Novacaine

Ты просыпаешься в маленькой комнате. Встаёшь с кровати и идёшь умываться. В грязном зеркале ты видишь отёкшую от вчерашней пьянки рожу. Лицо разбухло, руки трясутся, волосы у тебя грязные, одежда мятая, от самого воняет. Жалкое зрелище. Холодная вода приводит в чувство, и ты понимаешь, что нужно жить дальше вне зависимости от желания. Ты возвращаешься в комнату, чтоб выпить. Ты выходишь на залитую солнцем улицу. Каждый шаг, каждый жест абсолютно идентичен вчерашнему, позавчерашнему и дальше по цепочке. Сегодня первое февраля, и я действительно понятия не имею, откуда взялось это знание в моей голове. Ты идёшь в бар. Дальше ты ничего не помнишь. Мои дни идут друг за другим, каждый из них такой же одинаковый, как и предыдущий. Я так хотел разнообразия, рутина убивала меня изнутри. Я понимал, что гнил внутри себя. Я не скучал. Я не ненавидел его. Я просто молился о скорой смерти, потому что знал, что нынешняя моя ситуация просто унизительна. Вы недоумеваете, откуда у меня берутся деньги на выпивку? Думаю, несложно догадаться, какова была моя судьба. Торговля телом — отвратительное дело, если ты трезв. Однако под воздействием алкоголя тебе уже все равно. Я старался не думать об этом, но от самого себя убежать невозможно. Я не мог спрятаться ни от собственной совести, ни от комплиментов других мужчин, которые сыпались в мой адрес постоянно. Я уже привык, что мне присвистывают. Я уже привык к боли в голове и заднице. Я привык ко всему, что свойственно человеку. Люди всегда ко всему привыкают. Иначе в этом мире не выжить. Я вышел на улицу и зажмурился от яркого солнца. Свежий воздух подействовал на меня как наркотик, и у меня закружилась голова. Я решил пройтись по улице, надеясь, что мне полегчает. Рядом с мотелем, в котором я жил, находилось что-то типа парка, только он был неухоженный и грязный, людей в нем не было, зато можно было легко напороться на бездумных животных. Изредка можно было встретить пьяниц или наркоманов. Думаю, вскоре и я там окажусь. Дорожки не были убраны и мои ноги вязли в грязи, идти было тяжело. Ветви огромных деревьев переплетались над моей головой, создавая приятную тень. Глаза больше не болели от света, головокружение усилилось, и я шёл полностью охваченный странным дурманившим чувством. Как забавно в этот момент думать о своей жалкой жизни. Я лишь мужчина, грязный распутник. Я смотрел на мужчин, которые пялились на меня. Я шёл ровным и медленным шагом, потому что последствия предыдущих ночей навалились на меня с сокрушительной силой. Тело ныло и болело, будто меня пропустили через мясорубку. Ни один мой парень на ночь не был со мной нежен, никто из них не заботился обо мне. Никто не назвал меня иначе, кроме как шлюхой. И никто не спрашивал моего имени. Они подсаживались ко мне в барах, клали одну руку на моей пах, сжимая его, а второй рукой они сжимали мятые бумажки. — Иди к нам, дорогуша! — послышалось резкое рявканье. Я молча повиновался. Я стоил мало, поэтому мне приходилось работать круглосуточно. Сейчас мне больше всего хотелось, чтоб мои ноги подкосились, я потерял сознание, а потом умер. Я ждал свою смерть с того самого момента, как она бросила меня. Существование сейчас было таким гадким, как я мог любить подобную жизнь? В Родео я думал, что живу идеально, но ведь я и не жил тогда. Трудно возвращаться в ад после рая. Уже третий день я ничего не ем и пью с самого утра. Я не морил себя голодом специально, просто я не хотел есть. Вообще все желания у меня пропали, осталось только уродливая туша. Вскоре и она исчезнет, я уверен. У меня уже были голодные обмороки. Иногда я терял сознание во время секса, тогда мне даже платили больше. Я хотел, чтоб моя душа покинула тело прямо сейчас, потому что ещё одно измывательство я не выдержу. — Шевелись! Я попытался передвигать тоненькие ножки быстрее, но получалось у меня это слишком плохо, потому что анорексия высосала все мои силы, в глазах у меня начинало плыть. Я все хуже и хуже видел перед собой двухметрового ублюдка, сидящего на лавочке под огромным дубом. Я знал, что был обязан дойти до него, потом мог бы и отрубиться. Я сел на толстые ляжки сорокалетнего мужика, прикрывая глаза. — Здравствуй, куколка, — сказал он, запуская руку мне в волосы. — Ты слишком худенькая, — продолжил