Поменявшись местами

Некоторые легенды... просто жестокая реальность.

Но ты будешь помнить меня, Помнить меня веками.

Убийца собственных родителей оставил кровавый след, простирающийся сквозь всю историю Японии.

Достаточно всего лишь Одной ошибки.

Алый Дракон Эдо, принц Аватори, лично поведает о тех событиях.

Мы войдём в историю, Помни меня веками.*

— Ма-ам! Пап! Ходите, взгляните! Я влюбилась! Он чудо! — Мама занята, Асу, — тихо сообщил дочурке Дайки, подойдя и взъерошив ей волосы. — Чего тебе? — Смотри-смотри-смотри-смотри-и-и!!! Он супер-супер-пупер!!! Только теперь мужчина обратил внимание на телевизор, включенный Асукой, что уже дождаться не могла любимого аниме. Шла реклама, если точнее — это был трейлер фильма ужасов. В главной роли Фантом. «Тайна замка Адзути». Премьера. С 5 апреля, в кинотеатрах. Папаше на это отвисла челюсть. На затемнённом фоне больше всего выделялись такие же большие, как и семнадцать лет назад, когда они встретились впервые, ясно-голубые глаза. Благодаря компьютерной графике мужчина казался полупрозрачным, взгляд — свирепым, фигура его была нарочно затенена, однако были отчётливо видны расшитое золотом шелковое кимоно и парные катаны за поясом, на которые он положил окровавленную ладонь. В верхнем уголку экрана бросался в глаза значок «18+». Завидев его, Дайки поскорее отвлёк внимание малышки, которая даже не подозревала, что её папа, мама и первая любовь были очень близкими друзьями. — Хочешь сегодня с папой на тренировку? — Дай-кун, ей уроки учить надо! — Мам!!! — Да брось, Сацуки. Как ты её заставишь, если тебя и дома-то не будет? — Асу-чан, ну почему ты вся в папу? Девочка засмеялась. — Мам, папа говорит, что у меня твои мозги, и что всё в порядке. Не стоило. Тебе без них одиноко должно быть. Подавляя истерический ржач, Аомине сполз на пол. Черт, знала бы Асука, что только что сказала! — Пап, тебе плохо? — Н... нет... я... в норме... Сацуки отвесила мужу по голове батоном, который держала в руках. Тот разломался надвое, странным образом попав в широко открытый от смеха рот мужчины, от чего он чуть не подавился. Женщина тряхнула головой — произошедшее не подчинялось никаким законам физики — и вернулась на кухню, игнорируя предсмертные хрипы баскетболиста за спиной. — Ух ты, Асу-чан, что ты сделала с папой? Отличная работа. Девчушка снова засмеялась, побежав в прихожую. Дайки наконец избавился от батона и, откашлявшись, вскочил, заорав на весь дом: — Кисе, твою... Стучатся надо хотя бы! — Не матерись при детях, Аомине-ччи. Момо-ччи, привет. Тебе помочь? — Ки-кун, каким ветром? — улыбнулась женщина из-за угла кухни. — Будь добр, уведи это чудо куда-то. — Без проблем. Акаши-ччи решил начать тренировку на полчаса ранее, потому я и пришёл предупредить. Асука же утопила ваш домашний телефон в ванной, да? А вы уже видели тот трейлер? Куроко-ччи превосходен! — Заткнись!!! Ты болтаешь еще больше, чем Асука! А что опять нашло на Акаши? — Кто его знает. Собирайся. Мы уже опаздываем. Аомине вмиг вскочил с пола, вспомнив, что с ним сделал Акаши в прошлый раз, когда он опоздал, и начал молнией летать по квартире. Молнии... С того матча прошло уже десять лет. За год до премьеры дебютного фильма Куроко группа распалась из-за огромного скандала, связанного с раскрытием правды об Хайзаки. Он остался актёром, Кисе вернулся в мир баскетбола, а остальные двое создали свои коллективы. Благодаря своему прошлому оба быстро вышли в ТОПы, еще и соревнуясь между собой, однако именно ребятишки Такао первыми вырвали «Грэмми» и Химуро, по слухам, был в ярости, бросившись в ад работы с двойным рвением. Некоторые его песни сыпали соль на старые раны, но Чудеса изо всех сил старались не зацикливаться на этом, наоборот, с каждым новым трэком восхищаясь обоими еще больше, как когда-то восхищались Куроко и Кисе.

