Поменявшись местами

— Есть проблема, Киёши-сенпай, — с прежней невозмутимой моськой заявил Куроко. — И какая? — упорно смотрел в одну точку Теппей. На тот момент оба стояли в очереди, дабы записаться на участие в фестивале. Сказать, что на площади, где и проходила запись, было нечем дышать из-за столпотворения, это ничего не сказать. Тецуя даже не пытался повернуть голову и посмотреть на напарника, который последние две недели упорно учился играть на ударных, чтобы составить компанию теперь уже лучшему другу. — Я — Фантом. Видя, что собеседник не в теме, Тецуя понял, что тот нуждается в нормальном и понятном разъяснении без странных намёков. — Меня по прежнему трудно заметить, ничего так и не изменилось с... признаться, с момента моего рождения. На такой поворот Теппей принялся смеяться, но мигом прекратил, понимая, что воздуха тогда надолго не хватит. — Да не беспокойся ты, главное дабы тебя не забыли записать, а там что-нибудь придумаем к завтрашнему дню. Главное дабы тебя не забыли записать. — Вы издеваетесь? Оптимизма семпаю всегда было не занимать, но не слишком ли??? Ход мыслей парня прервался вместе с тем как его больно оттолкнули, стоило попытаться сделать шаг вперёд. Улучшенная реакция баскетболиста предотвратила его поцелуй с землёй, но только на этом всё не закончилось. Парень впереди обернулся к нему с весьма — недовольным? — лицом, а некто твёрдый из живой стены позади дёрнул его за ворот куда-то в сторону, разделяя с Киёши. А выражение стоящего впереди человека почему-то переменилось. — Э? — неприятно протянул он. Лицо всё в пирсинге, тело в татуировках, грязные рваные джинсы. На кулаках множество царапин, толстая цепь на шее, чёрная футболка с черепами... в общем, типичный портрет типичного отморозка. Уже и без этого злой Куроко припомнил просмотренные фильмы и временно избрал для себя довольно непривычный для него стиль речи, вырываясь из крепких рук. Да только обращались совсем не к нему. — Ёжик Женя, кого я вижу, — отвратительно-знакомый голос прозвучал прямо над его ухом. Теппей на всё это не реагировал из соображений осторожности, и тихо стоял неподалёку, надеясь, что успеет вмешаться в назревающую ссору. Или хотя бы вытащит Куроко из эпицентра. — Ты бы варежку захлопнул, Хайзаки. Подельничек твой, что ли? — Опять тебе башню клинит... бесогон бацилльный. Эта глиста вообще не при базаре. Общий смысл разговора Тецуя, конечно, понял. Но реплика про "глисту" показалась ему более важной, чем всё остальное. По понятным причинам. Единственным плюсом во всём этом было то, что его одежду наконец отпустили. Грубым рывком, но да ладно. — Давай-ка без базла. По мне, так вообще смахивает типа он твой кореш. Может, мне по приколу спросить с него, как с гада? Так, за компанию. — А ты совсем уже оборзел, — отрезал Хайзаки, уловив в этом камень в свой огород, и мигом закончил идиотскую перепалку точным ударом в челюсть. Благо, Тецуя успел ретироваться. Тот тут же упал, но баскетболист успел поймать его за ворот футболки. — Кипишуешь, кипишуешь... обломился, овца? Я тебе в следующий раз глаза в жопу засуну. Тогда и будешь лыбиться как параша. А сейчас чтобы я тебя больше не видел, не то кендюхи выпущу. Все. Догнал? — пригрозил Шого и с силой бросил своего знакомого на асфальт. Место для этого сразу же появилось: ну кому охота связываться с блатняком? К Куроко дар речи после такого вернулся не сразу, Киёши, казалось, уже никогда не заговорит. Шого молчал за компанию и Тецуе такое быстро надоело. Впрочем, весело приветствовать бывшего напарника он не особо спешил. — Что ты здесь делаешь, Хайзаки-кун? — спросил он, пытаясь удержать на лице ледяное спокойствие. Получалось плохо. К тому же мешало то, что собеседник был на двадцать сантиметров выше. Не имея малейшего намерения поднимать голову, Куроко просто смотрел на Шого снизу вверх из-под бровей, при том из-за маленькой капли гнева во взгляде мелкий парнишка неожиданно показался Хайзаки столь же свирепым, словно второй Акаши. — Да так, хотел решить, участвовать мне в этом вшивом фестивале или нет, — подлив в голос хладнокровия (дабы не дрожал от злости) ответил он. — А сам-то чего? Прославиться решил? — Не понимаю, что ты имеешь в виду. И держи свой язык под контролем в моём присутствии, — не собирался отступать Фантом. — То ли всякие придурки сюда ради других целей приходят, — ухмыльнулся парень в ответ, пытаясь контролировать дрожь. Он не мог понять, что с ним происходит. Его никогда, никто, ничем не мог напугать, а тут... молчаливая ярость мелкого хиляка попросту подавила его волю. Разве так бывает? — Это была самокритика? Прозвучало с таким явным сарказмом, что Хайзаки снова вспылил, не успев успокоиться. Он невольно подчинялся, не в состоянии найти в себе силы противостоять влиянию мелкого, и был зол на себя. Всё пытался понять, что же настолько изменилось в Тецуе, подарив ему способность давить на других... Деться было некуда.