Novacaine

— Если ты будешь меня слушаться, то получишь желаемое, — сказал он, целуя меня в плечо, — иначе я превращу твою жизнь в кошмар, — он сжал в руках мою ягодицу до такой степени, что я не смог не взвизгнуть. — Не посмеешь, — испуганно сказал я, не желая вновь терпеть измывательства. — Либо ты будешь слушаться, — он поцеловал меня под лопатку, — либо ты сдохнешь от ломки. Понимая всю свою беспомощность, я замер в ступоре. С одной стороны я мог ему возразить, сказав, что смогу найти наркотик в другом месте, смогу купить его у кого-то, но ведь не было гарантии, что Бри дал мне чистый героин без примесей, что я смогу найти новую дозу. — Раздвинь ноги, — Бри сжал мою ногу с внутренней стороны и стал помогать мне выполнять команду. — Нет, — резко ответил я, боясь маленького мужчину, стоявшего за моей спиной. Я чувствовал, как меня уже прошибает дрожь, но я пытался держать себя в руках. — Послушай меня, — грубо рявкнул он. — Героин уже в тебе, вы одно целое. Каждый раз, когда ты будешь испытывать перенапряжение, он будет выплескиваться тебе в кровь из подкожного жира, заставляя тебя хотеть его ещё больше, поэтому ты никогда не сможешь полностью избавиться от зависимости, ты сможешь только принимать новые дозы, чтоб сделать свои мучения слабее и заменить их удовольствием. Ты животное, моя игрушка. Я буду делать с тобой все, что мне угодно и никто тебе не поможет. — Ублюдок, — выругался я в его адрес и в момент пожалел, ибо Бри запустил руку мне в волосы и сильно ударил меня головой о стену. Мир вокруг меня закружился, а голос моего мучителя прозвучал так, словно я был под водой: — Я, кажется, не разрешал тебе говорить. Я молча вытер кровь, которая струйками хлынула из носа. Не думаю, что стоит говорить о том, что мне было больно, хотя раньше мне приходилось в разы хуже. Не отпуская руку, Бри потащил меня прочь из ванной, направляясь к кровати. Кинув меня на мягкую поверхность, он взял что- то с тумбочки и сел на меня чуть выше эрекции. Голубые глаза начали разглядывать моё тело, смотря на меня так, словно я был игрушкой на витрине магазина, а он - ребёнком, мечтающим о ней слишком долго. Бри прикусил губу и поднёс ладонь к моей груди, немного выше левого соска. Тёплые пальцы легли на грудь и чуть погладили её, и, стоило мне немного успокоиться, Бри сделал мучительное движение рукой. Я в ужасе посмотрели на место, где ощущал касания и увидел глубокий порез. Алая кровь медленно вытекала из меня, а Бри лишь смотрел, даже приоткрыв рот от восторга. — Прекрати, — сказал я, понимая, что он оставит на мне ещё бесконечное множество порезов. Бри лишь засмеялся и, переложив предмет в другую руку, начал проникать лезвием мне под кожу. Парень с каким-то ненормальным взглядом смотрел на рану, разрезая ареолу соска. Я был настолько напуган, что не издавал ни звука, лишь отвернул голову, чтоб не видеть происходящего. В те моменты меня успокаивала лишь мысль о наркотике, о его действии. — Смотри, — приказал Бри, но я никак не отреагировал. — Сука, — недовольно отозвался он, и я почувствовал, как лезвие проходит насквозь. Я посмотрел на свою грудь и увидел, как нож выходит из меня в центре соска, после чего Бри дернул рукой и лезвие вышло из-под тонкой кожи, вскрыв то место, где находилось внутри меня. Я не смог промолчать и закричал так, словно его действие было самым болезненным на свете, однако Бри мои крики не остановили. Он изрезал мне все тело, начиная от шеи и заканчивая низом живота. Движения были резкими, а боль короткой, но все дело было в ее неимоверном количестве. На мне не было живого места: Бри наносил порезы максимально близко друг к другу, наслаждаясь зрелищем. Это было настолько страшно, что я не мог смириться со своей ролью. В какой-то момент Бри выпустил лезвие из рук и стал размазывать кровь по моему телу, лишь улыбаясь на мои немые мольбы прекратить. Он с маньяческим удовольствием начал целовать каждый миллиметр порезов, заставляя меня корчиться от боли, но все равно оставаться неподвижным. Целовал Бри нежно, любовно. В какой-то момент я подумал, что он так проявляет свои чувства, хотя мысль была абсолютна абсурдна, как я убедился позже. Бри ненавидел меня. Вскоре его язык дошёл до глубокого разреза на соске, после чего Бри протолкнул его внутрь раны, и я не выдержал, ударив маленького мужчину. Обиженный, я схватил Бри за волосы, стараясь отрезвить его, но он, чьей рот был весь в крови, а голубые глаза едвали не светились, лишь ударил меня в щеку с такой силой, что я подумал, будто это был последний в моей жизни удар. — Да как же ты не поймёшь, — сказал он, нависнув над моим лицом, — каждая твоя выходка обернeтся для тебя очередным страданием, — впервые за время нашего общения я услышал в его голосе нечто кроме равнодушия, он стал говорить едче и быстрее, что в последствии выдало Британский акцент. После этих слов он в очередной раз ударил меня и вернулся к своему занятию. Бри поцеловал место очередного пореза, после чего встал и вышел прочь, посмотрев на меня так, что я едва ли не закричал от ужаса. Мужчина вернулся достаточно быстро, хотя каждая секунда его отсутствия казалось вечностью. Мне почему-то хотелось продолжения, я хотел, чтоб он делал мне больно, хотя и не признавался себе в этом