Я был рождён таким, Поэтому по моим венам течёт молния, И никто не в силах этот поезд остановить, Так что запрыгивайте на борт, либо валите прочь. Я был рождён таким, Поэтому по моим венам течёт молния, И никто не в силах этот поезд остановить, Вы нас не остановите, нас не остановить.*

***

— Акаши-ччи, мы приш… — запнулся Кисе, ввалившись в пустую раздевалку. Следом, как в диснеевском мультике, из-за косяка двери выглянули Дайки с Асукой (которая уже традиционно пришла «навестить» национальную сборную). Девчушка пару раз моргнула, а её папа попросту скис. — И что это должно значить, а? — Зачем ты позвал Аомине? — спросил холодный голос. Акаши, как всегда, в своём бесчувственном репертуаре. Явился. — Ты же сам сказал, что тренировка начнётся раньше! У них же домашний потерпел телефонокрушение. — Я только тебя звал, — устало вздохнул мужчина, прикрыв рукой лицо, но впустил их внутрь. Действительно, больше никого в раздевалке не оказалось. — А зачем? — У кое-кого к тебе дело. Только не говори, что снова его не заметил. — Не заметил? — тупо переспросил парень, и внезапно… — Тецу-ччи!!! — заорал он, чуть не оглушив Дайки, и бросился в неизвестном направлении. Потирая уши, форвард отыскал глазами Кисе с целью прибить, но окончательно выпал в осадок от увиденной картины. Взрослый мужчина, коим Рёта давно являлся по паспорту, тискал другого взрослого мужчину, что словно ничего и не заметил. Невероятно. Невозможно. — Как давно… он здесь? — спросил он капитана, почти что заикаясь. — С самого начала. Как всегда, невозмутимые, на него смотрели слишком большие для азиата голубые глаза, чей владелец благополучно игнорировал Рёту. На шее у мужчины висели мощные наушники последней модели, но одет он был неброско: джинсы да бежевый вязаный свитер с закатанными рукавами. И пока Дайки в прострации тупо пялился на друга детства, его дочурка мигом сообразила что к чему. — Призрак с телевизора! — восторженно воскликнула Асука, отправив капитана своего папы дико ржать на пол. Удачно роль досталась, ничего не скажешь. И, совершенно внезапно, как гром с ясного неба, актёр блеснул великолепной улыбкой. — Иди сюда. Малышка благополучно и с неожиданной силой пнула дядюшку Ки-Ки под рёбра, отчего тот согнулся втрое, и бросилась обнимать своего новоиспечённого кумира. Аомине смачно хлопнул себя ладонью по лбу. Сколько учили её не подходить к незнакомцам, толку ноль. Сколько просили Тецу не появляться из ниоткуда, толку ноль. Его ослепительная улыбка и ржущий на полу Акаши не вписывались в картину вообще. Хорошо хоть Кисе, как всегда, огрёб и издаёт предсмертные хрипы где-то под лавочкой. Уж это не менялось никогда. — Да какого здесь творится? — взорвался бедолага, и Акаши прекратил ржать, Рёта — кряхтеть, а Асука отлипла от Фантома. — Извини… я пришёл к Кисе-куну, а всё превратилось вот в это. И рожа кирпичом. — Но зачем, Тецу-ччи? Мог бы просто позвонить, ты же знаешь, я всегда к твоим услугам, — Дайки просто поражался тому, как у этого блондинчика меняется настроение. — Хотел попросить тебя присмотреть за детишками пару дней. