"Поиск". Грани восприятия

Пятнадцать лет назад. Столичный дворец Народа Огня.       Малыш Зуко в ужасе проснулся и сел в своей кроватке.       Ну и страшный же сон приснился ему! Мало того, что эта вредина Азула досаждает ему днем, без спросу берет его игрушки и хочет с ним играть, когда ему совершенно этого не хочется, она ухитрилась ещё и сон ему испортить! И когда только сестренка научилась покорять огонь, если она ещё не все звуки выговаривает? Вот странно-то!       Зуко всегда нравилось смотреть на огонь. Огонь притягивал и зачаровывал его. Мальчик не мог дождаться, когда же станет настолько большим, чтобы наконец начать покорять этот волшебный, самый лучший на свете элемент. Ему ведь уже почти четыре года, в конце-то концов!       Но в его сне огонь был другим… Он не вызывал восхищения или изумления, а только жуткий страх. При одном воспоминании о приснившемся кошмаре мальчик вздрогнул. Огонь в его сне был… нехорошим. Он уничтожал всё вокруг: его комнату, его кроватку, его игрушки… После этого огня не оставалось ничего, только непроницаемая чернота. И это пугало больше всего.       Да ещё и эта дурочка стояла и смеялась. Вначале, только подпалив его комнату — надо думать из вредности — сестра стояла рядом, но потом как-то незаметно пропала в окружающей тьме, и Зуко слышал только её смех. И чего, спрашивается, она смеялась? Будь это по правде, им было бы не во что играть, а Зуко ещё и негде спать. Вот поселила бы их мама в одной комнате, он бы посмотрел, как бы она посмеялась, когда пришлось бы всем делиться! Ничего она не понимает! Да ещё и сама потерялась в темноте. Зуко готов был поспорить, что если бы он не проснулся, сестра вскоре сама испугалась бы и начала плакать. Дурочка мелкая!       Интересно, а если такой кошмар приснился ему, может, такой же кошмар приснился и Азуле? Мама читала ему сказку про целый волшебный мир снов, куда попадают все дети, когда засыпают. И если он сам проснулся, то, может быть, эта малявка осталась там совсем одна?       Сидя на своей кровати, плотно завернувшись в одеяло, мальчик подтянул к себе коленки. Его спальня тонула во тьме, стояла полная тишина, и всё это слишком напоминало сгоревший мир и последовавшую за этим темноту и пустоту из его кошмара. Посидев ещё пару минут и пошевелив пальцами ног, Зуко взвесил свой испуг против своей гордости, и принял решение сходить к маме. Мама обязательно во всем разберется, поцелует его, пожелает спокойной ночи, и все плохие сны уйдут.       Придумав план, мальчик спрыгнул с кровати и направился в комнату мамы.       Хотя было очень поздно, мама ещё не спала, и ему не пришлось её будить. Наверное, мама писала дяде Айро, потому что на её письменном столе горела свечка и стояли открытые письменные принадлежности. Надо будет завтра спросить у неё, про что она написала. Мама умеет придумывать и рассказывать очень интересные и смешные истории про то, как они все живут.       Слабый свет свечи оказался всё же слишком ярким для глаз малыша, и он сонно прищурился и прикрыл ладошкой глаза.       Как он и предполагал, мама тут же взяла его на руки, обняла и поцеловала. Он рассказал ей про свой кошмар, и мама, чтобы успокоить его, даже отнесла его в комнату Азулы, чтобы показать, что сестренка спокойно спит и не замышляет против него никаких гадостей вроде поджога.       Ладно, даже хорошо знать, что с этой воображалой всё в порядке.       Потом мама отнесла его обратно в его комнату, уложила в кровать и посидела рядом, пока он засыпал.       Последнее, что он запомнил, был её ласковый поцелуй и пожелание:       — Закрывай глазки, мой любимый. Когда придут хорошие сны, держись за них изо всех сил.       Зуко сонно решил последовать маминому совету и думать о хорошем. Завтра утром всё снова будет хорошо, как всегда.

