"Поиск". Грани восприятия

Пятнадцать лет назад. Королевская резиденция на Угольном острове.       Как он смеет! Как смеет вести себя так, будто является самим Агни во плоти! Интересно, у него есть хоть какие-то зачатки сострадания, уважения к другим? Сколько презрения к людям! Сколько надменности!       Он посмеялся, когда я сказала, что в мире ещё есть честные, неподкупные люди. Он считает, что может купить или подчинить силой любого, заставить даже людей, между которыми существуют многолетние доверие и дружба, которые не раз приходили на выручку, предать друг друга.       Он ошибается. И я хочу это доказать.       Конечно, мне хорошо известно, что несколько служанок из моего окружения точно шпионят на этого монстра, а остальные до смерти его боятся. Мои служанки — простые девушки, я стараюсь быть с ними добра и справедлива, и они благодарны мне за это.       У Амии тяжело болела мама. Я подарила ей небольшое жемчужное ожерелье из тех, что даже ни разу не надевала, и это позволило нанять хорошего врача и купить действенные лекарства. Маме стало намного легче, она даже начала вставать с постели.       Кин влюбилась в помощника садовника Тоши. Я много раз видела, как она, томно вздыхая, не сводила печального взгляда с сада. Между слугами дворца запрещены романтические отношения. Наказание — увольнение с позором и вечное изгнание со столичного острова. Я написала девушке прекрасные рекомендации, которые дадут ей шанс легко устроиться в одном из дворянских домов столицы, а на прощание подарила своё старое платье, из которого Кин пошила прекрасный свадебный наряд. Пару месяцев назад Тоши подошел ко мне во время прогулки в саду и с поклоном и улыбкой сообщил, что они ждут первенца. Он просил у меня дозволения, если родится девочка, назвать её в мою честь.       Нана временами бывает неуклюжей и может что-то уронить. Но она очень мягкая, добрая и старательная девушка. Она любит свою семью и устроилась работать во дворец, чтобы поддерживать бедных родителей. За время службы она разбила флакон моих любимых духов, уронила изысканную вазу, опрокинула стакан фруктового сока на моё платье, безнадежно его испортив. Я взяла вину за эти происшествия на себя, потому что Нана никогда не смогла бы возместить стоимость этих вещей, да ещё была бы с позором выгнана.       Неужели эти люди способны предать меня? Конечно, если выбор будет стоять между подлой угрозой жизни кого-то из их семей и моим доверием, то очевидно, как они поступят. И я вовсе не буду в обиде. Я сама, наверное, поступила бы так же. Но я верю, что они не стали бы выдавать какие-то мои секреты за деньги, как намекал Озай.       К тому же, они не знают про меня ничего такого, что стоило бы выпытывать бесчеловечными методами. Я уже давно поняла, какую власть этот монстр имеет над моими слугами, а потому не доверяла служанкам, даже тем, в ком была уверена, ничего стоящего.       Кто ещё близок мне из тех, кого может попытаться купить Озай?       Садовник и его помощники? С ними история та же, что и со служанками, с той лишь разницей, что я вижусь с ними гораздо реже.       Стражники никогда не пользовались моим доверием, потому что изначально были на стороне Озая.       Есть ещё Элуа. Старая добрая Элуа, которой я стольким обязана, которая за эти годы стала для меня не просто доверенной служанкой, а кем-то вроде пожилой родственницы. Если бы не то давнее вмешательство Элуа, я могла бы потерять Зуко, могла бы погибнуть сама. Элуа единственная во дворце была посвящена в одну из моих главнейших тайн.       Разве может Элуа предать мою дружбу, моё доверие после стольких лет?       Эта мысль почему-то лишила меня покоя, мешала спокойно заснуть. Грызла день за днем.       Разумеется, с Озая станется подло читать не предназначенные ему письма. Этот монстр хочет подчинить себе всю мою жизнь, сделать меня послушной куклой, а потому с наслаждением вмешался бы в мою единственную связь с моими дорогими родителями. Он уже влез в мою переписку с Айро и Лу Теном, приказав отдавать незапечатанные письма его мерзкому секретарю-подхалиму.       