Данталиан в тебе

Ветер колышет зеркальную поверхность Черного озера, заставляет небольшие волны с шипением разбиваться о темные плоские камни гальки. Ветер несет с собой прохладу, и тонкая рубашка пропускает пронизывающий холодок. Взятая из библиотеки книга, кажется уж слишком скучной, но я знаю, что мне нужно ее прочесть, ее познания мне нужны. — Разве не замерзла? Рон плюхается рядом, накидывает свою мантию на мои плечи и не убирает руку — приобнимает. — Зато здесь спокойно, — отвечаю, слегка смутившись такому нарушению личного пространства, от такой близости. — Я тебя еле нашел, — признается он и, мягко поведя мой подбородок в свою сторону, припадает к губам с легким поцелуем. Секунда, две, и он отстраняется, улыбаясь. Я его веселья не разделяю, ведь он мой друг, и кроме дружеских чувств ничего я к нему не испытываю. И я собираюсь тактично это сказать, но второй, уже более глубокий поцелуй прерывает меня. Шершавые пальцы Рона скользят вниз по шее и сжимают грудь поверх одежды. — Рон, — вырывается испуганно, когда мне удается отвоевать свои губы. Смотрю по сторонам, не видит ли нас кто, и то ли с облегчением, то ли с сожалением, что все же никого поблизости нет, пытаюсь отстранить друга от себя. — Прекрати, — сильнее отталкиваю от себя его плечо, и он отстраняется, но вместо Рона я вижу склоненное надо мной лицо Снейпа. Моргаю пару раз, стараюсь полностью прийти в себя и понимаю, что я в спальне, в кровати, уснула, не дождавшись Снейпа вечером. За окном уже глубокая ночь, а Снейп, видимо, только вернулся и... странная дрожь пробегает по всему телу, когда он, весь обнаженный, прижимается ко мне, такой же обнаженной. И когда он успел раздеть меня? Его теплые руки блуждают по всему телу и распаляют кожу, заставляют кипеть что-то внутри меня. Снейп покрывает пленительными поцелуями шею, и я неосознанно делаю для себя вывод, что эти поцелуи приятнее, чем то, что делал Рон. Рон. В голове что-то трезвонит, и я вспоминаю, что он мертв, что он никогда не обнимет и не поцелует, а это был мой самый спокойный сон с его участием. Стон Снейпа отвлекает от воспоминаний о друге и наводит на другие воспоминания, когда он был вот так вот сверху. Паника сиреной воет в голове. Пытаюсь опереться локтями в кровать, поднять голову и хоть как-то сменить положение, ведь я не хочу, не хочу я так! Комната летит кругом, когда Снейп одним движением переворачивает меня на живот. Прижимается всем телом ко мне и глухо стонет возле уха, потеревшись стоячим членом об мои ягодицы и, кажется, еле сдерживаясь, чтобы не взять меня. Снейп тянет мою коленку в сторону, и я просто каменею всем телом от ужаса. — Пожалуйста, пожалуйста, только не так, я прошу, — молю тихо и зажмуриваюсь, сжимая простынь в руках. Это невыносимо, тот раз был просто невыносимым, даже хуже, чем первый. Снейп замирает. И у меня появляется мысль, что я могла его разозлить. Нет, только не это. Всхлип вырывается из груди, когда он, крепко взяв за бедра, потянул наверх, заставляя встать на четвереньки. Лицо и шею обдало огнем, стало ужасно стыдно от такой развратной позы. Благо хоть в комнате темно и видны лишь очертания вокруг. Снейп, тяжело дыша, оглаживает мои бедра и, не дожидаясь очередных протестов, плавно входит. Прогибаюсь от новизны чувств, от такого проникновения внутри задевается что-то, от чего по телу идет волна: сладкая, пульсирующая, желанная. Снейп делает плавные движения, и я ему благодарна, что он не присоединяет своего садиста к нему и не берет жестко. Стараюсь просто стоять, но Снейп сам раскачивает меня, то погружаясь, то выходя почти полностью. Сама не замечаю, как начинаю подаваться навстречу, желая, чтобы он вошел глубже, и вот так... — Да... Снейп стонет следом, сжимает плечи и заставляет выровняться, сжимает груди, осыпает легкими укусами и поцелуями шею и двигается. Задает новый, такой сладкий темп. Постанывает и шипит, когда он выскальзывает из меня случайно. Снейп чуть подается назад, оттягивает плечи, заставляя чуть прогнуться и выставить бедра назад, снова входит и уносит, уносит мою душу в неизвестное мне направление. Толчок за толчком, глубже и слаще. Снейп тянет руку вперед и вниз по моему животу и, надавив пальцами на чувствительный бугорок, начинает его потирать в такт своим толчкам. Вторая рука сжимает шею, и я откидываю голову ему на плечо, чтобы хоть как-то держать связь и не рухнуть. Берусь за его руку и сжимаю запястье, отмечая про себя, что его ладони снова перевязаны, то ли для того, чтобы он не удушил, то ли для того, что мне нужно просто что-то сжать, пока оргазм накрывает с такой мощью, что россыпь серых пятен появляется перед глазами, а легкие сводит от частых вздохов и стонов. Снейп толкается жестче, сжимает шею сильнее и постанывает, искренне упиваясь своей разрядкой.

