Данталиан в тебе

— Ты должна есть! Ты отказалась от завтрака, обеда, но ужин съесть должна! Снейп угрюм и строг. Только что вернулся и, выслушав отчет от Диамаса о моем плохом поведении, пришел сам, чтобы накормить. — Я не хочу, — неизменно шепчу одними губами, как до этого домовику. — Заставляешь нянчиться с тобой, — Снейп приподнимает меня под спину и под голову подкладывает еще одну подушку. На бедра опускает поднос, а на нем тарелка с жареной картошкой и какой-то соус. — Мне тебя с ложечки кормить? — хмурится Снейп, упрямо смотря на меня. — Я не буду, — бессильно повторяю и закрываю глаза, когда замечаю, как Снейп достает свою волшебную палочку. Круцио так Круцио. Но вместо этого я слышу: — Империо. Туман перед глазами рассеивается. Снейп убирает с меня поднос с пустой тарелкой. — Осталось третье Непростительное. Или вам слабо, хозяин? Снейп замирает, расстегивая четвертую пуговицу своего сюртука. Смотрит в мои глаза долгим, пронизывающим взглядом. Я же всем своим видом пытаюсь бросить ему вызов. Ну зачем я ему такая нужна? Ну что с меня можно еще взять? Снейп открывает рот, чтобы ответить, но, не вымолвив ни слова, разворачивается и уходит в душ. Раздосадованно сжимаю одеяло пальцами и чувствую, как сжимается насилу наполненный желудок, который пустел со вчерашнего обеда, и теперь тошнота неумолимо подступает к горлу. И я склоняюсь с кровати к полу и, помогая себе пальцами, освобождаю свой желудок. — Диамас, — хриплю, утирая рот тыльной стороной ладони. — Убери немедленно, — прошу появившегося в хлопке эльфа. — Но... — Быстрее! И молчи! — приказываю, откинувшись на кровать. Домовик чуть переминается с ноги на ногу, прижимает одно ухо к щеке и пугливо поглядывает на дверь в ванную. Диамас щелчком тонких пальцев очистил пол и освежил меня. Бросил полный сочувствия взгляд и исчез, оставив стакан воды на тумбе. Немного попила и натянула одеяло до подбородка. Скорей уснуть, пока не вернулся Снейп, вдруг ему снова захочется. Смех сам вырвался из груди. Смеюсь со своей же наивности. Будто его, Снейпа, что-то может остановить, а меня — спасти. Вода закрывается, и через минуту Снейп появляется в спальне, тушит свечи и ложится рядом. Темнота укутывает, усыпляет, но через время я вижу склоненное надо мной лицо Снейпа. Он на мне и во мне. Движется глубоко и мощно, а я и не имею сил, чтобы противиться, чтобы даже оттолкнуть. Глаза Снейпа смотрят в мои, и на дне его черных колодцев я вижу облик демона, который в нем. Губы Снейпа кривятся в ухмылке, черные волосы подхлестывают его бледные щеки в такт его резким движениям. Взгляд его скользит вниз. Я следую его примеру и смотрю на врывающиеся в мой живот пальцы. Второй рукой Снейп удерживает меня за плечо, будто я могу куда-то деться. Вскрикиваю от боли, когда рука ныряет в мой живот, находит там маленький живой комочек — моего малыша, и сжимает его тонкими, но сильными пальцами. — Нет, не надо, пожалуйста! Но Снейп раздавливает его, убивает, топит в моей же крови, а сам он улыбается все шире и шире. — Мой малыш! Нет, нет, нет! — кричу изо всех сил, сгораю в этом ужасе. — Проснись! Рука, сжимающая плечо, дергает сильнее, и я словно выныриваю со дна океана. Но ничего вокруг не поменялось. Снейп все так же нависает надо мной, смотрит прямо в глаза и тут неожиданно проводит рукой по щеке, той самой рукой, которой только что убивал моего ребенка. Дергаюсь в сторону, с небывалым ужасом смотрю на него. Хочу отстраниться, отползти, но я теперь ничего не могу. Прижимаю руки к животу и отворачиваюсь. — Мой малыш, мой маленький малыш, — скулю от невыносимой душевной боли, от необъятной утраты и жалости к нерожденному ребенку. Снейп вдруг прижимается всем телом ко мне, зарывается носом в волосы и тяжело выдыхает. Неужели сейчас возьмет? Как только что во сне? — Мне жаль, — шепчет Снейп, — мне правда жаль. Захотелось оттолкнуть и закричать во все горло, что я не верю ему. Никогда и ни за что не поверю, что ему кого-то жаль. Но я не успела и рта открыть, как тонкие пальцы прошлись по виску, и глубокий, спокойный сон утянул в темноту. Диамас хватается за уши и прыгает с места на место повествуя о том, что хозяин будет в ярости из-за того, что я не ем. Но разве в моих силах заставить желудок заработать и не выворачивать обратно еду, как только она попадет внутрь? Как по мне, так лучше перетерпеть голод и ощущение легкой тошноты, чем рвать и чувствовать желчь во