Данталиан в тебе

Теплые пальцы прикасаются к щекам, скользят вниз и ощупывают обнаженные груди. Нет... Неужели он снова хочет меня? Ну почему он так ненасытен? Собираю остатки сил во всем теле и, открыв глаза, с укором смотрю в лицо нависшего надо мной мужчины. Насыщенные зеленые глаза меня ошарашивают, вводят в ступор и в немое изумление. Сочный цвет этих омутов напоминают весеннюю траву у Чёрного озера, по которой я так давно ступала босиком. Моргаю, пытаюсь сбросить нахлынувшие воспоминания давно минувших дней, вспоминаю про прикосновения этого мужчины и хочу зарыдать, понимая, что Снейп теперь отдал меня ему на растерзание. — Не мог сначала выровнять ей нос, а потом уже наносить мазь? Незнакомец чуть выравнивается, и за его спиной я замечаю Снейпа. Назидательно стоит, словно статуя, сложив руки на груди. Послышался щелчок, и я, вскрикнув, прижала руки к лицу. Боль прошла мгновенно, и стало легче дышать. Мужчина нахмурился, прижав ладонь к горлу, и от него повеяло лечебным теплом, и горло печь и болеть перестало. Облегченный выдох, и мое внимание привлекают руки, которые заскользили по груди к животу. Нежно проведя вниз, он очертил бедра и подхватил под коленками ноги, согнул их и развел в стороны. Сердце забилось в груди как сумасшедшее. Попыталась подняться на локтях, чтобы хоть как-то противиться и избежать очередного надругательства. — Тише, — произнес незнакомец, и взгляд его словно гипнотизировал, заставил расслабиться и даже успокоиться, и почему-то появилась уверенность, что он не навредит. — Неужели опять Макнейер? В прошлый раз еле откачали ту девчонку и... — Нет, — прервал его Снейп. — Это с ней сделал я, — глухо ответил он. Незнакомец резко обернулся. — Ты шутишь? — явно ошарашено спросил он, бросая растерянный взгляд то на меня, то на самого Снейпа. — Да ты ведь сам приносил ко мне таких, чтобы я помог. Что на тебя нашло? Снейп строго поджал губы. — Осмотри ее. Я еле остановил кровотечение, — сухо вымолвил он. И я лишь сейчас посмотрела на себя. Ноги облиты кровью, подо мной и вокруг бедер на простыне маяком горит широкое красное пятно. Незнакомец, который, по-видимому, медик, сжал мои колени и чуть склонил голову. Сузил зоркий взгляд, смотря между моих ног, и мои щеки обдало жаром стыда. — Кажется, ты порвал ее как мог, — выдохнул он. — Сейчас, — незнакомец легонько повел непонятно откуда взявшейся в его руке волшебной палочкой. Я зажмурилась, сжав пальцами простыню. Расслабилась и выдохнула через миг, не почувствовав боли Круцио. Открыла глаза и увидела неподдельную грусть в глазах незнакомца. Кажется, он понял, что меня подвергли ужасным проклятиям. Тяжело вздохнув, он отступил и отвел на пару шагов назад Снейпа. Наверное, я умираю. Ведь потеряла много крови, еще чуть-чуть, и испущу свой дух. Я это и сама чувствую. С неприкрытым облегчением выдохнула, не сводя внимательного взгляда с мужчин. Снейп отступил на шаг от лекаря и с нескрываемым ужасом посмотрел на меня и, кажется, побледнел, хотя мне казалось, что это невозможно, ведь он и так все время бледен. — Этого не может быть! — громко возразил Снейп. Резко подавшись к гостю, он схватил того за ворот пиджака. — Ты сам прекрасно знаешь, что мне приходилось делать, чтобы... — Это правда, — твердо отрезал гость. Снейп долгим выдохом выпустил разгневанный воздух из легких. Отступил на пару шагов, нервно отдернул край сюртука и, словно не зная, куда деть свои руки, провел по волосам, явно намереваясь сжать их и голову, но сдержался. Взгляд его был убийственным. И он