***

Приемник трещит пустыми волнами. Этот звук, словно огромный болт, вкручивается мне в череп, достает до мозга и вызывает всеохватывающую волну паники. Почему они не выходят на связь? Неужели что-то случилось? Неужели их поймали? Перед глазами предстают измученные и израненные пытками Фред и его сообщники. Наверняка Волан-де-Морт устроит им показательную казнь, чтобы никто больше не смел идти против новой власти, чтобы никто даже не смел подумать о сопротивлении. Нет, Господи, пожалуйста, не допусти их поимки! Они — моя единственная надежда, мой маяк и свет в этом ужасном новом мире. Эта кучка выживших — единственное, ради чего я все еще живу, терплю и поддаюсь всему тому, что Снейп со мной творит. Воспоминания вчерашней ночи заставляют щеки пылать. Неправильно. Как же это неправильно! Опускаю руку на шею, туда, где сжимал вчера он. Но как же это было сладко, запретно сладко, так восхитительно. Неужели он был прав, говоря, что я привыкну? Неужели он уверен, что я останусь здесь? Но разве мое место рядом с ним? Разве я должна смириться со всем этим? Приемник трещит обрывчатыми голосами, выводит меня из водоворота вопросов, и я кручу колесико, поправляя частоту. — ...еле унесли ноги. Сволочи, поджидали нас... выследили, — кручу еще, и голос становится отчетливее и узнаваемым. Близнец Уизли. — Но мы спаслись, и к нам присоединились еще. Нас больше. Мы дадим отпор и вер... — эфир пропадает, кручу колесико, пытаясь восстановить, мне ведь нужно записать цифры. — Я найду каждого из них, — голос, раздавшийся в комнате, заставил кровь в моих жилах заледенеть. Резко оборачиваюсь и вижу облокотившегося на дверной косяк Снейпа. Он в сюртуке, руки сложены на груди, а взгляд способен расплавить и металл. — Приволоку их жалкие тела к твоим ногам и убью. В комнате виснет тишина, лишь набатом бьется мое сердце. Кажется, его можно услышать и с первого этажа. Смотрю на Снейпа, широко распахнув глаза, и просто не могу поверить, что он здесь, он знает про радио, и он дает такое ужасное обещание, которое непременно выполнит в ближайшем будущем. Но сначала он накажет меня. Кусаю губы и смиренно ожидаю Круциатусов. Лучше я, пусть лучше отыграется на мне, но не трогает, не убивает моих друзей, всех тех, кто остался жив. Но Снейп разворачивается, больше не проронив ни слова, уходит. И у меня возникает ощущение, что он вот прямо сейчас и направился вылавливать их, а уже к вечеру их тела будут умерщвлены под моими ногами. Нет. Срываюсь и со всех ног мчусь за Снейпом. Догоняю его на лестничном переходе и просто кидаюсь ему на грудь, обнимаю, осыпаю хаотичными поцелуями щеку, встав на носочки, висок и скулу. — Я вас прошу, я умоляю, не делайте... не делайте этого, — слова вырываются между поцелуями. Боюсь отстраниться и, заглянув в глаза, увидеть там гнев. Просто целую отчаянно и, глухо охаю, когда его губы находят мои. Он целует со страстью и, издав гортанный рык, который, я не могу сказать с уверенностью, принадлежит ему одному, вжимает меня в стенку и вдавливает своим телом. Целует так умело и горячо, что от головы вниз по позвонку отхлынывает такой разряд, что перехватывает дыхание. Снейп нехотя отрывается от губ, прижимается лбом к моему лбу и тяжело дышит, стараясь восстановить контроль. Глубокий вдох, и он отстраняется слишком резко, и меня немного пошатывает. Снейп не смотрит на меня, разворачивается и продолжает свой путь к двери, за которой исчезает с хлопком. А я оседаю на пол, вжимаю ладони в лицо и взрываюсь отчаянными рыданиями. Его уход не дал точного ответа, сдержит он свое слово или все же передумал. Но тогда, выходит, я предала своих друзей, именно из-за меня их поймают и убьют. Всех до единого. И тогда мой мир рухнет... Тогда жизнь станет