рту. — Уйди, Диамас, — трещины на стене интересней, чем уговаривающий поесть домовик. — То, что сделал с Чико хозяин — ужасно, но жизнь ведь не заканчивается. — Моя жизнь закончилась, как только я попала сюда. Жаль лишь, я это поздно поняла, — выдыхаю тихо, прижимаю руку к животу. Поняла бы раньше, не было бы этой невинной смерти. — Чико... — Исчезни! — сон и усталость одолевают с каждым вздохом. А тяжесть от всего пережитого гранитом придавливает к кровати куда-то глубже и дальше, где тепло и спокойно. Лицо Снейпа неожиданно оказывается очень близко, и он, взяв на руки, поднимает с кровати. Его губы поджаты, взгляд серьезен, и я понимаю, что сейчас будет очередная боль, новое наказание за мое непослушание. Снейп выносит меня из спальни, движется по коридору, спускается по лестнице, проходит гостиную и, войдя на кухню, усаживает меня за стол. За тот самый стол, на котором он наказывал меня Круциатусами, а после брал так жестоко и остервенело, что этого ужаса мне не забыть до конца дней своих. А сейчас... Он принес сюда, чтобы снова наказать, снова взять. Чтобы я теперь на другой стороне стола оставила свои царапины и лужу крови. С первобытным, леденящим ужасом отталкиваюсь от края стола, падаю на спину со стулом, но прямо у пола стул подхватывает Снейп. Не успевает и приподнять стул, как я изворачиваюсь с него, падаю на пол и, волоча свои мертвые ноги, пытаюсь отползти от моего мучителя и его места пыток. — Прошу, не надо, — кричу от ужаса, когда Снейп пытается меня остановить. — Нет, нет, пожалуйста, я прошу не надо, — рыдаю взахлеб, и пытаюсь закрыться руками, когда он, развернув на спину, берет за мои плечи и прижимает к себе. — Успокойся! – шипит Снейп. — Я принес тебя для того, чтобы ты поужинала. Я не... — Снейп обрывается, и с ужасом смотрит на то, как я задыхаюсь от охватившего меня приступа паники. Нахлынувший сон приносит спокойствие, но пробуждение не сулит ничего хорошего. Потому что стоило мне открыть глаза, как я увидела стоящего в трех шагах от кровати Снейпа. В черных брюках и в неизменном черном сюртуке, сложив руки на груди, он не сводил с меня внимательного взгляда. Ну почему этот день еще не закончился? Заметив, что я пришла в себя, Снейп снова берет меня на руки, но на этот раз несет не на кухню, а на улицу и снова сажает на стул. Солнце уже опустилось за горизонт, и все вокруг охватили серые сумерки. С недопониманием, ужасом и удивлением смотрю на кухонный стол перед собой. От мысли про пикник хочется истерично засмеяться. А может, Снейп желает устроить изнасилование на свежем воздухе? Так сказать, для разнообразия. Сжимаюсь внутренне, когда, выпрямившись, Снейп достает волшебную палочку. Один взмах черного древка, и кухонный стол охватило яростное пламя. Удивленный и восхищенный вздох вырывается из моей груди, и я с жадностью смотрю, как красное пламя охватывает ненавистный стол. Как начинает потрескивать лакированная поверхность, шипит и вздувается, словно плачет от боли. Сгорай, сгорай дотла, как я сгорала от боли и ужаса на твоей поверхности! За своим увлеченным наблюдением и не заметила, как склонился надо мной Снейп. Тонкие, прохладные пальцы касаются моего подбородка, и он ведет мою голову чуть в сторону, заставляя смотреть на себя. — Я обещаю, что больше никогда так не сделаю. Я не возьму тебя силой, — четко, с расстановкой произносит Снейп, словно надеется, что до меня дойдет и я поверю. Но до меня не дойдет, и я никогда не поверю его обещаниям, не после всего того, что он со мной сделал. Снейп хмурится, кажется, мое неверие он читает в моих глазах. Но разве не этого он хотел от меня? Полной капитуляции, полного повиновения. Разве не он всячески пытался самоутвердиться, показать свою силу и власть надо мной. Донести до меня, что нет никого суровее и безжалостнее его. Он самый худший мой кошмар наяву, он демон во плоти и нет от него спасения. Снейп сжимает в тонкую полоску свои губы и с легкостью, словно пушинку, берет на руки. А я сжимаюсь в его объятиях, боясь наказания за свое упрямое неверие. Но Снейп на удивление мягко укладывает в кровать, укрывает одеялом и преподносит к губам, и наклоняет бутылочку. — Пей, — строго приказывает он. И я сдаюсь. Глотаю жидкость, узнаю в ней восстанавливающее зелье и успокаиваюсь. Не что-то иное, что могло быть противозачаточное. Значит, насилия не будет сегодня? Темнота резко потянула вниз. Черт... он добавил снотворного.