тогда. Увидев предмет в руке Бри, я молился, чтоб мне показалось, но когда он, гордый собой, сел верхом на меня и продемонстрировал мне нечто похожее на шило, но немного тоньше с более острым концом, я осознал, что Бога не существует. Был только я наедине со своим мучителем и его больным разумом. — Я чувствую, как тебе передаётся моё безумие, — сказал он уже с совершенно другим акцентом, нежели в начале нашего знакомства. — Перевернись. Бри привстал и помог мне выполнить указание, после чего он расположился на уровне моих бёдер и провёл пальцами по засосу. — А теперь слушай меня очень внимательно, — он приставил острый предмет к нежной коже так, что я смог ощутить насколько близка боль. — Я хочу, чтоб ты понял, — он слегка надавил, и я почувствовал инородный предмет внутри себя, — ты больше не человек, — мужчина надавил сильнее, диаметр раны увеличился, а шило вошло глубже, — у тебя больше нет собственного мнения, — предмет продолжал входить в меня, а я забыл, как говорить от переизбытка боли, — отныне ты тот, кто вечно подгибается под других, — рука стала давить намного сильнее на предмет, входящий в меня, — ты тот, — он замер, после чего надавил резче, — кто вечно жалок и, — Бри вдохнул и ударил рукой по предмету, в следствии чего он резко вошёл внутрь меня на три сантиметра, а я лишь немощно всхлипнул, потому что не хотел злить его сильнее, — сломлен, — он вытащил шило из меня, после чего приказал посмотреть на себя. — И если ты не запомнишь это сейчас, то мне несложно повторить ещё раз, — с этими словами он высунул язык и облизал орудие пытки. Я молча посмотрел на своего мучителя, ожидая новой команды, которая не заставила себя ждать: — Раздвинь ноги, — ухмыльнулся он. Я не думал о предыдущих изнасилованиях, я не думал о других клиентах, я совсем ни о чем не думал. Я превратился в боль, стал её олицетворением. Меня так напугало то чудовище, которое находилось чертовски близко со мной, что я стал даже не животным, а существом. Я не хотел больше чувствовать боль, не хотел больше ничего, лишь бы этот кошмар закончился и мне дали спокойно умереть. Я никогда не жаждал смерти, но сейчас она была бы снисхождением. Мне было уже плевать, когда я ощущал пальцы, собирающую кровь с раны на моем бедре, я уже не сопротивлялся, когда видел, что Бри смазывает ею свой член и мне уж тем более было насрать на то, что случится со мной в скором времени. Бри превратил меня в кусок мяса. Когда он входил, то каждый миллиметр его плоти внутри, сжигал меня, заставлял ненависть отступить. Да, в те моменты я не ненавидел все вокруг, вот только я мечтал о другом. Когда я ощутил толчки, то больше всего на свете я хотел разрыдаться, сделать все, что только возможно, лишь бы стало хоть немного легче, хоть бы тело перестало разъедать. — Прекрати, — взмолился я так тихо, чтоб он не смог услышать. Я не знал, как долго он толкался в меня, я не чувствовал удовольствие от секса, просто лежал под ним, но когда горячая струя спермы начала заполнять моё нутро, я застонал от наслаждения. Выйдя из меня, Бри раздвинул мне ягодицы и стал любоваться густой жидкостью. Я догадывался о том, насколько я ему нравился, вот только мне сейчас было не до того, потому что парень не дал мне кончить и моя эрекция причиняла мне немалую боль. Бри лёг слева от меня, после чего я перевернулся на бок и посмотрел ему в глаза, которые были полны отвращения. Он закатил глаза, но понял меня и его рука скользнула вниз. Честно, я хотел ощущать его руки на своём члене, хотел, чтоб он подрочил мне, вот только сделал он это так, словно я был продажной блюдью, хотя так и было, ведь я занимался с ним сексом за наркотики. Рука сжала эрекцию и стала двигаться резко и неаккуратно, мастурбируя мне так, словно мне не было интересно удовольствие. Мне было больно, когда он прикрыв глаза, дергал кистью, хотя мне было радостно разделаться с эрекцией. Прошло совсем немного времени, и моё тело сковал оргазм. Тихое наслаждение окутало меня нежно и ласково, словно утешая, и я расслабился и улыбнулся, а ощутив мимолетный поцелуй в губы, я совсем растаял. Вдруг мне сделалось совсем не обидно и приятнее, чем когда бы то ни было, хотя радость моя была не долгой: стоило мне только приоткрыть глаза, как Бри пнул меня ногой в живот и скинул с кровати. — Животные спят на полу, — пояснил он, плюнув мне в лицо. Я поджал колени, истекая кровью и пытаясь согреться на ледяной поверхности, как вдруг я ощутил тёплую струю на своём лице. Я понял, что это было, но я не хотел в этом убеждаться. Я открыл глаза, только когда услышал истеричный смех. Бри посмотрел на меня и перестал испражняться, после чего ухмыльнулся и лёг на кровать. — Ублюдок, — и он отвернулся. Парень уже не казался мне жалким или больным. Теперь он был воплощением страха, вот только я думал о другом. Я думал, насколько мне обидно находиться в луже чужой мочи и своей крови, думал о своей ничтожности. В какой-то момент у меня по щеке скатилась одинокая слеза, но я в момент перестал, понимая, что мне ничего другого не дано. Я больше не мог чувствовать. Бри сделал из меня бесчувственную игрушку для секса за один вечер. Осознав это, я провалился в сон, уснув униженным настолько, что ни один человек в мире не смог бы меня понять.