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Аомине прикола не понял. — А жена тебе зачем? И Тецуя, и Рёта отвели глаза, и мужчина понял, что сказал что-то не то. Взглянул на Акаши. Взгляд того был спокойным; капитан просто ждал продолжения разговора. Одному ему, как видимо, хватило такта промолчать. — Наш брак остался только на бумажке, — улыбнулся Тецуя одним уголком губ. — Даже не знаю, когда видел её в последний раз. Видимо, первые пару лет мы продержались вместе исключительно на страсти, затем на дружбе, но так не могло продолжаться. Дети наверное даже её лица не помнят. Дайки присвистнул. Безрадостная кривая улыбка Тецуи стала только шире. — Я слышал от неё, ребятишки в один голос заявили, что останутся с папой, — произнёс Рёта, в чьем голосе ощущалось осуждение. — Только не говори, что вы напрямую спросили их! Мужчина пошатал головой и взъерошил себе волосы. — Ни за что. В критический момент мы спросили их, поедут ли они с папой в Ванкувер или с мамой в Париж. Они в один голос выбрали Ванкувер… не потому, что не любят Париж. Что Нацу, что Аки от Европы в диком восторге, и что сыщешь в Канаде такого, чего нет в Токио? Мне показалось, они понимают, о чём их спрашивают на самом деле… ведь они больше ни разу не упоминали при мне Хару. — С тех пор вы втроём по миру скитаетесь? — тихо спросил Акаши, на что получил положительный ответ. — Правда гастролирую я редко. Например, когда съемки проходят в другой стране, как год назад с «Призраком рок-оперы», но они это обожают. По Нацу и не скажешь, что она непоседа, а у Юки и вообще шило в одном месте. Я даже отпустил их на месяц с Тацуей, когда у него был тур по Северной Америке. Хару бы меня убила. — А почему сейчас… — начал Рёта, предлагая брату самому угадать концовку. — Журналисты в Китае ради сенсации и у младенца интервью возьмут. Шанхайский кинофестиваль продлится всего пару дней, но даже на такой срок одних их не оставишь. — А сейчас ребятишки с тобой? — Кисе прямо засветился от нетерпения, заставив актёра снова блеснуть голливудской улыбкой. — Играют на вашей площадке. — Пойдёмте, — предложил капитан, и все трое безоговорочно ему подчинились. Асуку на спине понёс Тецуя; видимо, ему было вполне комфортно. Сама малышка, кажется, была на седьмом небе от счастья и тараторила без умолку. Ей не мешало практически полное отсутствие реакции с боку кумира, впрочем, для парня вполне обычное: мягкая улыбка да внимательный взгляд и очень-очень редкие тихие реплики. И только когда девочка запнулась на полуслове он наконец выдал кое-что более вразумительное: — Ты в порядке? Она же явно его не услышала. — Куроко-сэмпай?! И… Куроко-сэмпай??? — Я тоже здесь, вообще-то, — прозвучало весело, и Аомине чуть не подпрыгнул. — Куро… блин, достало. Нацуя-сан? И вы??? Дайки позеленел. Акаши с Кисе хлопали глазами. Тецуя согнулся в три погибели и пытался подавить хохот. К слову, тщетно. Вот тебе и «блин». — Так твои тоже в младшей Тейко? — произнес Акаши на выдохе, наконец улыбнувшись. — Ага. Тецуя опустился на колени и отпустил Асуку, что горящими глазами смотрела уже на семпаев, а затем уселся «по-турецки» прямо на паркете. Тем временем к ним подбежали ребятишки, и форвард национальной сборной Японии наряду со своим капитаном уставились на них как на инопланетян. И было за что. Во-первых, их было трое; Чудеса помнили про двойню. Во-вторых, эта двойня шибко смахивала на близнецов. И, в-третьих, самый мелкий был копией Кисе и глазами-звёздочками смотрел на Аомине. А затем протянул ему мяч. — Аомине Дайки-сама, дайте, пожалуйста, автограф! — произнес он совершенно серьезно, тоном взрослого человека. Четко. И без малейшей заминки. Даже угол поклона был идеален. — А… да… ага… да, конечно, давай