Поменявшись местами

— Куроко! Куроко, эй! Слышишь меня? Невольно парень лишь скривился. Знакомый голос казался уж слишком громким, впрочем, благодаря вот такому воплю со стороны Казунари, Тецуя легко понял, где находятся его уши. Со ртом, глазами и всем остальным, такое, увы, не прокатило, но желание заткнуть друга, из-за которого голова была готова взорваться, превысило ни с чем не связанную смертельную усталость. Ни с чем не связанную смертельную усталость. А ведь точно. Он успел побывать на той стороне. В мозгу всё так же расходился луной знакомый до боли голос. Фантом не знал, приснилось ли ему всё это, и решил пока ни о чём не думать. От мыслей боль лишь усиливалась, а кожа на голове горела немилосердным огнём, в то время как в конечностях словно начался ледниковый период. Тем не менее вопли друга в конце концов с лихвой превысили желание тихо уснуть и больше ничего не чувствовать. — Просто заткнись, Такао-кун. Вышло хрипло и едва слышно, Тецуя искренне сомневался, что его услышали и решил попытаться открыть глаза по-настоящему. Получилось почти сразу. Юноша так и не увидел ничего конкретного, но по крайней мере дал знак, что живой, только... Заметит ли хоть что-либо такой человек как Казунари, да ещё и в панике? Оказалось, что... да, заметит. — Тецу... Господи... — тут же перешёл на шёпот парень. Сам же Фантом почувствовал как снова медленно теряет сознание и ухватился за ненастоящие воспоминания последних пяти минут как за спасательный круг. Они все были там. На небольшой баскетбольной площадке поблизости Тейко, где они когда-то так часто тренировались. Миллион лет назад, в другой жизни. Четвёрка Чудес вместе с Момои разместились полукругом, метров за пять оттуда с видом "я не с ними" куда-то в сторону смотрел Кагами, не удостоив только пришедшего Кисе даже взглядом. Рёта рассматривал хмурых друзей чуть сузив глаза, происходящее не давало ему покоя, а присутствие Тайги вместо Куроко только усиливало подозрения. Парень так и остановился у входа на площадку словно там было минное поле. — Что, черт возьми, происходит? — резко спросил он без нотки задора в голосе. Только лёд и ничего более. Давящая атмосфера, исходящая от него будто перекрыла остальным кислород. Всем, кроме, естественно, Акаши. — Нам предложили контракт на шесть человек. Америка, баскетбольный клуб штата Калифорния, мы будем представлять Лос-Анджелес. Никаких вопросов или возражений, всё уже решено. Поскольку наш самолёт отправляется сегодня в семь вечера у вас есть день на то, дабы собраться и простится с семьями и только с семьями. Документы со школы уже переведены в США... — Где Куроко-ччи? — перебил его блондин, даже не подумав о том, что через пару часов его могут кое-где обнаружить мёртвым. — Контракт только на шестерых, Момои позволили поехать с нами как менеджеру. С нами едет Тайга. Тецую в Америке никто не признает как игрока, он будет только мешать. И поскольку ты, Рёта, наверняка наделаешь глупостей, я решил принять кое-какие меры. Сначала отдай мне телефон. Немедленно. — С чего бы? — с уже хорошо заметной ненавистью прошипел тот, быстро приближаясь к бывшему капитану с явной жаждой крови, но не успел и опомниться, как двое головорезов припечатали его к асфальту. Игнорируя боль в наверняка сломанных рёбрах, он сумел поднять на аловолосого и других полные ненависти глаза. — Мразь... мразь... ты последняя мразь, Акаши... Один мужик из скрутившего его дуэта крепко ударил блондина по голове, из-за чего в его глазах сверкнули искры, другой вытащил из его заднего кармана телефон и, отпустив ослабевшего Кисе, отдал его Акаши. Тот махнул своим людям рукой, и те отпустили свою жертву, уходя следом за ним. Остальные после такой сцены не посмели даже шевельнуться, и к светловолосому юноше никто так и не приблизился. — Как... как вы могли, черт вас всех дери... как вы могли его предать... почему вы не пошли против Акаши... я вас всех ненавижу... ненавижу... В своей предсмертной иллюзии Фантом смотрел на всё глазами Кисе и ему тоже было обидно, обидно более чем до слёз. Не за себя. За него. За Касамацу и Кайджо, Такао и Шутоку, за Химуро и Йосен. За остальными двумя вряд ли кто будет скучать, но всё же... Во всё это сложно было поверить, но что-то настойчиво подсказывало, что так и обстоят дела. Чуть позже, в реанимации, он увидит эту картину ещё много-много раз, валяясь в бессознательном состоянии почти месяц. Просто цеплялся, просто верил в него. Тецуя знал: он не так прост, и при всём желании Акаши всё же не сможет остановить его. Фантом ждал. Терпение. Это такая штука, которая бесконечной не бывает. На второй месяц, парень быстро устал лежать в постели, хоть и не мог встать. Быстро устал от полицейских, которые без особого желания надоедали ему своими допросами. В них не было смысла. Куроко Тецуя, то есть тот незаметный парень, который прощал всем всё и вся до сих пор лежал в том переулке в луже крови. На свет родился другой. Гусеница в конце концов превратилась в яркую бабочку, сбросив вместе с коконом наивную детскую доброту. — Хайзаки Шого. После признания, которое полиция услышала почти на первом же допросе, она должна была отстать, но куда там. Когда всё это наконец достало юношу до посинения, он попросил Казунари забрать его из больницы, желательно без лишнего шума. Ему пришлось пару раз пригрозить другу четвертованием, пока дождался исполнения несчастной просьбы. Как-никак, дома всегда лучше, чем где-либо ещё. Дома парня тоже удержать не смогли. Сначала из твёрдых убеждений, позднее из-за страха. Конечно, не каждый день увидишь в глазах собственного сына сверкающие молнии. С таким Куроко Кира столкнулся лишь однажды. Зимний Кубок. Сейрин против Тоо. Жёсткая битва двух асов и настоящая гроза на площадке. Эти молнии вгоняли отца Тецуи почти что в ужас. И теперь ими обладал его сын.