смотрел прямо в мои глаза. — Я должен... Незнакомец не договорил, а Снейп уже рассеяно кивнул и отвернулся. Теперь моим вниманием завладел только этот гость. Развернувшись, он направился ко мне, попутно расстегивая пуговицы на своем пиджаке. И я испуганно дернулась, совсем не понимая, что он должен. Остановившись возле кровати, он бросил скинутый с плеч пиджак на стул и закатал рукава своей белоснежной рубашки. — Тебе лучше еще поспать, — мягко вымолвил он и прикоснулся теплыми пальцами к виску. — У тебя есть настойка Имдала? — Есть, — донеслось тихое до сознания. — Разведи. Ей нужно хоть полчаса полежать в ванной. Чуть оклемается, боль в теле и судороги после Круцио пройдут. Это ведь тоже твоя работа? Незнакомый голос звучал скорее утвердительно, чем вопросительно. — Моя, — тихо выдохнул узнаваемый голос Снейпа. Следом раздался тяжелый выдох. — Я тебя не узнаю. — Не ты один. — Чем она так провинилась? Снейп молчит долгую минуту, явно не желая делиться моей оплошностью. Я же старательно делаю вид, что сплю. — Она попыталась сбежать, — наконец признался он. — И ты... — гость чуть было не поперхнулся воздухом от возмущения. Сделал протяжной выдох. — Ты ведь никогда не был собственником и рабовладельцем, как пошла нынче мода. Сколько я тебя знал, ты всех подаренных Лордом девушек отпускал подальше, чтобы впредь не попадались. А этой бедняжке перепало за всех вместе взятых, и ты... — Замолчи, Френк, — тихо вымолвил Снейп, и незнакомец, именуемый Френком, затих. В комнате повисла недолгая тишина. — Она проснулась. Готовь ванную, а я пойду. И они оба ушли. Облегченно выдохнула, открыв глаза. Стыдливо свела края рубашки на груди. Дверь открылась, и в комнату вернулся Снейп. Окинув меня быстрым взглядом, скрылся в ванной и вернулся через минуту. И я испуганно сжала вместе колени и сжала рубашку на груди, когда он оказался возле кровати. Поджал губы, смотря в мои перепуганные глаза, и обхватил тонкими пальцами мой локоть. — Тебе нужно в ванную. Вставай. Приказ, которому я беспрекословно подчиняюсь. Послушно встаю на дрожащие ноги и не пугаюсь придерживающего меня за плечи Снейпа. Шаг, второй, третий. — Что... что он сказал? — вопрос сам вырвался из горла. В голове все еще крутилась та сцена: разозлившийся и отчаявшийся Снейп и его взгляд прямо в мою душу. Если бы я умирала, разве мне нужна была бы лечебная ванная? Тогда о чем они толковали? Снейп замирает, и я кусаю нижнюю губу, избегая смотреть на него, боясь, что могла вывести его вопросом, голосом, существованием. — У тебя произошел выкидыш, — тихо, но четко говорит Снейп, смотря на меня. Что за вздор? Что за шутки? С неверием смотрю в глаза Снейпа. А в них серьезность и печаль. Как такое могло произойти, если я даже не была беременна? Или?.. Рука отпускает края рубашки на груди и, скользнув вниз, прижимается к животу. Ребенок... мой малыш! Мой первенец! Необъятный, леденящий душу ужас охватывает мое тело. — Убийца! — срывается с моих губ. Слово в тишине прозвучало, словно выстрел и Снейп чуть дернулся от обвинения. — Ты убийца! Ты убил моего малыша! — слезы градом покатились из глаз. Сердце сжалось невыносимой болью. Это хуже Круцио, это хуже всех бед на Земле. — Как ты мог? — взвыла я, словно раненый зверь, от отчаяния стукнула рукой по его груди, и он встрепенулся. Сжал двумя руками мою голову и, смотря в глаза, горячо зашептал: — Я не знал! Поверь мне, я не знал... — Ты брал меня и даже подумать не мог, что я могу забеременеть? — оттолкнула своими руками его и хотела было отступить, отпрянуть, скрыться