Я тоже хочу быть счастливым.

Пробуждение... Дикая боль по всему телу. Приоткрыл глаза, но всё как в тумане. Я хотел что-то сказать, но с губ сорвался лишь тихий хрип. В горле пересохло, как в пустыне. Кто-то заботливо провёл чем-то холодным по губам, и влага струйкой потекла мне в рот. Сглатываю. Как же это приятно. Попытка открыть глаза повторно, увенчалась успехом. Передо мной стоят два альфы и омега, не считая бету в белом халате. Я заскользил взглядом по таким знакомым, но в то же время по пугающе чужим лицам. Почему-то я не помню их имён, знаю, но... как будто память заблокирована. Кажется вот оно, протяни руку и возьми, но тут же появляется толстая дверь с замком. - К... кто вы? – еле слышно, почти одними губами прошептал этим людям. - Линаааррр... – подойдя поближе, заплакал омега. – Сыночек мой любимый. - Прекрати сопли распускать, сейчас ему от этого точно лучше не станет, - оттащил от меня омегу альфа постарше. Что-то в моих мозгах щёлкнуло, когда омега произнёс это имя. «Линар». Перед глазами встал образ очень симпатичного омеги с серыми глазами и русыми волосами. - Здравствуйте. Я ваш лечащий врач. Зовут меня Эрнест Кварц, - доктор приблизился. – Мистер Линар Брент, вы что-нибудь помните, что с вами случилось? - Я... Меня зовут Линар? – от этого моего вопроса омега пискнул и чуть на пол не упал, его подхватил альфа постарше. - Да. Так вас зовут, - сказал врач и поправил на носу очки. – Вам что-либо говорят имена Линар и Рион? - Б... брат, - не знаю почему, но я был твёрдо уверен в этом слове. - Как вы себя чувствуете? - Голова... голова болит. - Тогда отдохните, сейчас придёт медбрат с лекарством. Врач ненавязчиво выпихивал посетителей и что-то шептал про временную амнезию. Я уже проваливался в сон, как услышал слова омеги: - Какое облегчение, что выжил Линар. Я бы никогда не смог отойти от такой потери. - Милый, о чём ты говоришь? Рион тоже наш сын, брат-близнец Линара. - Ты же прекрасно знаешь, что Линар милый, добрый и нежный омега. А вот Рион был совсем другим, а после того, как забеременел Ли, так он вообще отдалился от нас. Для него работа и вечеринки были важнее всего. Он... он даже на свадьбе любимого брата не был. И зна... Глаза у меня закрылись, и я провалился опять в темноту, наполненную болью и ещё каким-то довольно приятным ароматом. «Лайм и мята», - всплыло у меня в голове, перед полным погружением в черноту. В таком состоянии, я пробыл около недели. То просыпался, то опять засыпал. Помню лишь то, что частенько видел около своей кровати альфу. Нет, не того постарше, который чуть ли не кудахтал вокруг омеги. Этот был очень и очень знакомым, я даже имя его вспомнил. Оно ему очень шло – Джонатан. Сегодня я проснулся от страшного сна. В нём произошла ужасная авария, и кто-то рядом сидевший в машине жутко кричал, но сон тут же оборвался, и наступила тишина. Она была такой давящей, что, казалось, протяни руку, и можно было бы ощутить её. Не выдержав этого, я вскрикнул и, кажется, проснулся. Глаза потихоньку привыкали к освещению палаты, и я смог увидеть тех же омегу и альфу. «Отец и папа», - как какая-то надпись, высветилось у меня в сознании. Осмотревшись, заметил сидящего молодого альфу, а на руках у него был маленький мальчик. Омежка был таким миленьким, ему можно было дать примерно годик. Он заплакал и протянул свои ручонки ко мне. У меня аж сердце подпрыгнуло в груди, захотелось взять его на руки и успокоить. - Линар, милый. Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством спросил омега. - Если я не ошибаюсь, то вы мой папа, а это отец, - проговорил я, указывая кивком на альфу. - Ты вспомнил, - чуть не рыдая, сказал омега. - Мартин, успокойся. Врач же сказал, что это временная потеря памяти. Он всё вспомнит, дай ему время. Пока родители переговаривались, малыш зарыдал ещё громче, вырываясь из рук Джонатана и протянул свои ручонки в моём направлении. - Энди, милый. Ты так по папочке соскучился? Вроде ты больше любил сидеть у отца на руках, - заворковал омега над ребёнком. – Видишь, твой папа сейчас не может этого сделать, давай лучше ко мне на ручки? Но малыш, не желая слушать никого, кричал, надрываясь. Джонатан, не выдержав, встал и, подойдя к моей кровати, осторожно посадил Энди. Я не удержался и, подняв руку, погладил малыша по нежной щёчке. Ребёнок тут же успокоился, схватив меня за палец. От нежности у меня потекли слёзы. - Прости, - я и сам не знал, почему извиняюсь и за что. Шмыгнув носом, посмотрел на альфу, такого красивого и родного. Рука непроизвольно потянулась к нему и была тут же схвачена Джонатаном. - Мой хороший, как же я рад, что с тобой всё хорошо, - прошептал он еле слышно и стал