запаха горящей кожи начинает тошнить. Какой же здесь ад... Поле боя утихает, и волшебники с жадностью и надеждой наблюдают за разразившейся битвой самого Темного Лорда и Гарри Поттера. Зеленые лучи чередуют с красными, иногда их разбавляют фиолетовые и золотые вспышки. Толпа, выкрикивая слова поддержки, собирается вокруг двух заклятых врагов. Итог этой роковой битвы решит судьбу всего Магического мира. Красный и зеленый лучи сливаются в единый энергетический поток. Каждый из волшебников прикладывает максимум усилий, чтобы одолеть противника, но силы равные. Это видят все, и не всех это устраивает. Зеленый луч врывается в спину Гарри под всеобщий удивленный вопль. Темный Лорд посылает смертельное проклятие во вмешавшегося Пожирателя, откидывает ногой тело мертвого Гарри и довольно хохочет, раскинув руки. Полуминутное ликование Пожирателей Смерти и неверующий ступор всех, кто на стороне павшего добра. Ужас произошедшего сковывает и мое тело. Гарри Поттер мертв. Мы проиграли. Мы проиграли... Пожиратели пришли в себя очень быстро. Хохоча и выкрикивая, начали убивать или связывать оставшихся сопротивляющихся. Я вспоминаю о Джинни и мистере Уизли. Успели ли они скрыться? Успею ли я найти ее, и сможем ли мы, убегая, прихватить Гарри? Мертвого Гарри. Мои мысли и надежды прерывает боль. Резкая и всеобъятная. Тошнота и ужас отступают на второй план, и в этот момент я могу поверить, что боль всевластна. С ее помощью исчезают слух и зрение, исчезает и все вокруг. Тихий всхлип и подрагивание у ног заставляют судорожно втянуть воздух и проснуться. Протерев глаза, я оглядываюсь. Сижу на полу в огромной железной клетке посреди богато обставленной комнаты. К углам, к прутьям прижимаются девушки, в которых можно узнать студенток Хогвартса. Дрожат, кто-то плачет, а кто-то еще даже не пришел в себя и просто лежит посреди нашей камеры. Наконец-таки обращаю внимание на девчонку, чьи хрупкие плечи подрагивали. Она сжимает одной рукой мою щиколотку и плачет, подвывая. — Тише, — беру ее под голову, подтягиваю к себе на колени. Она испуганно дергается, надрывно всхлипывает, схватившись за низ живота, и я лишь сейчас замечаю кровь на ее ногах и юбке. — Не бойся. Ш-ш-ш, — я оглядываюсь, не слышит ли нас кто. Из приоткрытой двери доносятся мужские голоса. Притягиваю девочку к себе, успокаивающе поглаживаю по плечам и золотистым волосам. Она послушно опускает голову и тут же вздрагивает, услышав мужской смех и последовавшие за ним женские крики. Сжимается еще сильнее, услышав шаги. — Бери эту малую. Я ее еще на один раз оставил, — смеется мужчина, открывая дверь нашей клетки. Второй тянется к нам и хватает девочку за ногу. Звонкий крик режет слух, толкаю от нас мужчину и закрываю ее собой. — Да как вы можете? Она ведь еще ребенок! Я не узнаю свой голос. Твердый и сильный, совсем не такой, какой я себя чувствую. Мужчины ржут, второй даже не обижается, что я его лягнула в грудь ногой. Комедия в нашем исполнении их веселит. Рабыни для их плотских утех показывают свои зубки. Вот это представление! Отдышавшись, мужчина хватает меня за ногу и выволакивает из клетки. Мои попытки сопротивления их только смешат. Но мне все же удается больно пнуть одного. За что сразу же получаю ответ. В шее что-то хрустит, как и в подбородке, по которому зарядили кулаком. Воздух сипло втягивается в легкие, а темнота перед глазами растворяется очень долго, сознание возвращается нехотя. Замечаю свой свитер на полу. Чувствую, как больно тянут за волосы вверх, но ноги не слушаются. Ругнувшись, один мужчина подхватывает меня подмышки, а второй принимается расстегивать пуговицу и молнию на моих джинсах. — Самые болтливые получают двойной трах. У нас сегодня праздник, так что бонусами мы обеспечиваем всех шлюшек, — гогочет и тут же свистит хрипло, когда я бью ногой в живот. — Ах, ты дрянь! — руки заламывают, наклоняют вперед и несколько раз бьют коленкой в живот. Кашляю, не успевая вдохнуть, воздух в груди, но его там и нет — твердый камень в легких. Боль отупляет и обездвиживает. Понимаю, что чем больше я сопротивляюсь, тем больнее они мне сделают. Жесткие пальцы хватаются за джинсы на пояснице в попытке содрать их с меня, но руки куда-то пропадают. Затылок обдается резкой болью, и я падаю на пол, под чьи-то ноги. Три коротких вдоха, и я замечаю вычищенные черные туфли перед своим носом. Три пуговички сбоку у края брюк кажутся мне до смерти знакомыми. Я видела их уже. С такой близости, но с другого ракурса... — Да как ты!.. — возмущенный окрик прерывается хриплыми стонами. — Какие-то претензии... ко мне? — медленно произнесенные слова впиваются в мозг, вызывая неясные образы. — Н-нет. Простите... — Мы не узнали... вас... Довольное хмыканье. Два тела падают на пол и откашливаются, потирая шеи. Рывок за волосы вверх, и меня крепко хватают за талию. За секунду до трансгрессии я успеваю узнать черные глаза волшебника. Тошнотворный рывок, и темнота поглотила все вокруг и нас двоих. Как только я почувствовала пол под ногами, меня больно толкнули в плечо. Удержаться сил не было, и я облегченно выдохнула, радуясь мягкому падению на предполагаемую кровать. Надо мной нависли, опаляя дыханием кожу щеки, сильные руки начали буквально сдирать с меня одежду. И я, не веря в происходящее, просто зажмурилась, сжав кулаки. Понимание того, что сопротивление бесполезно — пугало, но опыт недавнего сопротивления все еще щипал разбитую губу и ноющий живот. Только хуже себе сделаю, нужно просто не чувствовать. Больно было, когда швы майки впились в шею, и стало страшно, когда двумя рывками Северус Снейп сдернул джинсы с меня. Прохладные пальцы скользнули вверх по бедрам и ощупали между ног, поверх трусиков, словно проверяя что-то. Облегченно вздохнула, когда пальцы исчезли, и шумно втянула воздух, когда ладонь опустилась мне на щеку, а после — на живот. Моментально стало лучше: боль ушла, а по телу прошлось согревающее и успокаивающее тепло. Сверху кинули одеяло и защелкнули за собой дверь. И я, облегченно вздохнув, провалилась в темноту.