Поменявшись местами

Только-только успели отоспаться в отеле, а уже надо собираться на церемонию открытия Национального Чемпионата. За эти два года Rimfire успели привыкнуть к такому бешеному темпу своей жизни, это невероятно утомляло, но они не уставали повторять себе, что взамен они берут от жизни всё. Наконец свалившись на кровать после трудной дороги, Куроко наконец привёл в порядок свой сверхмозг, который, несмотря на свой статус, из-за усталости напрочь отказывался работать. И вспомнил: — Нужно позвонить Кисе-куну... если я доползу до телефона. Он наверняка уже приехал в город, завтра всё-таки игры начинаются... — Я, если честно, всё никак не могу понять, почему ты так снисходительно к нему отнёсся? Потому что он "сбежал" от ребят? И ты наивно решил, что он не с ними? — Тацу, — мягко начал Фантом. — Из всей семёрки я почти всецело доверяю только одному, но до него будет трудно достучаться. Сил на все эти загадки у Тацуи уже не было, так что разговор на этом и прервался. Тецу несколько минут спустя сдался и прекратил попытки доползти до телефона. В конце концов, сегодня они встретятся, знает об этом Рёта или нет. Ну кое-кто точно не знает. Прежде чем отрубиться, парень невольно вспомнил лица всех семерых, представляя себе их реакцию и в то же время пытаясь избавится от подобных мыслей. Такими темпами "завтра" наступило довольно быстро. Все в себе, парни и не заметили, как вышли с машины перед известнейшим стадионом Америки, и очнулись, только поняв, насколько огромным зданием была эта арена. Стоило же только представить, сколько зрителей там поместится... Двадцать тысяч, говорит Бритт. Всего-навсего, говорит Бритт. Рэй на этих словах напарницы хлопает себя ладонью по лбу, на спинах парней происходит массовая забастовка ледяных муравьёв, от чего становится ещё больше не по себе. Рэй, увидев, в каком состоянии сейчас находятся его подопечные, с улыбкой напомнил: — Помните то выступление в Пекине? Я упрямо не хотел вам говорить, сколько зрителей было в зале. Открыть тайну? Так вот, цифра в двадцать семь тысяч вас устроит? Пока Казу поворачивал голову в сторону продюсера (на миг показалось, мол он — робот, в шейном механизме которого случилось короткое замыкание), медленно, рывками, так, как любят нарисовать в аниме или мультиках, Кацура-сан заливисто засмеялся, что помогло прийти в себя остальным. — Не врёте? — осторожно спросил Тецуя. — А зачем? Собственно говоря, Кацура Рэй был полной противоположностью Акиры Накахары. Да, ему тридцать два, но кажется, мол он может принести в современный мир музыки гораздо больше, чем кто-либо другой. В его внешности странным образом сочетались угольно-черные волосы и глаза да смертельно бледная кожа, но в сердце он был совсем другим. Жизнерадостным и весёлым человеком, которого нельзя было напугать какими-либо проблемами, и каждый участник Rimfire держал его почти что за родного брата. — Ну что, идём? — Да! — хором ответили все, отбросив волнение и наконец ступив вперёд. Но несмотря на ту решимость, что была у ребят ещё в машине, перед самим выходом на сцену непоколебимость их всё-таки подвела, вследствие чего Тецуя начал выступление совсем не так, как планировалось. — Кто-то может быть никогда не представлял своей жизни без баскетбола, кто-то бывал по другую сторону баррикад, кто-то наверняка воспринимает игру только как развлечение, но к какой бы группе вы не относились, сегодня все мы здесь не для того, чтоб посмотреть, как мускулистые парни бросают по всей площадке резиновый мяч. Для всех нас игра стала чем-то большим, чем это. Чем-то, что дарит незабываемые чувства, которые стирают любые границы. Сегодня нет разницы, споём мы на японском, английском или древнегреческом, наши чувства от этого никогда не изменятся! Фантом и Ястреб ударили по струнам, за пару секунд к игре подключился Пантера. Свет от прожекторов забегал по всему залу и только когда Тецуя, пока что играющий с закрытыми глазами, начал петь, остановился на ребятах. Стоило ему лишь открыть полные синего пламени глаза как зал почти что взорвался. Сцена находилась немного на возвышении, так что парни не могли видеть активировавшуюся внизу группу подтанцовки, которая вытворяла с мячами нечто невообразимое. Впрочем, до этого они видели танцевальную композицию много раз, помогая Бритт её ставить, но не об этом речь...

Разве я тебе не говорил, Про слабости забыв, не сможешь ты двигаться вперёд, И что? Сказал ты, что амбиции малы, никто не впечатлён, хоть ты старался, правда И в этой тёмной ночи ты совсем один Но тебя ждёт свет в завтрашнем дне...

Начав с серьёзным лицом, парень медленно озарил присутствующих широкой улыбкой, в процессе всё чаще отрывая руку от гитары, делая весьма энергичные жесты, на которые очень трудно было не отреагировать, бил воздух кулаком в такт ударным, иногда тянулся к небу или сразу обеими руками к зрителям... На все его движения отвечали частые мощные вспышки огня. Внутренняя сила голоса, невероятная энергия музыки, жар пламени в глазах парней, — всё это передавалось другим чуть ли не со скоростью света, словно молния, танцующая между ними свой яркий танец.

...Слабости начинаю признавать Сильные стороны замечать Да, я смогу это сделать Теперь смотрю я только вперёд себя Я иду! Я бегу! Так как могу!...

— Быть того не может... это ведь шутка, да? — почти шёпотом спросил Мидорима, которого, ясное дело, ни один из товарищей не услышал. Сейджуро Акаши дрожал. Его левый глаз начал медленно менять свой цвет снова на алый, жёлтый постоянно пытался взять верх и эта внутренняя борьба двух совершенно разных личностей изматывала сильнее самой жёсткой тренировки. — Это... кто-то... другой... — словно мантру повторял Аомине, до боли сжав руку в кулак. Глаза Мурасакибары и Кагами напрочь отказывались закрываться. Момои пыталась простить саму себя за то, что передумала в последний момент и ни слова не сказала о своём шокирующем открытии, но пока не получалось. Мера, в которой Чудеса показали миру свои чувства была совсем ничтожной по сравнению с полностью пленившем душу ураганом эмоций, делая невозможным сопротивление влиянию бывшего напарника. На Кисе, прыгающего в первом ряду из-за драйва от происходящего, никто из остальной шестёрки даже внимания не обратил.

Сбившимися голосами Мы скажем, что мы сможем сами И прокричим «А можешь ли ты это?» Ты не можешь? Постарайся! Мои страхи только что ушли Сегодня я скажу Я смогу! Ты сможешь! Мы сможем!*