***

      Элуа, устало разогнулась, уперев руки в гудящую поясницу. В последние месяцы работать становилось всё труднее и труднее. А как иначе: ей уже седьмой десяток пошел. Старость — не радость.       Но пока что уйти с работы нельзя, без её денег семье не выжить. Вот уж угораздило — на старости лет оказаться главным добытчиком.       Жизнь всегда показывала Элуа зубы, с самого детства. Выросшая в бедной семье на дальнем, продуваемом всеми ветрами полупустынном острове и досыта наевшаяся колотушек отца, она сбежала из дома в пятнадцать лет. Первый «добрый человек», предложивший ей пищу и ночлег, оказался не столь уж добрым, той же ночью лишив её девственности и последних иллюзий. Она отплатила ему, прикарманив несколько ценных вещей и связку монет и подпалив его дом. На рассвете она любовалась на высокий столб дыма с палубы рыбацкой лодки, что увозила её на другой остров.       Украденные деньги быстро кончались, и Элуа поняла, что если не хочет заняться грабежами и через несколько месяцев оказаться в тюрьме, то надо найти работу. Прикинув свои возможности, она на последние деньги купила приличную одежду и пошла наниматься в служанки в более-менее крупный дом. К сожалению, без рекомендаций никто не хотел брать никому не известную девицу. Кроме одного дома, хозяин которого посматривал на молодую и симпатичную девушку с теперь уже знакомой ей плотоядной усмешкой. В тот раз она ушла, но только затем, чтобы как следует подумать и взвесить свои шансы.       Элуа всегда обладала практичностью и стойким характером, а потому решила рискнуть, поставив на свою молодость и красоту. В конце концов, хозяин был вдовцом, и кто знает… может, ей удастся стать хозяйкой того дома. А учитывая его возраст, у неё были все шансы пережить его.       План с успехом удался… кроме той части, где Элуа становилась госпожой средней руки дома. Прошло два года, а девушка так и оставалась служанкой, и господин не спешил делать заветное предложение, даже не смотря на родившегося сына, Бая. А потом вообще подхватил сезонную лихорадку и после недели в горячке умер. На похороны из другого города явился его старший сын-наследник, который вовсе не обрадовался известию о том, что мог обрести мачеху и брата.       Пришлось снова торговаться, угрожая выйти в день похорон к собравшимся родственникам и знакомым в разодранном платье и с ребенком на руках. Тем же вечером Элуа уезжала на выбранный ею остров по купленному для неё билету, имея в активе младенца, сбережения за два года и выторгованное рекомендательное письмо.       Даже с рекомендательным письмом незамужней девице с ребенком устроиться оказалось весьма непросто. Элуа пыталась было выдать себя за молодую вдову солдата, погибшего на войне в Царстве Земли, но большинство нанимательниц (а собеседования, как правило, проводили хозяйки дома) оказывались весьма сообразительными и требовали бумаг о заключении брака и смерти «мужа». Именно в те времена Элуа прониклась презрением к так называемым «благовоспитанным дамам». За два года общения со служанками из соседних домов она многое узнала о целомудрии и верности в семьях этих моралисток! Она не считала, что эти госпожи вправе судить её.       Так или иначе, Элуа находилась на грани нищеты и голода, когда ей повезло устроиться в дом одного пожилого господина, оказавшегося весьма известным в этих местах лекарем, мастером Цао. Старичок был довольно рассеян, жену давно похоронил, детей у него не было, да и на этом свете интересовался только своей наукой, а потому без лишних вопросов проглотил историю про «попавшую в трудные жизненные обстоятельства молодую вдову» и взял её на службу. А выслушав многочисленные слезные просьбы, позволил молодой матери взять в дом и ребенка с тем условием, чтобы малыш не мешался под ногами.       Следующие три года оказались для Элуа самыми пугающими. Никогда в своей жизни она не видела работы страшнее, чем работа лекаря. Какой только жути она не повидала! И оторванные конечности, и разнообразные язвы и гноящиеся раны, и впавшие в отчаяние, готовые ради излечения на всё люди. Приемную лекаря после всех этих визитов отмывать от крови приходилось именно ей, а также сжигать оставшиеся после операций и ампутаций куски плоти и окровавленные бинты. Но всем этим людям Элуа хотя бы могла сочувствовать. Те, кто не вызывал у неё совершенно никакой жалости, были молодые женщины, нагулявшие вне брака детишек, а потом приходившие избавляться от них. Вот этого Элуа, всей душой любившая сына, не понимала. Правда, мастер Цао всегда отправлял таких восвояси, не желая марать руки в чужом грехе, но дамочки, привлеченные славой известного лекаря, приходили регулярно.       