бессмысленной. Черт побери, как же так вышло, что он пришел днем? Неужели он догадывался раньше, а теперь решил проверить, и вот она я... дура, которая на блюдце с голубой каемкой преподнесла выживших, скрывающихся друзей. Сжимаю волосы в кулак и реву от бессилия. Неудачница по жизни — маглорожденная, ученица, преподаватели которой мертвы, подружка двух ребят, которые тоже мертвы. Все мертвы... Из-за меня умрут и они. Ведь они на новом месте и не подозревают, что на них объявлена новая охота, а Снейп, без лести могу сказать, охотник самый лучший. Умрут! Завываю, сжав платье на груди. Умрут. Если только... Я смогу их предупредить. Я должна, должна попытаться! Вытираю щеки и встаю на ноги. К черту переодевание, главное, что Снейп ушел и, наверное, не вернется до вечера. Я должна попытаться. Нет! Я просто обязана вырваться! Дверь на улицу открывается тихо. Оглядываюсь, не идет ли Диамас с кухни. Тишина. Выскальзываю за дверь и закрываю за собой. Вот так вот. Закрываю на миг глаза, делаю глубокий вдох и выдох. Я справлюсь. Шаг вперед. Чуть морщусь, почувствовав прохладную землю под босыми ногами. Это не страшно. Второй шаг, третий. Диамас не ломится за мной, вокруг тишина, и лес, кажется, совсем близко. Быстрее, быстрее, дальше от этого ужасного дома, ближе к ароматным деревьям и травам. Прикасаюсь к коре высокого дерева, счастливо улыбаюсь, оказавшись на пороге леса, понимая, что удается вырваться, просто теперь нужно поторопиться и скорее скрыться в густых чащах, на другой стороне леса, и неважно, насколько он велик. Найду людей, а там уже пойду дальше. Дерево, второе, третье, что-то шуршит в траве, и я думаю о том, что чуть позже, как отойду подальше, нужно будет кору привязать к ступням, чтобы мелкие ветки и трава не кололись. Шорох справа, и что-то тонкое обвивает мою ногу у голени. Первое на ум бросается змея, и я облегченно выдыхаю, поняв, что это плющ. Облегчение покидает, когда второй отросток вцепляется во вторую ногу, когда я делаю шаг. Та-а-ак. Живой плющ. Валить нужно быстрее, пока плющ не оказался всеядным растением-гигантом. С трудом выпутываю ноги из гибких веток, ускоряю шаг и испуганно начинаю сдирать плющ с ног. Чем дальше в лес, тем сильнее обвивает меня. Вьется по деревьям, и ветки тянутся ко мне, словно пытаются взять за руки или обнять. Но я не сдамся, пытаюсь побежать, но кричу от ужаса, когда ноги отрываются от земли, и я зависаю в воздухе, вся обмотанная этим растением. Чувствую себя словно мошка, которая застряла в паутине. И чем сильнее я дергаюсь, пытаясь вырваться, тем выше меня поднимают и туже вжимаются живые канаты. Слезы боли и отчаяния полились из глаз. Вспомнились Дьявольские силки, и я поняла, что это заколдованное Снейпом растение. Вскрикиваю в секунду полета, сажусь, потирая ушибленный локоть и бедро. Замечаю черные туфли возле себя и никак не могу заставить себя поднять взгляд вверх. Жмурюсь, когда Снейп склоняется. Подхватывает меня под локти, заставляет встать и взваливает к себе на плечо. Дорога до дома кажется ближе, и я проклинаю все на свете, но в первую очередь — себя за свою неудачливость. Войдя в дом, Снейп бесцеремонно бросает меня на пол. Сдерживаю всхлип, снова ударившись локтем и снова бедром. Снейп выравнивается, отряхивает и без того идеально чистое плечо и переводит взгляд на меня. — Позже с тобой разберусь, — буквально шипит он сквозь стиснутые зубы, явно сдерживая не только свою клокочущую злость, но и демона в нем. Желудок сжимается от страха, и я кусаю кривящиеся в порыве приступа рыдании губы. Снейп плотно сжимает губы, и, когда он разворачивается, чтобы уйти, я замечаю что-то поистине демоническое в его лице. Дверь захлопывается, разнося эхо по комнате и следующие за ним мои рыдания.