Не прощу

Солнце поднялось высоко над городом, оповещая его жителей о наступлении нового дня. Любознательные, озорные лучи безапелляционно заглядывали в окно, пробегая веселую дистанцию по шелковой ткани штор; отливая волшебным золотом пряди рыжих волос, ярко выделяющихся на кристальной белизне подушки. Мэрилин сладко потянулась, нехотя впуская свет в полуоткрытые очи. Затем сладко улыбнулась ароматам, в который раз доносящимся с кухни. Вслед за ними уши уловили еле слышный звук шагов, становившихся все увереннее и отчетливее. Через четверть минуты ее взгляду уже предстал обожаемый силуэт. Как всегда худощавый и облаченный в черное. Только разнообразные приборы грядущей трапезы, гордо возвышающиеся на громоздком подносе, скрывали торжествующую улыбку повара. - С Добрым утром, любимая, - мягкий, словно соболий мех голос, плавил ее сознание, снова погружая ее в сонное царство. - Сашка, ты у меня такой заботливый, - заливисто засмеялась она, поднимаясь на локте. - Как поживает наш новый член семьи, - проворковал он, опуская руку под одеяло в намерении прощупать будущую жизнь. Мэрилин не смогла сдержать отчаянного крика, когда дикая, обжигающая боль пронзила живот, выворачивая из тела душу. В ужасе скинув одеяло эстонка едва не лишилась чувств, увидев, как холодная железная клешня мертвой хваткой впилась ей в живот, с неумолимым желанием извлечь ребенка из утробы. Душераздирающий крик сменился паническим визгом, когда она увидела обладателя железной лапы. - Саша, - дрожащими губами уронила она, инстинктивно вжимаясь в одеяло, в призрачной надежде отыскать у того понимания и защиты. На ее зов тут же откликнулись такие любимые родные глаза, теперь не хранящие в себе ни доли бывшего тепла. Неподвижные, словно у заведенной куклы, они взирали на нее с лютым вожделением, голодом, жадностью - словно на нее смотрела сама пустота, но никак не любимый Саша! Словно в нечеловеческой издевке, чудовищная клешня продолжала лежать на животе, предвосхищая самое страшное. Всего лишь десятой доли мгновения потребовалось ей чтобы освободить жертву от страшной хватки, предварительно забрав самое дорогое, что могол быть на этот момент. Боль, пронзившая тело и разум в следующее мгновение заслонила все - обещая после лишь пустоту и немой холод. Громкий скрип больничной двери разбудил Мэри, благородно освободив от дикого кошмара. В палату вошла ее приятельница и соседка по палате - Юля, неся в руках какой-то пакет. - Ты спала? - как ни в чем не бывало спросила она, пулей проносясь к своей кровати, предпочитая в который раз игнорировать предупреждения врача, пытающегося сберечь ее от угрозы выкидыша. Мэри лениво потянулась, нехотя выплывая из удушливых объятий Морфея, который однако не спешил отпускать ее из своего царства. - Грушу будешь, - как ни в чем не бывало спросила соседка, впрочем уже положив ей на стол половинку сочного фрукта. - А то представляешь, мне мой принес. Интересно, он знает что нужен желудок бегемота, чтобы переварить все это? - Наверное, нет, - безразлично ответила Мэри, откусывая кусок от неугодного подношения. - Вот! А я ему все говорю. А он люблю и все! Ты должна питаться за себя и за ребенка. Он наверное хочет чтобы я ему слона родила, представляешь! Эстонка мило улыбалась в ответ, не спеша прерывать ее красочные монологи. Таким людям собеседник нужен ради приличия - а по факту они способны слышать только себя. Впрочем на них не следует обижаться. Голос собеседницы звучал глуше и тише в то время как сознание Мэри стремительно растворялась в белизне палаты. Ее сменила бесконечная синь. Такая, какая бывает только в кабинете у Саши. А вот и он сам. Он сидел на диване рядом со стройной привлекательной девушкой. Рука медиума вальяжно гуляла по просторам темных волос, в то время как тонкие губы находились в непосредственной близости с ухом девушки. Брюнетка весело хохотала, заливая беззаботным смехом кабинет. Девушка взвизгивает, когда зубы медиума впиваются в мочку уха. Сашины губы уже скользят по девичьей щеке, в то время как рука последней зазывно тянется к интимной части мужского тела. Видение обрывается, оставляя от себя темные точки перед глазами. Дыхание изменяет эстонке. Резкая, уничтожающая, мучительная боль острым кинжалом обжигает живот, заставляя ее согнуться пополам. Бригада врачей не заставляет себя долго ждать. Общими усилиями они транспртируют Мэри в родовую. Ребенок недоношенный, однако есть шанс появления его на свет естественным путем. Укол, второй, третий. Она уже не понимает, что с ней делают, продолжая надрывно кричать, пытаясь выплеснуть до дна переполняющую боль - не ту физическую, которая сейчас разрывала ее на части, а иную, нечеловеческую боль жестокого, вопиющего предательства, в которое так и не могла поверить. Пытка кончилась, когда последние крупицы сознания покинули ее. Она очнулась в палате реанимации. Только мерный противный писк аппаратов давил на нервы и сознание еще не до конца обосновавшееся в этом миру. - Что с моим ребенком? - отрывисто спросила она у медсестры, стоящей рядом. - Вы только не волнуетесь, - нервно пряча глаза бормотала она. - Видите ли, начались преждевременные роды. У вашей малышки не было шансов... ______________________________________________________________________________________________________ Дорогие мои читатели. Люблю всех, но обращаюсь к тем, кто не любит мое творчество. Поверьте, не стоит мне о том как плохо я пишу. А это ваше мнение. Я не только не перестану писать, я стану писать еще ЛУЧШЕ назло таким как вы. А ваша ядовитая слюна останется при вас. И отдельно хотелось бы поблагодарить ту невеликую массу читателей, которым есть дело до моего творчество. Спасибо вам за поддержку! Только вы не даете мне опускать руки и помогаете в нелегком литературном ремесле, от которого мне уже никуда не деться.