Поменявшись местами

— Кру-у-у-уто... — выдохнул Теппей, просматривая заветный блокнот Куроко, после обращаясь неизвестно к кому: — Кто-нибудь, вручите этому малышу Оскар! — Пожалуйста, прекратите называть меня маленьким, — отрезал Тецу, словно и не заметив, чем его хотят наградить. — Нет, это и правда потрясающе, или ты мне не веришь? Если мы найдём к этим словам достойную музыку, оторваться от песни будет просто невозможно! Когда ты это написал? Киёши просто светился. — В день поступления в Сейрин. — Значит всё до этой странички — о Тейко... — парень тут же умолк, поняв, что затронул запрещённую тему, тем более видя предыдущие стихи... Из рассказа Фантома, который предшествовал игре Сейрин-Ракузан, все из команды узнали, через что прошёл мелкий незаметный парнишка в средней школе. Правда Киёши даже представить не мог, насколько трудно ему было пройти сквозь всё это. Ему, совершенно одному. Ведь рядом никого не было. Тогда. Откуда выводы? Каждое слово было пропитано болью, она чувствовалась, содержалась в каждой букве, оставаясь на листке бумаги на века. — Ты и на площадке отлично играешь и стихи пишешь... черт, я бы так не смог! — вопреки своим мыслям Теппей скрыл все свои чувства, решив не напоминать парню, который и так достаточно пережил, больше ни о чём. — Пою ещё. Немного, — признался Куроко, но тут же об этом пожалел. Больно многообещающе загорелись глаза семпая... — А вот теперь я тебе не верю. Было сразу понятно, на что намекает бывший центровой, проницательно смотревший на собеседника. Куроко мог даже почувствовать, как в нём уверенно прожигают дырку. — Я плох в этом. Киёши слегка нахмурился. — Разве все песни сконцентрированы на мощном вокале? Теппей даже не скривился, когда Куроко с раздражением на него посмотрел. Последний понемногу начинал понимать, что с Киёши очень трудно спорить. Видя, что и так ничего не поделаешь, голубоглазый отрыл в мозгах старую забытую All these things I hate*. Время от времени её крутили по радио, но удивило парня то, что поразительно близкие сердцу слова столь крепко отпечатались в его памяти...

Я ещё раз говорю тебе "Прощай!" Всякое случается, а мы даже не знаем, почему Если так и должно быть, То почему большинство из нас упускает возможность ошибиться? Жизнь трещит вся по швам и мои мечты оборачиваются слезами, Я не понимаю, почему так происходит Беги прочь и пытайся место найти, где ты сможешь укрыться в тени Это именно то место, где тебе сейчас стоит быть, если ты чувствуешь то же, что и...

Пусть и очень тихо, но Тецуя спел весьма естественно. То, как он оборвал песню в конце не было похоже даже на хорошую актёрскую игру, что только усилило подозрения Киёши. Подозрения и страх. Последние происшествия сильно пошатнули уверенность юноши в завтрашнем дне, а без подобной опоры не так и трудно было сломаться навсегда... — Киёши-сенпай, вы странно себя ведёте. Погрузившись в размышления, центровой чуть не свалился со стула даже от столь тихой реплики, но оклематься ему не дали: — В чём дело? Теппей не знал, куда себя деть. Рассказать о своих мыслях прямо было худшим из всех возможных вариантов, но осторожность против Куроко тоже не могла помочь. Так он продал бы себя с потрохами. — Э-это... как бы сказать... — Слушаю. Тот вздохнул и почесал затылок, неким образом закрыв лицо от пронзительного взгляда. А затем ляпнул первое, что пришло в голову: — Недели через две в Токио пройдёт рок-фестиваль... С него начинали почти все японские группы, что сейчас известны по всему миру. Так что теперь кроме простых смертных там среди зрителей полным полно крупных шишек вроде продюсеров, они как бы ищут новые таланты. А кто не рискует... — Тот не рискует. Шампанского я не пью. — А ведь попытка не пытка, — по-детски надулся семпай, в душе радуясь, что простая отмазка вылилась во вполне сносный вариант развития событий. Тецуя долго изучал его выражение лица, но разбившие тишину слова удивили обоих: — По случаю можно зайти на шейк.