из виду, но он опередил — обхватил одной рукой за талию и прижал к себе. — Ты ни черта не знаешь! — строго прикрикнул он. Я дернулась сильнее, боясь его гнева, замотала головой в разные стороны. — Ладно, я... виновата! Но зачем ты это сделал с ним? Зачем его убил? Зачем? Зачем? — горестно зашептала я, пытаясь оттолкнуться от него, ощущая, как мое сердце обливается кровью от моей немыслимой потери. — Я не знал! — гаркнул Снейп, сильнее припечатав меня к себе, и я испуганно вскинула на него глаза. А он весь был полон гнева. Сейчас снова накажет! Снова возьмет, надругается. — Отпустите! — крик ужаса вырывается из горла. Толкаю его в грудь, пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее прижимает к себе. Держит твердо и крепко, как бы я не крутилась, не дергалась и не вырывалась, он не отпустит! Не позволит сбежать. Никогда я не вырвусь из этого ада! Никогда, никогда не убегу! Ноги мои онемели и подкосились. Я повисла в руках Снейпа, с ужасом во все глаза уставилась на него. — Успокойся! — строго приказал он. А осознание моих ощущений темной и пугающей волной окутывало меня. И лишь четыре слова вырвались из моих уст, прежде чем мир померк: — Я не чувствую ног.

***

— Меня не было десять минут, а ты уже успел ей навредить? — голос Френка донесся до сознания следом за скрипом двери. Раскрыв мое веко, он посветил мне палочкой в глаз. Я тут же поморщилась, отвернувшись. Из-под приопущенных ресниц смотрю на Френка и стоящего позади него Снейпа. Но лекарь мне не нужен, он не поможет. И когда Френк пощекотал мне ступни, а я не почувствовала ни щекотки, ни даже прикосновения, я уже все прекрасно понимала. Френк нахмурился. Достал кожаный чехол из внутреннего кармана пиджака, положил его на прикроватную тумбу. Развернул и вынул тонкую и длинную иглу и потыкал ею в разные участки моих ног. Я ничего не чувствовала. Ни боли, ни разочарования от того, что мои ноги теперь парализованы. Все сразу же утратило свой смысл, когда я потеряла малыша. Или все же нет. Все стало бессмысленным именно тогда, когда я попала в этот дом, попала под власть Снейпа. Нужно было мне сразу свести счеты с жизнью. Не быть трусихой, не прикрываться выжившими — они не моя спасительная соломинка. И тогда не было бы моих мучений и такой ужасной участи у моего нерожденного малыша. Френк отложил иглу и, взявшись за волшебную палочку, принялся сосредоточенно осматривать меня. Хмурился еще сильнее, смотря в мои глаза, когда под мой молчаливый и безразличный взгляд ощупывал ребра и спину. — Толкнул? Ударил? Бросил? — Нет. Она была в моих объятиях и... обмякла вдруг. — У нее сломанное ребро. Снейп посмотрел на свои руки, явно не понимая, как он мог, просто прижимая к себе, сломать кость. — На спине гематома, поэтому это ты сделал вчера, когда насиловал, — в голосе мелькнуло плохо скрытое презрение, — а я не заметил при первом осмотре, так как был занят чисткой. Я сейчас соединю заклятием осколки. Удивительно, как онo еще не проткнулo легкое. В течение часа дашь ей Костерост, иначе заклятие спадет и не избежать травмы других тканей. — Я понял, — глухо отозвался Снейп. Френк отошел чуть и осмотрел меня длинным и расстроенным взглядом. — Травмы позвоночника нет, — тихо вымолвил он, но Снейп слышал. — Когда она поправится? Ноги... — Снейп не договорил. Шумно набрал воздух в легкие, поймал на себе полный упрека взгляд Френка. — Это психосоматика, Северус, — как-то невероятно мягко и терпеливо, что я поняла — знают они друг друга давно и связаны чем-то непонятным. Непонятным