он, сжимая в своей огромной руке сразу две мои ладони. — Но мне это нравится, — он все никак не мог заткнуться. Я поерзал на его ногах, специально задевая попой его промежность, хотя на самом деле я просто пытался усесться поудобнее. Думаю, мне уже пора обзавестись подушкой, потому что сидеть мне просто больно из-за отсутствия жира. — Ты знаешь, — он поцеловал меня в щеку, — я хочу, чтоб ты съездил со мной кое-куда. — Хорошо, — сказал я, пощекотав его шею. Он взял меня на руки и понёс по длинной аллее деревьев. Я прикрыл глаза, чтоб не думать о том, что случится со мной. Он нес меня так, словно я ничего не весил, хотя так и было. Я давно уже представляю из себя груду костей вместо нормального человека. И пусть. Я хочу быть таким. Уродливое тоже может быть прекрасным! Я хочу быть омерзительным, плевать. Я буду настолько гадким, насколько это возможно. У меня и выхода уже другого нет. Он донёс меня до пикапа, после чего положил меня в кузов, словно я был вещью. Что ж, мне ведь и обвинить его не в чем, я сам себя таковым считаю. Мы тронулись. Я так хотел, никогда не возвращаться! Пускай этот извращенец будет трахать меня грязно и жёстко, главное больше никогда не возвращаться в это ебаное место. У меня с ним связано слишком много гадких воспоминаний, в числе которых кража моего пса серийным убийцей.

***

Поздним вечером я стоял голый на улице, больше всего жалея, что попал в этот кондоминиум и провёл день с одним из его обитателей. Я не хочу рассказывать, что со мной делали, скажу лишь только, что теперь у меня болел не только зад, но и все тело. Я понимал, что завтра я не смогу даже встать с кровати и весь буду в синяках. Мужчина вышвырнул меня из дома, словно я был маленьким щенком и теперь я стоял побитый, раздетый и замёрзший под дождём, ненавидя себя и все, что имел. И пусть. Я не знал, где я, не знал, как мне вернуться в место, которое через силу называл своим домом. Я никогда не думал, что мне будет так стыдно. Все, чего я хотел, чтоб боль отступила. Я чувствовал себя таким беспомощным в своём собственном теле. Наверное, пора уже привыкнуть. Я отошёл от входа в кондоминиум и пошёл прочь. Я ступал медленно и прихрамывая, потому что каждый шаг приносил мне неимоверные страдания и боль. Мышцы рук и ног болели от того, что тот гребаный извращенец связал меня и бил, из-за неудобных поз, в которых он брал меня. На улице было ветрено, но не очень холодно, поэтому я мог себе позволить не торопиться. Голыми ногами я ступал по замерзшему асфальту, изредка поднимая их, чтоб потереть и согреть. Людей вокруг не было, что неудивительно для позднего вечера буднего дня. Фонари не горели, вокруг было туманно и сыро. Я шёл по безлюдным дворам, и у меня создавалось ощущение, что город вокруг меня вымер. Странное ощущение. Как будто улица — это я сам. Ничего и никого внутри. Вся жизнь где-то далеко, в другом месте. Полный бред. Ногой я напоролся на разбитую бутылку, из пятки пошла кровь. Я проковылял несколько метров до ближайшей лавочки и сел на ледяную поверхность. Бедра обожгло холодом. Я вынул стекло из пятки и пошёл дальше. Не было ни мыслей, ни чувств. Я ступал по шершавой поверхности асфальта, изредка наступая в лужи и грязь. Я миновал один квартал за другим, не зная, куда идти. Я просто пытался согреться, поэтому продолжал двигаться. Больше всего я боялся наткнуться на неадекватных ублюдков, которые забили бы меня до смерти. Я не помнил, что со мной делали, но с каждой секундой мне было все больнее. Наверное, мозг заблокировал мне доступ к этим воспоминаниям, что делает их ещё страшнее. Я прошёл ещё пару метров и дошёл до маленького сквера. Я боялся, поэтому брел тихо и осторожно. Каждый шаг был нестерпимее предыдущего, и я наделся на то, что вскоре я найду какую-нибудь лавочку и усну на ней, не проснувшись. Я прошёл по извилистой дорожке пару метров и увидел ту самую лавочку, освещенную тусклым светом фонаря, которой практически не играл никакой роли из-за густых елей вокруг. По мере того, как я подходил, я начал замечать хрупкий маленький силуэт, сидящий на самом краю и сжавшийся до нельзя сильно. При слабом свете я смог разглядеть исключительно чёрные волосы по плечи и понять, что передо мной была девушка лет двадцати. Я нерешительно ступал ей навстречу, а