Novacaine

Я никогда не считал себя кем-то особенным, никогда не просил кого-то об особом отношении. Но мне так хотелось тепла и ласки, хоть иногда. Мне хотелось, чтоб Брайан прижимал меня к себе с любовью и нежностью не только во время секса, но и просто так. Но он никогда такого не делал. Хотя всем был доволен. Он получил желаемое и добивался этого снова и снова. Ночь за ночью, но кроме боли и прихода я не чувствовал ничего. Только дыра в груди, которая разъедала пепел моей души. Брайан колол мне очень большие дозы, поэтому практически все наше время я проводил в ином мире, а он просто уходил куда-то. Как только я смог придти в себя после попытки суицида, то стал искать маленькую фотографию. Тщетно. Брайан спрятал её от меня, и я сдался. Мне больше ничего не было интересно. Жизнь стала протекать от одного прихода до другого. Мы достаточно жёстко трахались по несколько раз за день, вместе употребляли всякую дрянь и кайфовали. За все это время я испытывал только боль и приход. В моей жизни больше ничего не было, но, признаюсь честно, мне и не хотелось. Было утро, и Брайан встал непривычно поздно. Он уже спел мне на ухо очередную мерзость и ждал на кухне, а я, пытаясь игнорировать боль, шёл к нему. Все мои мысли состояли из описания того, что я видел. После моей истерики прошло десять дней, и я ни разу за все это время не выглянул в окно. Мир был только в маленьком помещении, которое я рисковал называть домом, а все остальное просто стерлось и оказалось за рамками реальности. Подойдя к сидевшему на столе мужчине, я посмотрел в его невероятно широкие зрачки и стал наслаждаться нашим зрительным контактом. Брайан явно покинул меня и видел что-то неподвластное для моего разума. Его рот был чуть открыт, а голова наклонена. Он оказался в себе минут через двадцать, а я все это наблюдал за ним. Как только сознание вошло в маленькое женоподобное тело, мужчина потянулся руками за марками и положил одну себе на кончик языка, после чего замер, глядя на меня. Я сразу понял его и, высунув язык, стал слизывать марку, уже начиная желать наркотик. Язык мой двигался медленно и размеренно, ловя каждый момент нашей с Бри связи. Процесс нашего поцелуя был очень долгим. Брайан отвечал мне, двигая своим языком по кончику моего, наслаждаясь моим постепенно приходящим опьянением, влагой и телом. Честно, поцелуи Брайана всегда были наиболее откровенными и долгими чем поцелуи с кем-либо другим. Все у него выходило так просто и незамысловато: он получал удовольствие от происходящего, не заботясь ни о партнере, ни о способе получения приятных чувств. А я любил это в нем, хоть и жил абсолютно иначе. Брайан был очень спокойным мужчиной, что мне ужасно пугало. Он относился к происходящему так, словно до меня у него были сотни жертв, как будто он делал животных из людей всю жизнь. Брайан положил тёплую ладонь и погладил меня пухлыми пальцами, но мне было не до этого. Происходящее на меня практически не влияло, оно оставляло меня в каком-то странном апатичном настроении, поэтому мне вдруг захотелось ощутить его руки на шее и начать задыхаться. Мне хотелось чувствовать боль, которая напомнила бы мне, что я все ещё жив, что я могу чувствовать, ведь каким бы прекрасным любовником Брайан ни был, я не жаждал наслаждения. Да, я испытывал его, мне было хорошо, но мне это не помогало. Просто потому что наслаждение было слишком мимолетным и не могло вывести меня из депрессии и подавленности. Я был сосредоточен лишь на получении очередных издевательств, которые смогли бы всполохнуть во мне нечто большее чем пустые эмоции, не помогающие мне. Стены начинали двигаться синхронно с языком моего ненавистного мучителя. Медленно, но верно они вытягивались, и я чувствовал себя Алисой, съевшей тот самый пирог. По мере того, как пространство расширялось, Брайан затягивался странным туманом. Я не замечал, как текло время, но мне казалось, что окружавшие меня предметы растекались уже очень долго. Постепенно меня начинала окутывать темнота, а затем из неё полезли ужасные видения из моего прошлого. Я в ужасе дернулся, но убежать я не мог. Лишь почувствовал, как некто огромный схватил меня и понёс куда-то. Я в ужасе стал орать и вырываться, но мне не позволили. Весь мой приход превратился в кошмар, который продолжался бесконечно долго.