А потом внезапно в жизни Элуа наступила светлая полоса. Мастер Цао, чувствуя приближение смерти, решил взять себе ученика. Им оказался молодой сын крестьянина, Хань То. Молодой человек слегка заикался и хромал, а потому в армию его не призвали, но он обладал живым умом и отличной памятью, а также желанием помогать людям. Мастер Цао долго беседовал с кандидатом, а потом всё же решил взять, даже несмотря на то, что юноша мало что знал, помимо грамоты и счета.       Хань То был на три года младше Элуа, которой в том году исполнилось двадцать. Хань То с первого взгляда влюбился в красивую и бойкую, никогда не лезшую за словом в карман Элуа. Хань То настойчиво предлагал ей руку и сердце даже тогда, когда Элуа, отчаявшись отвадить настырного юнца, рассказала, что вовсе не является вдовой, а прижила ребенка от своего прежнего хозяина вне брака.       Хань То изменил тактику. Он начал много времени уделять её сыну, часто баловал его сладостями. Один раз, когда малыш прибежал домой с синяком на лице, а Элуа была на рынке, Хань То пошел разбираться с мальчишками. После этого Бая стали существенно меньше дразнить на улице — то, чего Элуа не могла добиться многочисленными перебранками как с самими уличными проказниками, так и с их родителями.       Элуа задумалась.       Хань То удвоил свои усилия, предложив учить маленького Бая грамоте. Элуа потихоньку таяла, постепенно приучаясь всё больше доверять Хань То. Они образовали довольно дружную команду, где каждый помогал другому. Хань То был очень способным молодым человеком, сильным, прямым и честным, но ему не хватало деловой смекалки, житейской хитрости, а зачастую и бойко подвешенного языка. Молодой человек прекрасно справлялся с усвоением всех лекарских премудростей, достигал прекрасных результатов в исцелении, но вот когда дело доходило до оплаты лечения… он был готов лечить людей почти что задарма. И вот тут вмешивалась Элуа. Все подобные разговоры она взяла на себя, а также старалась при любом удобном случае распускать хвалебные слухи о новом молодом лекаре среди женщин на рынке. Она даже приплачивала некоторым людям, вроде хозяина местной таверны, нескольких стражников и самых языкастых кумушек на рынке, чтобы те при каждом удобном случае предлагали людям обращаться к молодому ученику мастера Цао. Дела Хань То шли в гору, его известность ширилась.       Три года спустя Элуа окончательно сдалась и приняла предложение молодого лекаря. Через неделю, заручившись благословением мастера Цао, они поженились. Последующие два года были просто сказочными. Элуа родила мужу дочь, Мэйлин, и теперь делила своё время между заботой о детях и их небольшом хозяйстве и работой в лечебнице мастера Цао (дела которого становились всё больше и больше делами Хань То). Вскоре денег скопилось столько, что для всякой тяжелой работы были наняты две служанки и подсобный рабочий, а сама Элуа как-то незаметно заняла должность счетовода.       Ещё через два годы, после смерти мастера Цао Хань То стал полноправным преемником старого лекаря. Полгода спустя Элуа позвала мужа на семейный совет и заявила, что отдаленное положение клиники не дает Хань То возможности развернуться во весь рост, показать весь свой талант. Она предложила переехать в столицу и открыть дело там. После долгих колебаний, Хань То доверился интуиции жены, и переезд состоялся. Удача сопутствовала им, и молодая семья прижилась на новом месте. Родилась вторая дочь, Сакура. Маленькая клиника на самой окраине столичного острова постепенно росла и завоевывала всё большую популярность. Элуа трудилась, не покладая рук, заводя новые знакомства и, к ужасу мужа, тратила огромные — а временами и последние — средства на подарки влиятельным людям. Все её труды окупились, когда Хань То предложили стать помощником известного в столице врача. Начиная с этого момента, деньги потекли рекой, семья перебралась в пусть и небольшой дом, зато почти у самого основания столичной кальдеры.       