она, казалось, не шевелилась. Я приблизился к ней и увидел, что она была одета в белую неприлично расстегнутую рубашку, черный галстук-шнурок, огромное пальто-пиджак темно-синего цвета, плотные черные колготки, коротенькую чёрную юбку и черные сапоги. Девушка была довольно угловатой и худой, что мне показалось весьма безобидным. Её острые плечи и худые ножки выглядели болезненно прекрасными, как и вся она сама. Я замер буквально в полуметре от лавки и услышал гнусноватый хриплый голос, который весьма красиво, растягивая слова, напевал: — Close up the hole in my vain Me and my valuable friend Can fix all the pain away,* — последнее слово она пропела, растянув слишком сильно, — So before I end my day Remember My sweet prince,* — я подошёл к ней вплотную, она застонала и откинула голову назад, — You are the one My sweet prince,* — она тряхнула головой и черные волосы рассыпались в стороны, обнажив мраморную кожу. Девушка была крайне непривлекательна, настолько, что мне даже показалось это прекрасным. У неё был большой нос и красивые пухлые губы, ярко накрашенные помадой с неестественно розовым оттенком. — Ах… — выдохнула она и откинула голову назад, выгибаясь. В этот момент я обратил внимание на незначительное движения её рук и, присмотревшись, я увидел шприц в её руке. — You are the one… *— протянула она, закатив глаза. Она зависла на какой-то момент и перестала дышать. Я в шоке начал трясти её за плечо, от чего она пришла в себя и медленно обернулась, посмотрев на меня. На её лице появилась какая-то болезненная улыбка. Её взгляд был расфокусированным, словно она не видела меня, или я не существовал вовсе. — Здравствуй, — медленно произнесла она. — Привет, — нерешительно отозвался я, наблюдая за тем, как она изящно поднимается и начинает раздеваться, обнажая худое тело. — Держи, — сказала она, протянув мне своё пальто. Я быстро схватил его и надел. Оно было тёплым от её тела, от чего я сразу же согрелся. — Как тебя зовут? — спросила она, пытаясь рассмотреть моё лицо, но было заметно, что у неё ничего не получалось. — Билли Джо, — ответил я, покрываясь мурашками от того, что услышал своё имя. Слишком долго я был просто шлюхой, к которой не проявляли интерес. — Бри, — ответила она, после чего я протянул ей руку для рукопожатия, на что она ответила нерешительным сжатием моих пальцев. Я посмотрел на её руки и уведел накрашенные бардовым лаком ногти, а также следы от многочисленных порезов. Девушка взглянула мне в глаза, от чего я весь похолодел. Мне было как-то не по себе в её присутствии. Она была одновременно очаровательна и отвратительна, гадкая и приятная, уродливая и красивая. Я не знал, как её описать, и как рассказать об ощущении нашей близости. Не знаю почему, но мне было как-то спокойно от того, что она была рядом. Может, дело было в её беспомощности, а может в том, что она невольно напомнила мне, что я все же человек, а не вещь. — Что ты здесь… — она замолчала, выпав из реальности. Пару минут прошли в давящей тишине, — делаешь? Сейчас, — её рука безвольно упала на мою обнаженную ногу, было заметно, что своё тело она контролирует плохо. Я не ответил ей. Только сжал её руку, но она этого не почувствовала. Она откинула голову назад и засмеялась. Бри смеялась долго и печально, от чего мне стало не по себе. Мне показалось, что у неё началась истерика, но вскоре она замолкла. Девушка вздрогнула и дернулась, сказала что-то нечленораздельное и сжала моё колено, после чего посмотрела на меня густо накрашенными глазами и встала. — Пойдём, — сказала она и зашагала прочь. Я знал, что больше мне было некуда подастся, да и будь у меня выбор, я бы все равно последовал за ней. Она показалась мне таинственной и манящей, словно она была героином. Я тихо пошёл за ней. — Я отведу тебя домой, — сказала она, взяв меня за руку. Честно, это и была моя последняя надежда. Я думал, что теперь все изменится. Я хотел, чтоб мой кошмар закончился и кажется, моё желание сбылось. Впервые вселенная услышала меня и благодаря этому сквозь боль я чувствовал, что вскоре рожусь заново. _________________________ * 1. Заткни дыру в моей вене Я и мой драгоценный друг Можем прогнать боль прочь Перед моей смертью Запомни Мой милый принц 2. Ты единственный Мой милый принц 3. Ты единственный…