Операция "Сиделка для бабушки"

Аномалия мирно дремала уже достаточно долго, хотя такого понятия как «время» для неё не существовало. Плавно стянув в одно газообразное облако частички пыли, она обрела новую форму, лениво выползая с задворок вселенной. Длинный шлейф щекочущих астероидов игриво пронёсся мимо, и аномалия произвела громкий чих. Тут же Юпитер лишился части гелиевой атмосферы, а отбившийся спутник сиротливо оглядывался по сторонам в поисках новой точки притяжения. Плутон фыркнул на нестабильное облако аномалии яркой радиоактивной вспышкой, словно хотел отпугнуть её от своего бледного льдистого тела. Она слишком долго стояла на одном месте, и сгусток, который остался от погасшей звезды, начал разогреваться от воздействия загулявшей матери мироздания. На какое-то время установилось равновесие, пока отдельные фракции молодой звезды держались на почтительном расстоянии от аномалии, пропуская её вперёд. Через пару миллионов лет (сущий пустяк по галактическим меркам), земляне назовут новую планету «Нибиру». «Как тут всё скучно» - подумала аномалия, глядя на Большую Медведицу, и неторопливо двинулась в сторону голубой точки.

***

Сегодня препод мне вполне конкретно намекнул, что нужны деньги. Я, конечно, откровенно облажался в последнем вопросе об «Управленческом строе России восемнадцатого века» и, вместо ответа, изобразил внизу чистого листочка кошачью морду. Мои художественные способности он оценил, поскольку котик вышел милейший, и даже пририсовал Чеширу пышные усы, но потом так и заявил: «Деньги правят миром, мой бестолковый друг. Деньги». Другими словами - если я не вложу в тетрадочку несколько купюр не самого низкого достоинства, то в зачётке будет стоять «неуд». Скверно это всё, поскольку то, чем я располагал - так это рваным стольником. Его я вчера заботливо склеил папиросной бумагой и, вложив в свежий номер «Московского комсомольца», прогладил утюжком. Для верности. Дефицита в типографской краске страна не испытывала, и теперь на оборотной стороне купюры, рядышком с изображением обнажённого Аполлона, можно было прочесть кусочек статейки о вреде прямых солнечных лучей. По идее, ста рублей с натяжкой хватило бы на пять литров пенного и, уложив «валетиком» в объёмную авоську штук двадцать бутылок, я направился в булочную пивнушку. Она же была и приёмным пунктом. Миновав тихий дворик, где напротив детской площадки старперы рубились в домино, я заслышал радостный возглас: «Козёл!», да так громко, что чуть не обернулся. Весеннее утро. Запах цветущих гиацинтов и нарциссов привлекал жужжащих пчёл, отчего на душе становилось веселее. Надрывное мяуканье совсем не вписывалось в успокаивающую атмосферу, и ноги как-то сами понесли к подвальному окошку. Кошак был настолько мал, что я даже не сразу заметил его в огромной коробке. Мелкий совсем недавно открыл глаза и наверняка был постоянно голоден. Причмокивая, он уже втянул шерстяные нитки, запуская крохотные коготки в мой новый пуловер. Разглядывая сироту, я обратил внимание на его необычный окрас: кот был словно лоскуток разноцветной ткани. Не пёстрый, не черепаховый, а именно цветной – чёрно-бело-рыжий. Очень интересно - ведь генетика учит, что в природе не может быть трёхцветных котов. Только кошки. «Мутация» — подумал я, прижимая малыша к груди. «Сам ты мутация. Что может быть нормальнее ненормальности?» — подумала аномалия, закручивая «восьмёркой» корешки редиски на приусадебном участке дачника. Срезав наискосок пустырь, поросший одуванчиками, я по вытоптанной дорожке дошёл до стихийного мини-рынка, где самым центром жизни был жёлтенький ларёк с маленьким окошком. В авоське уже лежал пакет молока для моего нового друга, осталось только мне затариться на выходные. Попутно закинув в карман жменю семечек, что на пробу любезно предложили бойкие старушки, я занял очередь в длинной веренице страждущих. Все баклажки-бидоны на удивление быстро наполнялись, и когда подошёл мой черёд, я увидел симпатичное личико новой продавщицы. Девушка определённо работала здесь первый день, и, судя по всему, последний. Быстренько раскидав мой запас стеклянной валюты по ящикам, она так же быстро протолкнула в окошко наполненную пятилитровку, а стольник даже рассматривать не стала. - Чего, тоже препод вымогает? – в ней я узнал студентку-первокурсницу моей академии. - Вымогает, – улыбнулась она, глядя то на меня, то на спящего котёнка. - Меня зовут Рома. А его, — я кивнул на кота, — Тимоха. Давай будем бороться с произволом вместе, – я протянул руку. - Ирина, – так мы и познакомились: я сдавал бутылки, а она принимала. Не самая романтичная обстановка.