Но, как говорится в старой поговорке, обзавестись домом так же трудно, как иглой ковырять землю, разорить дом так же легко, как воде унести песок. Элуа постигла огромная трагедия, когда любимый муж внезапно подхватил заразу у одного из пациентов и скоропостижно скончался. В тридцать четыре года Элуа в очередной раз оказалась перед вопросом, как жить дальше. Пришлось быстро утереть слезы и снова пойти в услужение.       На этот раз ситуация была совсем иной. К этому времени Элуа являлась вдовой довольно известного, подававшего большие надежды, уважаемого лекаря и имела весьма широкий круг знакомых и покровителей. Одна из её благодетельниц, жена влиятельного аристократа, предложила составить ей протекцию и помочь устроиться на службу в королевский дворец.       Элуа назначили простой служанкой, что уже было огромной удачей, и здесь она снова пустила в ход все свои таланты. Пришлось изрядно покрутиться, провернуть кучу сложных и щекотливых разговоров, а также раздать немало золота, но ей удалось сделать так, чтобы Бая, который до того прилежно учился у приемного отца, взяли в обучение королевские лекари. Теперь её сын мог сделать головокружительную карьеру, которая даже во снах не снилась Хань То. Элуа обеспечила хорошее образование своим дочерям, а со временем подыскала им достойные партии. Мэйлин вышла замуж за гвардейца, а Сакура — за подающего большие надежды помощника главного повара.       Сама Элуа так и осталась простой служанкой, не желая включаться в порой опасную для жизни гонку за повышение и карьерный рост. С возрастом её некогда бурные амбиции угасли, и ей было довольно того, что она сама ни в чем не нуждается, а её дети счастливы и обеспечены. Несмотря на низкое положение, среди служанок она пользовалась уважением, к ней прислушивались, у неё спрашивали совета. Элуа, давно познавшая истину, что знания — это сила, начала спекулировать информацией. В результате нередко случалось так, что к ней шли на поклон куда более высокие по положению слуги. Но Элуа никогда не задавалась, никогда не тыкала их в этот факт носом, и вообще помалкивала о таких смущающих и уязвляющих самолюбие случаях, а потому все оставались довольны.       Но она перестаралась, помимо воли заработав себе слишком большую славу. Элуа никогда не хотела привлекать внимания членов королевской семьи. По её мнению, связанный с этим риск для жизни, а также для жизней всех её близких и родных, не стоил сиюминутной выгоды. Кто-то порекомендовал её, как «надежного и умного человека» второму принцу Огня Озаю. Найди Элуа этого «кого-то», она сделала бы всё, чтобы стереть «благодетеля» в порошок. Она слишком многое знала о втором принце, его характере, и его манерах вести дела. От такого скорпионгадюки лучше держаться подальше.       Однако когда этот «скорпионгадюка» обратился к ней с предложением, больше напоминавшим приказ, Элуа только и оставалось, что склонится в почтительном поклоне. Принц испытывал необходимость приглядывать за своей молодой, недавно заберемевшей женой так, чтобы молодая женщина ничего не знала. Принц опасался, что его вышедшая с самых низов жена может натворить каких-то глупостей, а потому ей нужен кто-то вроде няньки. Пришлось Элуа стать нянькой.       Поначалу в работе не было ничего сложного. Принцесса Урса оказалась очень молодой, наивной и совершенно неопытной в семейных делах женщиной, которую Элуа про себя называла не иначе, как «молодая дурочка». И в тот момент молодая дурочка занималась тем, что старательно пыталась угробить и себя, и своего нерожденного ребенка. Элуа не составило труда успокоить её, предложить принцессе выход, который оставил бы довольным всех, а также попытаться продвинуть вперед карьеру Бая. Позже старая женщина много раз корила себя за то, что попросила Бая вмешаться. Нет, чрезмерная близость к королевской семье слишком опасна, но она, дура старая, купилась на невинный вид и ощущение безвредности этой новой принцессы.       Элуа сделала всё, чтобы молодая дурочка пребывала в благодушном и спокойном состоянии. Она организовала её переезд на Угольный остров, ходила с принцессой на дурацкие спектакли, во время которых Урсу приходилось держать за руку и слушать, как та литрами льет слезы по непонятной для Элуа причине. Служанка предложила принцессе писать письма родителям, заверив, что будет непременно отправлять их по адресу. Разумеется, все письма Элуа тут же вскрывала и, согласно приказу второго принца, читала. Письма не содержали ничего серьезного, лишь рассказы о буднях принцессы, а затем — пространные, полные сахара и восторженных чувств рассказы о её сыне. Элуа читала эти письма с улыбкой, гадая, какие письма писала бы она сама о своих детях.       