Думая об этом новом унижении у меня темнеет в глазах и трясутся руки. О, как же я его ненавижу!       Нет, не могла Элуа подвести меня. Если подумать, знай Озай о моих письмах родителям, уже давно положил бы им конец. Уволил бы Элуа. Устроил бы мне скандал. Он бы точно как-нибудь себя выдал.       Но тогда на террасе он говорил с таким злорадством, с такой уверенностью…       Что если это правда?       Что если Элуа уже давно работает на этого монстра и просто изображает ласковую улыбку и участие в разговорах со мной?       И тогда… она с самого начала была в сговоре с Озаем? Её утешения и сочувствие мне, когда я вынашивала Зуко; её поддержка на Угольном острове, её согласие с риском для себя отправлять письма моим маме и папе… всё ложь? А если… если она вообще не отправляла никаких писем, и мои родители на самом деле ничего не знают о моей судьбе?       А может, старуха действительно пожалела и помогла мне, а Озай подкупил её позже, посулил безбедную старость, возможность пораньше уйти на заслуженный отдых?       Было ли предательство, и если было, то когда произошло?       Неизвестность сводит меня с ума. Я не успокоюсь, пока не найду ответ. Я не могу допустить, чтобы этот монстр управлял мной, да ещё и потешался бы надо мной из-за этого. Я никогда не стану его послушной марионеткой. Я должна узнать правду, должна понять, кто мне друг, а кто — нет.       Так, спокойно, должен быть способ. Обязан найтись. На войне противники постоянно обманывают и следят друг за другом, но генералы проворачивают ловкие фокусы, раскрывают заговоры и находят предателей. Я читала что-то такое несколько лет назад в том скучном свитке про войну, который навязал мне Озай, когда я вынашивала Азулу.       Как же там было? Если хочешь узнать, передают ли врагам тайные сведения, надо вроде как по секрету сообщить предполагаемому шпиону какую-нибудь неправду. И если враги эту неправду узнают, значит, предатель найден. Всё просто.       Озай, ты тысячу раз пожалеешь, что заставил меня читать «Искусство Войны»!* Я использую твоё оружие против тебя, и мы посмотрим, кто в итоге будет торжествовать!       Итак, надо написать письмо с какой-нибудь неправдой. Причем такой, чтобы Озай, если получит письмо, выдал свою осведомленность. Что-нибудь такое, что уколет его побольнее, уязвит его гордость.       Озай отвратительно обращается с Зуко, словно с неродным, с Азулой он ведет себя гораздо мягче. Вот, нужно указать ему на этот факт. Пусть поймет, что он — просто чудовищный отец. Что любой другой мужчина на его месте справился бы куда лучше. Что Зуко — чудесный малыш, которого любой мужчина был бы рад видеть своим сыном. Этот монстр мнит себя великим воспитателем, идеальным отцом, который заботится о детях, он точно не оставит такое без внимания.       Вот так, одно маленькое допущение, которое должно его немного разозлить.       Разумеется, Озай не воспримет это допущение всерьез, потому что знает наверняка, что Зуко — его ребенок. Абсурдность письма станет достаточной гарантией защиты для моего сына. У Озая нет ни малейшего повода сомневаться в моем целомудрии до свадьбы, а потом он поместил меня в золотую клетку под надзором десятков глаз, где просто не было возможности встретиться с другим мужчиной. Его разозлит то, что я вообще посмела такое предположить.       Я, конечно, рискую собой, но я готова к последствиям. Я смогу пережить его гнев и злобу. Даже если он меня ударит или заточит в комнате, я всё равно окажусь победителем, потому что раскрою все его хитрые замыслы, и никогда больше он не сможет подослать ко мне шпиона.       А судя по тому, как Озай трясется над своей драгоценной репутацией, он не станет показывать столь позорящее его письмо кому бы то ни было. И он не сможет существенно навредить мне, потому что как потом он будет объяснять своё поведение Хозяину Огня Азулону?       