для меня, ведь они совсем разные. Ангел и Демон в квадрате. — Может быть, завтра, а может быть, никогда, — продолжил Френк. — Ее что-то сильно впечатлило, и у нее климануло. Говорю так, чтобы тебе понятнее было. У меня есть куча литературы об этом, если вдруг интересно. — Я ей сказал про ребенка. Френк кивнул, словно и так все знал. Провел рукой по коротко стриженным темным волосам. — Я думаю, тебе стоит отпустить ее, — тихо вымолвил Френк. — Она даже не сможет уйти, — еще тише ответил Снейп. — Я о другом. Помоги ей обрести покой. — Ты шутишь? — Снейп дернулся, словно от удара. — Мы, врачи, должны либо вылечить, либо помочь избавиться от мучений. — Разве в ваших руках должна быть власть, как у бога — решать кому жить, а кому умереть? Гуманно ли? — И ты мне говоришь о гуманности после того, что с ней сделал? Снейп промолчал, Френк тяжело выдохнул. — Она сдалась. — С чего ты взял? — слишком резко спросил Снейп, не сводя внимательного взгляда с меня. — При моем первом осмотре она противилась моим прикосновениям, боялась, пыталась отстраниться. А сейчас... Ей уже все равно, она ни на что не реагировала. Ты ее сломал, и ей хочется на покой. Захотелось зарыдать. Благодарно обнять Френка и разрыдаться, что есть силы. Как же он прав! Как же он меня понимает! Сломали! Сломали меня, словно куклу, и израненная душа моя требует вечного покоя. — Нет. Одно слово, словно гром среди ясного неба. И все мои надежды рухнули в одночасье. — Я еще загляну, — бросил Френк, уходя. Снейп лишь кивнул, не отрывая от меня взгляда. Встряхнул головой и направился ко мне. Мягко взял на руки мое расслабленное тело. Голова сама коснулась его плеча. Сделал шаг, второй... — Пожалуйста, — шепчу я тихо, чувствуя, что все вокруг ходит ходуном и все вокруг сереет. Снейп замер. Чуть склонив голову к моему лицу, прислушался. — Пожалуйста, убейте меня, — прошу последними силами, прикрывая уставшие веки. Снейп словно не удерживается на своих ногах, падает на колени, но все еще крепко прижимает к своей груди. И, задрав голову вверх, он издает такой отчаянный и полный боли крик, что мурашки бегут по рукам и все вдруг темнеет. Сознание возвращается рывками, но выражать какую-либо реакцию сил нет. Вода хлещет по щекам, и я безразлично смотрю, как мелкие волночки бьются по борту ванны. Вода, принявшая меня в себя, зеленоватого цвета. Снейп придерживает сзади голову, чтобы мое расслабленное тело не улеглось в покое на дне. Темнота окутала все вокруг, а серость, видневшаяся из-под приопущенных ресниц, въедалась в глаза и давила, давила на мой воспаленный мозг. Нос сросся и уже нормально функционировал: аромат чистого постельного белья приятно окутывал. Боль наконец покинула мое тело, и мне нестерпимо хотелось провалиться в вечный сон, но Снейп мягко повелевает мною, надевая ночнушку. Горла и языка коснулась горьковатая жидкость, и одеяло наконец укрыло меня, подарив спокойствие и сон, которые продлились не долго. Снейп снова начал пытку. Вонзил свои тонкие, но сильные и длинные пальцы в мою грудную клетку и крутил ими, изворачивался, как мог. Хватался за ребра, тянул их, выворачивал и ломал. А во мне нет сил, чтобы противиться. Ведь я не спасусь! Не спасусь я от него, что бы не делала. — Тише, — голос совсем рядом, и влажная тряпка так сладко ласкает лоб. — Это действует Костерост. Все скоро пройдет, — неузнаваемо мягко шепчет Снейп, склонившись ко мне. И голос его по-странному убаюкивает, усыпляет вмиг, заставляя позабыть о боли, Костеросте и руках, которые ломали мои ребра.