Да, изначально Элуа испытывала к принцесса Урсе искреннюю, чуть снисходительную симпатию. Всё изменилось, когда Урса начала капризничать, и одним из капризов стало то, что она уволила Бая за какую-то мелкую провинность. Хотя Бай всегда хотел ей лишь добра, честно заботился о здоровье своей пациентки и лишь пытался сохранить ей ребенка, когда молодая дурочка распустила себя до такой степени, что столкнулась с угрозой ребенка потерять. Вот здесь симпатия Элуа испарилась полностью.       Немилость принцессы тяжело ударила по Баю, разом перечеркнув всю его карьеру. Элуа было тяжело наблюдать, как любимый и единственный сын погружается в депрессию и отчаяние. Бай был отцом двоих детей и хозяином большого дома. Увольнение с должности королевского лекаря разрушило его репутацию, и он потерял всех своих знатных пациентов, враз оказавшись на грани нищеты. Элуа пришлось прибегнуть к своим связям и помочь сыну получить должность старшего лекаря на одном из отдаленных островов. Теперь, благодаря принцессе Урсе, её ждала разлука с сыном, и светлое будущее Бая, ради которого Элуа столько трудилась и стольким жертвовала, оказалось разрушенным. Плюс ко всему, Элуа приходилось помогать сыну крупными денежными средствами, чтобы помочь развернуться на новом месте. А она-то мечтала в ближайшем будущем уйти на покой и поселиться в доме у сына, тихо растить внуков.       Постепенно Элуа изменила прозвище Урсы с «молодой дурочки» на «полную дуру». Урса, кажется, разрушала всё, к чему прикасалась, и исключительно по собственной глупости. Некоторое время спустя Элуа уже радовалась, что Бай сравнительно легко отделался, пострадав лишь репутацией. Мастера Вэя, к примеру, сожгли заживо. А мастер Ву получил серьезный ожог. Одна личная горничная Урсы погибла, одну беспрестанно секли розгами. А ещё эта дура постоянно пыталась ссориться со вторым принцем. Элуа знала, что без крови дело не обойдется, и не хотела, чтобы эта кровь оказалась её. Она старалась держаться как можно тише и дальше от королевской четы.       Этой судьбоносной ночью визит Урсы не удивил старуху. Принцесса уже давно не отправляла писем родителям, и сегодня в её руке белело обычное послание.       Урса ласково улыбнулась и приветливо поздоровалась с Элуа. Элуа привычно изобразила радушие и столь же тепло ответила какие-то незначащие слова.       Принцесса передала письмо и ушла. Элуа, послушав удаляющиеся шаги, отработанным жестом сломала сургуч, развернула бумагу, прочитала первые строки… и обмерла.       ТАКОГО она не ожидала. Как… КАК вообще можно было доверить подобное бумаге? Эта дура вообще последний разум потеряла? О чем она только думала?       Элуа тяжело опустилась на сундук, потому что ноги внезапно не держали, и глубоко задумалась.       Что ей теперь делать дальше?       Первым желанием было сжечь проклятую бумагу, отправив прямиком в логово Ко, где ей и место. И молчать. Тогда никто ничего не узнает. Пусть эта дура думает, что письмо ушло к её родителям, как всегда. Элуа не самоубийца, чтобы передавать письмо с ТАКИМ содержанием вспыльчивому и скорому на расправу второму принцу и стать первой, на кого обрушится его гнев. Она не хотела разделить судьбу мастера Вэя.       Но… внутреннее чутье многоопытной старухи говорило ей, что что-то с этим письмом не так. Уж слишком оно отличалось от всех прочих писем взбалмошной принцессы. Возможно, это какая-то уловка, ловушка… непонятно для кого. И не дело Элуа во всё это вмешиваться. Эта дура решилась убить себя, своего сына и того неизвестного мужчину из письма? Это её решение, Элуа к нему отношения не имеет.       А если с письмом что-то не так (а с ним ОГО-ГО-ГО что не так, от него прямо таки несет неправильностью и подлогом), то Элуа не станет той, кто окажется крайним при разборках в королевской семье. Всё же, наверное, лучше сделать свою работу и рискнуть один раз сейчас, чем позволить этому письму камнем висеть над её головой.       Приняв решение, старая служанка собрала мужество в кулак, отерла выступивший на лбу пот и отправилась на доклад ко второму принцу. Так или иначе, а после сегодняшней ночи, всё будет по-другому.       Если ей суждено увидеть рассвет, она уйдет с должности, даже если до конца жизни ей придется собирать деньги подаянием!