***

Оттраханный и изнеможённый, я лежал на холодном полу, замечая, как стены медленно останавливаются, замирают и остаются неподвижными. Узоры вокруг уже перестали плыть, моё обнаженное тело напоминало о том, что случилось со мной полчаса назад. Я поднялся с пола и, пошатываясь, решил завершить начатое. Мне было необходимо найти что-то до очередной истерики. Просто потому, что с меня хватит. Я пошел на кухню и взял оттуда табуретку, после чего начал рыться в вещах Брайана. Я знал, где искать, поэтому особо много времени на поиски не ушло. Достав небольшую записнушку, я выдохнул и открыл её на первой странице. Идеально ровный почерк рябил перед глазами, и я выронил записнушку, высыпав оттуда пять маленьких фотографий. Я в ужасе принялся их судорожно собирать, так как боялся последствий своего поступка, но страницы, где помещались фотографии, были навсегда утеряны. Я смирился и стал разглядывать снимки. С изнаночной стороны одной фотографии была подпись, поставленная угловатым небрежным почерком: "Только не убей меня за это. Я просто хотел показать тебе всю твою красоту. С любовью…?" Я быстро стал собирать разлетевшиеся фотографии, после чего сел их рассматривать. На первом кадре был обнаженный Брайан, совсем ещё юный, стоявший на коленях и смотря в объектив настолько пьяным развратным взором, что я сам почувствовал волну возбуждения. Под глазами были огромные круги от чёрной туши, по краям губ размазалась помада. Рот у Бри был приоткрыт и чей-то большой палец оттягивал нижнюю губу. На следующей фотографии мужчина лежал на белых простынях, выгнутый в экстазе и с широко раскрытым ртом. Картина была настолько живой, что я буквально слышал его крики. Дальше лица Брайана практически не было видно за чёрными волосами. Он лежал на стеклянном столе, широко раздвинув согнутые в коленях ноги и приподнявшись на локтях. Четвёртая фотография крупным планом снимала посиневшее лицо Брайана. Глаза были полны страха, ужаса и… азарта? Рот был так же открыт в мелодичном стоне, который потом скорее всего перешёл в хрип. В кадр так же попали мощные кисти с длинными пальцами, сжимающие тонкую девичью шею, на которой виднелись ещё десятки отметин. Так же на снимке виднелись руки Бри, которые были ничем не связаны и не зафиксированы. Было очевидно, что мужчину никто ни к чему не принуждал. Он наслаждался происходящим. Но более всего меня поразили сжатые в руках лезвия, которые Бри с силой сдавливал, разрезая себе руки. Я сразу же понял, что фотографию сделали в тот самый момент, когда Брайан уже задохнулся и практически умер. Была поймана последняя секунда, и это сделало снимок динамичным. Самая последняя фотография, что я разглядывал, была та самая с подписью. На ней были изображены двое: сам Брайан, очаровывающий своим стройным силуэтом в белом платье, сидящий на коленях у высокого статного мужчины, который рядом с ним смотрелся слишком взрослым. Второй мужчина смотрел на Бри, одной рукой убирая прядь чёрных волос, а второй задирая платье. На этом кадре они смотрели друг на друга: старший ухмылялся, а младший заливался смехом. Фотография была очень трогательная и даже семейная. Я долго смотрел на лица мужчин, пытаясь узнать любовника Брайана. Сначала я никак не мог понять, но потом узнал в нем своего мучителя, который помогал Бри выколачивать из меня человечность. На этом кадре они были такие милые, что я бы никогда не подумал, насколько они жестоки. Я уже думал спрятать фотографии, как вдруг мой взгляд упал на фон за парнями. Там стоял ещё один юноша, который стыдливо отводил голову, но все же косился на Брайана. Поднеся фотографию ближе, я вздрогнул. Именно этот силуэт мне снился столько раз, что я мог узнать его среди миллионов. Именно это лицо мне виделось под кайфом, именно оно преследовало меня. Сзади влюблённых парней стоял избитый, но тем не менее довольный Майк. В ужасе я отбросил фотографию, не в силах смотреть на то измученное лицо. Я не мог поверить, что он был с ними. Дрожащими руками я стал вкладывать свои находки обратно, после чего стал читать случайно попадавшиеся мне страницы. "От третьего мая. Сегодня он осознал свою зависимость. Это радует нас с Дэвидом. Забавно смотреть, как некогда гордый мужчина превращается в тряпичную куклу. Им так легко манипулировать!" "От пятого июля. Майк превратился в машину. Он убивает всех, кто переходит ему дорогу. Восхитительное оружие и прекрасная секс-игрушка" Все остальные записи были в основном об убийствах, которые совершал мой бывший любовник. Длинным списком Брайан любовно выписывал имена и делал краткие пояснения. Последним именем было моё, обведённое алым карандашом с подписью: "Жив". Произошедшее казалось мне абсурдом. Я не мог поверить, что все было именно так. Дальше у Брайана шли записи о моем передвижении. 