***

- Познакомьтесь, ребята – это Ирина. Прошу жаловать. – Мне стоило большого труда убедить новую знакомую в том, что я не серый волк и есть её не собираюсь. Да и вообще, пиво мы пили только по субботам, и, в целом, были вполне приличными ребятами. Она робко мялась в прихожей, пока парни на кухне чистили картошку. - Проходи, Ириш. Присаживайся. – Она осмотрела пустую комнату на предмет дивана и бросила на меня вопросительный взгляд. Примером послужил Шурик, который припёр в комнату журнальный столик и плюхнулся на объёмную подушку, что лежала на полу. Классический вариант студенческого бедлама в съёмной квартире, где хозяйские вещи были заперты в соседней комнате, а десять диванных подушек просто не влезли. От предложения девушка отказалась и прошлась по комнате, осматривая достопримечательности. Особенно её заинтересовала стена, исписанная стихами и прочим творчеством моих гениальных друзей, а на балкон я её не пустил. Там лежали пакеты с мусором и источали смрадный амбре: если на днях не выкину, то содержимое само расползётся. - А вот и царский ужин! – Лёнька тащил казан с картошкой, и толпа из пяти человек с пластиковыми вилками тут же накинулась на пищу. Корнеплод частично похрустывал на зубах, но, как говорится - «горячее сырым не бывает» - и мы смели всё махом. Ирина смотрела на нас округлившимися глазами, прижимая к груди свёрточек. - Ребята, а я тут вам принесла, – она выложила из пакета пирог с золотистой корочкой. - Шама пекла? – Колька бесцеремонно отломил кусок и запихнул его в рот. Ему тут же надавали по рукам и порезали Иркин гостинец на кусочки. После пресной картошки он показался особенно вкусным, и на блюде не осталось даже крошек. Редко когда нам выпадала удача так поесть, поскольку почти все присутствующие жили на нищенскую зарплату от временных подработок. Я вспомнил, что ещё и счёт за электричество остался не оплаченным. Если до конца месяца я не погашу образовавшуюся задолженность, то буду коротать вечера при лучине, поскольку свечи тоже денег стоят. - Генка, Пашке в мастерскую вроде люди нужны были? – ребята как-то обмолвились об этом, и, с появлением в моей жизни Ирины, в деньгах я стал нуждаться особенно отчаянно. Мне очень не хотелось видеть эту скромную девчонку продавщицей в пивнушке, и я уже чувствовал что-то вроде ответственности. - Ром, там автомеханики нужны, а ты, вроде как, не мастер на все руки, – и то было верно, потому что серьёзнее молотка я ничего в руках не держал. Хотя сегодня чувствовал необычный прилив сил, и даже освоение автослесарских премудростей показалось мне плёвым делом. - Сиделка нужна, вроде как, – Васька дожевал свой кусок и сделал заявление на полном серьёзе. – Нет, ну а что вы смеётесь? Я бы сам пошёл, только работаю уже, – разумеется, такую возможность мы упустить не могли, и Ваську уже видели в чепце и переднике. Смеяться над ним перестали после того, как он озвучил гонорар. Почасовая оплата за благородный труд оказалась весьма значительной, и все смолкли, прикидывая в голове «а что, если…». - А что делать-то хоть надо? – у меня первого прорезался голос. В общем, я себе представлял старушку — божий одуванчик, которой кружку воды подать некому. - Да вроде ничего особенного. С трёх до восьми смена, и приглядывать, чтобы она не начудила чего. Да что я тебе рассказывать буду: сам возьми и позвони, – Васька протянул листочек с номером. – Ну, была — не была. Голос на другом конце принадлежал моему ровеснику, и поначалу я начал подозревать, что это шутка, но парень был вполне серьёзен и назначил аудиенцию на завтра. Неужели фортанёт хоть раз в жизни?

***

Иринку я взял с собой просто за компанию. Она всё переживала, что сама не сможет подрядиться к бедной старушке, поскольку та проживала в прямо противоположном конце города. Зато мне было вполне удобно, да и в целом идея мне заранее нравилась. Денег на общественный транспорт не было, и мы прошли пешочком три квартала, пока вдали не показались ровные ряды «сталинок». Район отставных военных, где газон и площадки содержались в идеальном порядке, а ремонт крыши производился не силами ЖЕК-а, а мозолистыми руками стройбата. - Мы, вообще, туда пришли? – Ирка озиралась по сторонам, стараясь не вляпаться в лужу гудрона. - Похоже, что туда. – Я в последний момент успел дёрнуть её в сторону, и пустое ведро с грохотом упало в паре метров. Отборный мат с речевыми оборотами, о существовании которых я даже не догадывался, разухабистым басом пронёсся по округе: такому дяденьке даже рупора не надо было. В шинели с полковничьими погонами, да дипломатом в руках он выглядел очень грозно, и солдатики засуетились вокруг испорченной дорожки, собирая лопатами пролившийся гудрон. - А двадцать восьмая квартира в каком подъезде? – спросила у полковника Иринка, прячась за мою спину. Он оценивающе посмотрел на нас обоих, а на меня даже с подозрением. - По какому вопросу вам нужно в двадцать восьмую? – прищурившись, спросил он у подруги. - Я по поводу вакансии сиделки, и… - договорить он мне не дал. - Отставить! Я у девушки спрашиваю, – полкан отодвинул меня в сторону и сосредоточил взгляд на Иринке, которая пыталась слиться с ландшафтом. - Мой друг Роман хочет устроиться на работу, – пропищала она, опустив глаза на носки туфель. - Вот, значит, как, – вояка немного смягчился и пригласил нас за столик под затянутым плющём навесом. Почти час он пытал меня вопросами, но я стойко вынес «собеседование», и на вопрос «курю ли я траву?» ответил практически честно «нет». Я был обычным парнем, обычным студентом, и скрывать мне особо было нечего. Только что-то чувство лёгкости во всём теле небывалое. Может, оттого, что грозного полковника устроила моя кандидатура? Особо заморачиваться на эту тему я не стал, но заметил, что вокруг его фуражки воздух как будто сгустился, приобретая серовато-зелёный оттенок. Сморгнув пару раз, я подумал о том, что странный какой-то день сегодня. Аномальный.