***

      Этой ночью Озай тренировался допоздна. Мужчина стоял в уставленной бронированными манекенами комнате и отрабатывал кольцевой удар, предназначенный уничтожать врагов, взявших его в окружение. Озай прекрасно владел этим ударом, но вот сила удара оставляла желать лучшего — ему не удавалось откинуть врагов прочь.       Второй принц посылал волну за волной, броня на манекенах почернела и местами оплавилась, но сами утяжеленные металлом фигуры, немного покачавшись, оставались стоять на местах.       Озай недовольно хмурился. Сегодня вечером ему никак не удавалось очистить свой разум и как следует подумать, поэтому он пошел в тренировочный зал. Занятия покорением огня всегда помогали ему сосредоточится и настроится на рабочий лад, но сегодня почему-то не действовали даже они.       А подумать было о чем.       Несмотря на всю его работу и старания, его жизнь никак не хотела становиться такой, как он мечтал. Препятствия выскакивали оттуда, откуда он никак не ждал. История всей его жизни, начиная с рождения!       Озай уже давно почувствовал, что именно он, а не Айро, должен стать следующим Хозяином Огня. Он всем сердцем верил в превосходство Огня над прочими ничтожными элементами, он всеми силами трудился на благо Народа Огня и ничего не жалел для родины, но отец всё равно продолжал хмуро смотреть в его сторону и неодобрительно поджимать губы. А всё потому, что старый хрыч давным-давно отдал своё сердце Айро, и больше там места ни для кого не было.       Да, Айро был великим генералом и завоевателем, с фактами не поспоришь, но ему, Озаю, так и не дали шанса проявить себя, а это уже нечестно. Айро водил в бой полки, его знали и любили, а он, Озай, сидел взаперти во дворце, у ножек отца, как комнатная лев-собачка. А значит, поднять восстание и отобрать у старшего брата власть не выйдет: за Озаем практически никто не пойдет. Нет, конечно, за годы второй принц завел довольно много сторонников, главным образом тех военачальников, кто, как и он, были приверженцами более… решительных методов ведения войны, чем предпочитал Айро, но основная масса солдат поддержит не его.       Озай прилагал много усилий, чтобы дискредитировать старшего брата в глазах народа и отца, но выходило плохо. Айро блестяще вел военные кампании, не допуская промахов, а мелкие огрехи в самом скором времени обращал в победы. Ни один порочащий слух не мог пристать к его сияющему героическому ореолу, потому что почти никто не хотел этому слуху верить. Иногда Озаю казалось, что отец и солдаты любят в Айро даже недостатки, что невыносимо бесило его.       Некоторое время назад Озай начал развлекать себя мыслью, как бы половчее… убрать брата в сторонку. Навсегда. Но по всему выходило, что это вряд ли удастся. Айро окружил себя исключительно преданными людьми, готовыми молиться на него. Агенты Озая подбирались так и эдак, но не смогли нащупать бреши. Один раз агент Озая слил информацию о местонахождении кронпринца разведке Царства Земли. Озай надеялся, что таким образом враг сделает всю работу за него, но хитрый Айро сумел выпутаться из почти смертельной облавы, а потом учинил такую чистку в своих рядах, что уже второму агенту Озая пришлось устранять первого агента, чтобы оборвать ведущую в столицу ниточку. Операция кончилась крахом, Озай потерял хорошего агента, обработка и вербовка которого заняла довольно много времени, а проклятущий брат остался цел и невредим, отделавшись почти поголовной потерей личного отряда отборных покорителей огня, оставшихся прикрывать отход своего командира. В этом смысле защита брата дала трещину, но всё же устояла, а со временем все прорехи будут ликвидированы. А сил и возможности для немедленного второго удара у Озая уже не нашлось.       Позже Озай понял, что действовал совершенно неправильно. Да, он обладает титулом второго принца, но в очереди наследования он стоит лишь третьим. Что с того, если Айро исчезнет? У него останется сын, у которого со временем появятся свои отпрыски, а значит, право наследования всё равно не перейдет к родовой ветви Озая. Нет, на пути у второго принца стоял именно племянник, а не брат.       