30 декабря — покинул Лос- Анджелес. 2 января — прибыли в отель, уход Майка. 8 января — Питер Джонс, Джейк Адомсон… Дальше бесконечным списком шли имена моих клиентов и даты наших с ними ночей. Брайан был настоящим садистом и больным ублюдком, который посвятил себя шпионажу за мной. Мне было больно перелистывать страницы записной книжки и вспоминать происходившее. Каждого человека, каждое лицо… Брайан все это время знал, что со мной происходило, знал, что и где я делал, выслеживал меня. Дрожащими пальцами я закрыл записнушку, ведь был уже не в силах думать о своей жалкой никчемной "жизни". Убрав блокнот, я обратил внимание на неаккуратно сложённые вещи Брайана, которые он хаотично закинул в шкаф, что было абсолютно на него не похоже. Гора платьев так и кричала мне, чтоб я порылся в ней и, будь я менее трезв, я бы смог с легкостью услышать этот голос. Скинув девичьи наряды на пол, я наткнулся на расколотую рамку от фотографии и в момент её узнал, после чего стал шарить руками по полке и наконец нашёл злополучную фотографию, что стала причиной моих припадков и истерик. Взяв фотобумагу в руки, я вслух прочёл подпись: "Моему хозяину. Вечно предан" Когда я перевернул снимок, мне прежде всего бросилась в глаза дата — за неделю до нашего с Майком знакомства. На самой фотографии был истерично смеющийся Брайан. Подобным образом он смеялся надо мной. Рядом с ним, склонив голову и не решаясь смотреть, стоял высокий мужчина со светлыми волосами, чуть закрывавшими лицо. Я не сразу узнал его, но, увидев тонкие длинные белые пальцы, обвившие пистолет, увидел знакомые черты в мужском силуэте в пальто. Передо мной стояли мой мучитель и, судя по всему, наш общий любовник. Майк был неузнаваем. Я привык видеть его гордым и хладнокровным, а здесь он скорее походил на жалкое немощное животное, на игрушку. Теперь я понял абсолютно все: до меня дошло, откуда в Майке была та самая жестокость, с которой он целовал меня на трассе, почему он не рассказывал о происходившем с ним ранее и почему так хотел увезти меня. Но мне по-прежнему была непонятна причина, по которой он бросил меня. Он же знал, что Брайан следил за нами, знал о том, где живёт этот ублюдок и… Нет. Майку не нужно было меня убивать, у них с Брайаном была другая цель. Они хотели замучать меня, издеваться надо мной и насмехаться. Майк хотел мне помочь тогда, но не убил. Он знал о том, что меня ждало. Я заблуждался все это время. Он никогда не любил меня, лишь лгал мне. Он работает на Брайана и того самого мужчинy с фотографии, он лишь посредник для забав. Вдруг сделалось нисколько не грустно и не печально. Я знал, что чувств не существует, но верил в них. Майк лишь делал свою работу и делал её качественно. Не жалел ни сил, ни времени. Он никогда бы не предал Брайана ради меня. Я слишком ничтожен для этого. Я лишь никчемный малолетка, жертва. Я не должен был даже пытаться. Все в этом мире ведёт к страданию и удивительно, что я осознал это сейчас. Надежда — это самое глупое чувство в мире. Я выронил из рук снимок и сел в гору разбросанной одежды. Пустота внутри и пустота снаружи. Более мне ничего не хотелось. Теперь не было ни Майка, ни любви к нему. Остался только я. Дверь скрипнула и вошёл Брайан. Он поставил на кухню какие-то мешки, а потом вернулся и сел рядом со мной. — Я же говорил, — выдохнул он, проводя рукой по моему голому телу. — Теперь уже плевать, — ответил я и, скомкав снимок, придвинул женственное лицо к себе. Случись это неделю назад, я бы рыдал и кричал, пусть даже и думал я, что не стал бы. Но не сейчас. Реальность не всегда оказывается на нашей стороне, она скорее против нас. Никогда не следует доверять и влюбляться. В этом мире всем правит страдание, мы не в силах с этим справиться. Мы в силах лишь бороться с болью разбитых надежд и ожиданий. Мой мир исчез. Я вместе с ним. Теперь я не жаждал боли или наркотиков. Теперь я лишь продолжал дышать. Брайан улыбнулся, и наши губы соприкоснулись. Приятно мне уже не было.