целовать мою ладонь. - Я хочу домой, - сказал я в никуда, закрывая тяжелеющие веки. - Скоро, любимый. Скоро мы поедем домой. *** За те дни, проведённые в больнице, узнал от альфы, что малыш Энди мой сын. Так же Джонатан является моим супругом и истинной парой, хотя последнее я уже понял сам. Его запах будоражил мой ум и тело, хотелось всегда быть рядом и не отпускать этого альфу никогда. Рион, мой брат-близнец, погиб в автокатастрофе, когда мы с ним ехали в больницу. Теперь мне стали ясны сны про аварию и та пустота в сердце, образовавшаяся из-за потери близнеца. Но остальное, рассказанное папой и отцом... я не верил ни в одно их слово. Не мог мой брат-близнец быть таким развратным и охочим до власти. По словам родителей, Рион раздвигал ноги перед любым альфой, который мог помочь с карьерным ростом. Не знаю почему, но в тот день я накричал на родителей, что они всё врут мне и это ложь, и даже сказал, чтобы они больше не приходили ко мне навещать. Самыми светлыми моментами в моём пребывании в больнице были частые приходы Джонатана с малышом Энди. Я всё больше привязывался к омежке, а когда брал его на руки, то сердце так сладко ныло. - Сегодня вас выписывают. Я уже позвонил мистеру Бренту и сообщил ему об этом. Он заедет за вами через пару часов. После слов «вас выписывают», я впал в ступор. Нет, нет, нет. Я ещё к этому не готов. Ни моё тело, ни мой разум, ни тем более моя душа. Хоть я и чувствовал, что Джонатан мой истинный, но мне казалось жить с ним - это как-то не правильно. Даже аморально, хотя почему и сам не знал. До приезда мужа я лежал и смотрел в потолок, пытаясь понять свои чувства, перемешанные в кашу. - Ты готов, Линар? – тихо прошептали мне на ухо. Я вздрогнул и, открыв глаза, посмотрел на мужа. От неожиданности сердце чуть не выскочило из груди. Я встал с кровати не без помощи Натана. Да, теперь я его так называю, как-то более привычней, но он и не против был вроде. - Даже не знаю, готов ли я, - признался мужу. - Боишься того, что окажется там, за дверью? – Джонатан участливо сжал мою руку. – Не бойся, я буду с тобой. Я с благодарностью прижался к мужу и вскрикнул от неожиданности, когда он, взяв меня на руки, понёс прочь из палаты. *** Машина плавно въезжала во двор дома. Он был двухэтажным, белого цвета, как многие дома на этой улице. Почему-то перед глазами был совсем не дом, а уютная двухкомнатная с большой гостиной, квартира. Муж, опять взял меня на руки и понёс по дорожке к открытой двери. На пороге стоял незнакомый мне омежка, совсем юный с Энди на руках. - Это Дин. Он частенько присматривает за малышом, - прошептал Натан. Занеся меня на крыльцо, он остановился перед дверью. Дин отошёл в сторону, пропуская нас, и с улыбкой сказал: - Вы прямо как новобрачные. От его слов у меня по телу пробежали мурашки. Как бы я хотел вспомнить нашу с Натаном свадьбу, и как он точно также нёс меня через порог нашего дома. - Давай начнём всё сначала с этого дня. Как будто мы молодожёны. От такого я не смог сдержаться и, уткнувшись носом в шею мужа, разрыдался. Джонатан стал нежно гладить по спине, успокаивая и шепча на ушко нежные слова. - Ох, я что-то не то сказал? – Дин встревожено пискнул, прижимая к себе малыша. - Нет. Дин, не мог бы ты побыть тут с Энди, пока я отнесу Линара в спальню и посижу с ним? - Да, конечно, - омежка, тихо закрыл входную дверь и пошёл в гостиную. Муж чмокнул меня в макушку и понёс на второй этаж в нашу с ним комнату. Дверь отворилась, и я всё ещё шмыгающий носом скривился. Резко захотелось блевануть. Твою ж налево, кто так обставляет комнату-то? Она была в бледно-голубых и белых тонах, мебель резная в готическом стиле. Слишком холодно, слишком пафосно, как-то не верилось, что я мог в таком жить. Но промолчал и дал опустить себя на кровать. - Раздеться я и сам могу, - остановил мужа и стал расстёгивать рубашку, а затем штаны. – Ты... ты не мог бы отвернуться, я немного стесняюсь. Ничего не говоря, Джонатан повернулся ко мне спиной, и я, быстро сбросив всю одежду, юркнул под одеяло. - Можешь поворачиваться. Альфа сел на край кровати и, протянув руку, нежно провёл по моей щеке костяшками. Я закрыл глаза и впитывал всем телом эту простую ласку. - Всё же ты немного изменился. Наверное потеря памяти на тебя так подействовала. Знаешь, я даже рад этому. Нет, конечно, мне безмерно жаль, что Рион погиб. Но всё же надеюсь на улучшение наших взаимоотношений. Ты можешь не помнить, но после рождения малыша ты стал немного нервным, а в последний месяц даже грозился уйти с Энди от меня. Ты ведь дашь мне ещё один шанс? Тихий голос мужа убаюкивал меня, но прежде чем окончательно уснуть, я прошептал ему в ладонь: «Да».