Лу Тен был одновременно и куда более простой целью, и куда более сложной. Простота заключалась в том, что Лу Тен — мальчишка, не обладающий силой, хитростью и знаниями своего отца. Да и популярность его пока что заемная, отголосок всеобщей любви к Айро. Но это пока. В этом году мальчишка поступает в военную академию, а значит, военные как в верхах, так и в низах начнут составлять о нем собственное мнение. Унаследовавший таланты и обаяние отца юнец может со временем пойти куда дальше Айро, превратившись в непреодолимое препятствие. Сложность же ситуации заключалась в том, что Лу Тена охраняли куда тщательнее, чем Айро. Над его безопасностью совместно трудились агенты кронпринца и агенты Хозяина Огня, причем из числа самых верных и опытных. К тому же, Лу Тен большую часть времени проводил во дворце, сводя шансы покушения к минимуму. Все его вещи, пища и вода тщательно проверялись на наличие ядов, маршруты следования заблаговременно осматривались. За всё время Озай предпринял всего одну попытку покушения, но и ту пришлось поспешно сворачивать самыми радикальными способами, и в тот раз только по воле удачи ему удалось избежать разоблачения.       Нет, Озаю придется ждать более благоприятной возможности. Может быть, когда племянник начнет принимать участие в боевых действиях…       А тем временем сам Озай должен сделать всё возможное, чтобы подготовиться самому. Он неустанно тренировался в покорении огня, интриговал и заводил приспешников. Он беспрекословно слушался отца, создавая образ почтительного, идеального сына. Он женился и завел себе наследников, укрепляя свою родовую ветвь, и прикладывал все силы, надеясь вырастить из своих детей верных последователей и надежную опору своей власти.       И вот здесь Озаю пришлось признать, что не всё шло гладко. Достойного, идеального наследника так и не появилось.       Когда лекари предсказали ему рождение сына, Озай был счастлив. Может быть, впервые в жизни безоблачно счастлив, потому что наконец-то почувствовал, что дело всей его жизни сдвинулось с мертвой точки, что его самые заветные желания достижимы и реальны. Могущественный покоритель огня, предсказанный Мудрецами Огня — его собственный покорный его воле сын, верный продолжатель его начинаний. И сокрушительное разочарование, когда вместо идеального покорителя огня ему предъявили Зуко.       Зуко, во взгляде которого не было огня, не было воли, не было силы. Этот мелкий пацан только и знал, что капризничал, играл с игрушками, да цеплялся за юбки матери. За всё то время, что Озай наблюдал за Зуко, мальчишка лишь раз или два продемонстрировал стоящие качества, и множество раз проявил слабость. А ещё он был сильно привязан к Айро и Лу Тену, что в будущем создаст лишь дополнительные проблемы. Озай пока не решил, стоит ли трать своё время на его воспитание и обучение, оправдаются ли вложенные в него усилия. В конце концов, второй принц решил дождаться пробуждения дара (ЕСЛИ он пробудится). Если мальчишка начнет покорять огонь, то, может быть, Озай пересмотрит своё к нему отношение.       Второй ребенок тоже не оправдал ожиданий Озая, оказавшись девочкой. Озай был не слишком высокого мнения о женщинах в целом, поскольку считал их излишне эмоциональными и куда менее склонными сохранять хладнокровие, чем мужчины. По опыту Озая женщины часто принимали решение сердцем, а не головой, и рано или поздно это приводило их к краху. Да, у женщин были свои плюсы, их эмоциональность делала их более верными, склонными к противоречащему инстинкту самосохранения самопожертвованию во имя того, что им дорого. И это можно было использовать. Женщины отличались куда большим коварством и способностью притворяться, чем прямолинейные мужчины. Однако все эти качества хороши в сподвижнике, последователе, но никак не в верховном правителе.       И всё же, Азула, несмотря на юный возраст, обладала многими задатками хорошего наследника. Это немного утешало Озая и внушало надежду на будущее. Из Азулы мог выйти толк при правильном воспитании и обработке. И Озай уже занимался этим, всячески подталкивая развитие Азулы в правильном направлении.       Озай предпочел бы получить ещё несколько детей, чтобы иметь более широкий выбор, но… дело упиралось в его вечный камень преткновения.       В Урсу.       Озай почти что ненавидел эту женщину и питал к ней глубочайшее отвращение. А ведь поначалу она очень ему понравилась, как своей красотой, так и подобающей жене покорностью. Но он сам виноват: он слишком потакал ей, и она возомнила, что она ему ровня, что может перечить ему. Он разбаловал её во время первой беременности, слишком ослепленный своей радостью. Пошел на поводу у чувств. В ближайшее время надо будет укоротить её нрав, и как можно суровее. Так, чтобы она вспомнила, кто здесь принц, а кто — потомок предателя. Тем более, что её полезность, похоже, исчерпала себя. Её здоровье позволило ей родить всего двух здоровых детей, и теперь лекари не отваживались гарантировать благоприятный исход третьей беременности. Очередное препятствие.       Озай фыркнул и выбросил эту проклятую бабу из головы, а порожденные ей эмоции вложил в очередной круговой удар.       