сюда, — нашёлся мужчина, тем более что просили его о таком очень и очень часто, но стоило маркеру наконец оторваться от резиновой поверхности, реакция мальчика вынесла его вперёд ногами: — Фпафиба! — он расцвел типично-голливудской улыбкой (открывая широкий обзор на отсутствующий передний зуб) и повернулся к изумлённому Рёте. — Дядя, пофли иглать! — Он ту фразу три недели репетировал, — сказал Тецуя как бы между прочим, с интересом наблюдая, как Дайки поднимает челюсть обратно и силой воли возвращается к реальности. — Вижу. И перестань меня взглядом сверлить. — Садись. Форвард посмотрел на Рёту. На дочь. Снова на Рёту, что выглядел не старше Асуки, благо хоть играл намного лучше её, и с кряхтением опустился рядом. Ибо зрелище и впрямь было занятное. На команды, например, ребята разделились быстро, при чём по принципу «семья Куроко v.s. все остальные». Асука на такое надулась, но ненадолго: рядом с дядей Ки-Ки она была непобедима. Зато как раз дядя причитал за двоих («Жестоко! Почему «все остальные»? Что я вам сделал???»), сопровождаемый критическим взглядом своей мелкой копии. Как позже выяснилось, его звали Акира и ему было девять. Играл же он в точности как его кумир в своё время, на что кумиру чуть глаза не выпали. Будто скопировал, засранец. Близнецы («Двойня», — на автомате исправил Куроко) ничем не выделялись и были невероятны. Будучи их ровесником, Дайки смотрел бы на них с презрением, после знакомства с Тецуей — с уважением, а сейчас, в двадцать семь и с десятью цистернами игрового опыта за плечами — с восторгом. Один из них («Нацуя — девочка», — снова исправил Куроко) унаследовал папину невидимость, но использовал её для перехватов, чем выводил соперников из себя, вечно появляясь где не надо. Второй («Ну хоть раз ты с полом угадал, Аомине-кун») казался обычным посредственным разыгрывающим, но мужчина не мог не заметить, как синхронно стала двигаться его команда. И дело было явно не в кровном родстве. Пасы, чем-то схожие с пасами Акаши, и одинаковая концентрация в задорных глазах не оставляли в этом сомнения. Юкио (как звали мальчишку) каким-то чудом воспроизводил нечто подобное на «вторую зону» («Кагами бы уписался от зависти», — ехидно добавил Дайки) с её невероятной координацией движений всей команды, но и противники были не хуже. Асука была так быстра, что словно телепортировалась с места на место, а Рёта был не по зубам любителям, даже используя пятую часть своих сил. Это был бой на равных, и вскоре Аомине перестал что-либо комментировать, всецело отдавшись игре, пусть и не принимал в ней участия. Молчание между мужчинами больше не было неловким. Привычным? Уютным? Может, это было молчание родителей, отцов, что гордились своими детьми. Или старых друзей, что встретились спустя долгие годы. Кто бы знал... — Думаю, с этими ребятами будущее баскетбола в безопасности, — заметил Дайки тихо. Прежде чем ответить, Тецуя лишь на секунду стрельнул в него глазами, и снова вернулся к наблюдению за ребятишками. — Да… не то слово.

Баскетбольная команда младшей школы Тейко

Куроко Юкио, десять лет Должность: капитан Способность: «кукловод» Куроко Нацуя, десять лет Должность: менеджер (но не заблуждайтесь) Способность: «фантом» Куроко Акира, девять лет «Должность»: ас Способность: копирование Р.S. Фанат Аомине Дайки Аомине Асука, шесть лет Должность: помощник менеджера Способность: вынос мозга