Отлично, это дело точно останется между нами.       Так, теперь надо придумать, кого мне назвать в качестве примера хорошего отца для Зуко. Можно было бы написать, что кто угодно справился бы лучше этого тирана, но общие слова не так обидны. Нужен кто-то, кто реально мог бы своим примером посрамить действия Озая.       Может быть, Айро? Айро — очень хороший отец для Лу Тена и прекрасный дядя для Зуко. Любящий, заботливый, внимательный, в меру строгий. А ещё я знаю, как Озай ревнует к популярности Айро, как зеленеет от зависти каждый раз, как кто-то говорит о достижениях его старшего брата. Да, написать о том, что Озай ничтожен, как отец, в сравнении с Айро, было бы хорошо. Я уверена, что такое письмо заставило бы Озая выйти из себя. Вот только… не надумал бы Озай чего лишнего. Тем вечером, когда он пересказывал мне грязные сплетни про меня и Айро, он злился. Очень злился. Чего доброго, после такого письма он решит испортить наши добрые отношения и вообще запретит мне и Зуко общаться с Айро и Лу Теном. Нет, Айро лучше оставить в стороне. Айро находится слишком близко, нужен кто-то подальше, кто-то за пределами дворца.       Кто ещё?       А впрочем, зачем я лукавлю сама с собой. На свете есть лишь один мужчина, которого я желала бы видеть отцом моих детей.       Мой милый, любимый Икем. Добрый. Веселый. Заботливый. Внимательный. Я уверена в том, что он стал бы замечательным отцом моим детям так же твердо, как я знаю, что завтра взойдет солнце. Мой потерянный Икем. Я знаю, что прошло уже более четырех лет; что, скорее всего, ты уже женат на другой и безоблачно счастлив в своем обновленном, просторном доме. О, как я мечтала стать его хозяйкой когда-то! Словами не передать, как я тоскую по тебе, по нашему украденному счастью, по нашей неслучившейся жизни! Ты стал для меня вовеки недостижимой мечтой, думать о которой временами так больно, что останавливается сердце. Когда я позволяю себе вспоминать о тебе, я плачу так сильно, что потом с трудом могу смотреть на мир вокруг. Временами меня терзает желание ослепнуть от слез, умереть от боли истерзанного сердца. Только мысли о детях удерживают меня от того, чтобы разом покончить со всеми бедами.       Каким прекрасным отцом ты бы стал моим малышам, Икем! Ты бы чудесно ладил с Зуко. Мой сын любит героические истории и очень отважен. Вы бы без устали ходили в походы к опушке Долины Забвения. А какие спектакли о храбрых героях вы бы ставили! Я вижу ваше родство душ: вашу общую любовь к приключенческим историям, вашу заботу об окружающих, вашу любовь к близким и готовность на многое пойти ради их блага. Вашу храбрость и твердое слово. Я нахожу очень многие твои черты в Зуко, пусть вы и не слишком похожи внешне. И ты помог бы мне с Азулой. С тобой в качестве отца она росла бы нормальной девочкой, умной, красивой и счастливой. У неё такой упрямый характер! Я знаю, что ты смог бы направлять её твердой, но бережной рукой. Ты бы помог мне правильно воспитать дочь, потому что — Агни мне свидетель! — временами я не знаю, что с ней делать. Этот монстр, которого я вынуждена называть мужем, превращает её в нечто страшное. В маленького солдата. В своё маленькое подобие. Под его тлетворным влиянием в моей доченьке просыпается худшее, что досталось ей от этого негодяя. Презрение к людям, своеволие, упрямство, жестокость. И я просто не знаю, что мне с этим делать, Икем. Я просто не знаю! У меня скоро язык отвалится делать ей замечания. Мне так нужна твоя поддержка, твоя помощь, твой мудрый совет!       Да, именно ты, Икем, поможешь мне вывести на чистую воду это чудовище, Озая! Пусть ты остался далеко в прошлом, пусть ты забыл про меня, ты ещё один раз поможешь мне, как помогал всегда! Примечание автора: * На этом месте Сунь Цзы перевернулся в гробу. Прости меня за это, Сунь Цзы!