Дымящиеся манекены смело к стенам тренировочного зала.       Озай удовлетворенно выпрямился и взял полотенце, чтобы вытереть выступивший за время тренировки пот. Не оборачиваясь лицом к двери, он обратился к своему вот уже несколько минут ожидающему посетителю:       — Элуа, что ты тут делаешь?       Стоявшая в дверях старуха почтительно поклонилась:       — Прошу простить мой приход, принц Огня Озай. Слуга принесла новое письмо вашей жены в её родной город.       Старуха протягивала бумагу обеими руками, не смея разгибаться. А ещё её заметно потряхивало. Озай неторопливо направился к ней. Что-то там написала его дорогая женушка, что агент решила побеспокоить его в такой час? И что привело обычно невозмутимую старуху в такое волнение? Озай решил подтвердить свои подозрения.       — Я приказывал тебе собирать эти письма для меня. — Утверждение несло в себе скрытый вопрос.       — Да, но это письмо отличается от прочих.       Женщина осмелилась приподнять голову и со смесью ужаса и мольбы посмотрела на второго принца. Секунду она колебалась, явно подбирая слова, но потом быстро сообщила:       — Здесь Урса раскрывает секрет, который… который требует неотложного внимания моего принца.       Озай удивленно приподнял бровь, отметив то, что Элуа не назвала Урсу «принцессой». Но потом его внимание привлекло нечто более интересное. Секрет? Что же за секрет может быть у его жены? Да ещё такой, что привел Элуа в трепет. Озай никогда не видел, чтобы эта женщина нервничала. Именно за её благоразумие он в свое время и выбрал её.       Заинтригованный Озай взял протянутое дрожащими руками послание. Элуа выпустила письмо, как будто оно жгло ей пальцы, и немедленно согнулась ещё ниже.       — Тысяча извинений, если слуга совершила ошибку, Ваше Высочество.       Может быть, Элуа говорила что-то ещё, но Озай уже не слышал. Внезапно у него в ушах застучало, а глаза перестали видеть что-либо, кроме невозможных, совершенно невозможных слов. Мужчина сжал бумагу, но проклятые строчки насмешливо танцевали перед глазами и раз за разом звучали у него в ушах, почему-то читаемые злорадным и торжествующим голосом жены.       — Невозможно! — с чувством произнес второй принц.       Через секунду его ошеломление прошло, сменившись невиданным гневом. Никогда в жизни Озай не испытывал ничего подобного. Никто и никогда не смел так его унижать! Выставлять его подобным глупцом, недалеким мужем-рогоносцем, словно из дешевого бульварного романчика или сатирической пьесы! Его, принца Народа Огня!       Как эта тварь вообще осмелилась на такое?!       Да, теперь ясно, что коварство и предательство её деда передались и ей, а он-то ещё проявлял к ней снисхождение! Какая подлость и неблагодарность, какое невиданное нахальство!       Озай не выдержал и запустил огненную волну, за несколько минут поглотившую всё, что только могло гореть в комнате. За первой волной последовала вторая, потом третья…       В безумном жаре пламени перед глазами Озая корячился какой-то темный силуэт, и только через несколько минут второй принц понял, что это не обугленный труп той шлюхи, а почти расплавленные бесформенные остатки одного из манекенов.       Озай уже собирался ворваться в комнату мерзкой лгуньи и сжечь её на месте, но в последний момент остановился.       Нет.       Нет, его месть будет куда длиннее и болезненнее, чем быстрая смерть в пламени. Эта тварь будет мучиться годы и годы, он заставит её расплатиться за каждую секунду своего унижения, за каждый иероглиф на этой бумажонке! Эта тварь будет умолять о смерти, он разотрет её в ничто, втопчет в грязь, из которой она никогда не должна была поднимать головы. Она будет трястись в ужасе при одном упоминании его имени, один его вид будет заставлять её корчиться в муках. Она потеряет всё, что ей дорого, он заставит страдать всех, кто ей близок. И перед тем, как он позволит ей умереть, она будет на коленях умолять его о прощении. Умолять до тех пор, пока кровь не потечет из её лживого рта, пока её глаза не лопнут от слез, пока она в отчаянии не сдерет кожу со своего лица!       Приняв решение, принц направился к выходу, почти что ожидая найти там обугленный труп шпионки… Но хитрая бабка успела незаметно ускользнуть во время его гневного припадка.       Озай зловеще усмехнулся. Пусть эта женщина вырвалась невредимой, но она никогда и никому ничего не скажет. Элуа знает: или она будет хранить дворцовые секреты, как могила, или сама в могиле окажется.       Служанка ушла, но вот обманщица-жена так просто не вырвется.       Озай шел в свою комнату с одной мыслью: завтра всё навсегда станет по-другому.