Я тоже хочу быть счастливым.

Утром я еле встал. Всё тело ломило и зад саднил. Дополз до ванны и погрузился в тёплую ароматную воду. Одевшись, положил на стол в кабинете Джонатана конверт с письмом и, забросив в машину вещи, поехал куда глаза глядят. Почему-то на душе было спокойно, как будто тяжёлый груз свалился с моих плеч. По городу я петлял несколько часов, думая, что делать сейчас. И тут, я вспомнил про Кевина. Конечно же, только он мог мне сейчас помочь и дать совет. Остановив машину у обочины, забросил внутрь ключи и захлопнул дверь. Пошёл на остановку и сел на нужный мне автобус. На месте я был уже через минут тридцать. Стоя у двери, никак не мог заставить себя нажать на звонок. Рука поднималась до него и тут же опускалась. Я просто не знал, как объяснить другу всю ситуацию. Пятнадцать минут уже торчу тут и никак. - Линар? – я вздрогнул и резко повернулся. - Кевин... – сумки с вещами упали, и я кинулся к нему на шею. – Кевин, прости. - Что... – он, ничего не понимая, как-то неловко похлопал меня по спине. – Я соболезную с утратой Риона. - Нет, Кевин. Это я, Рион. А Линар погиб. - Но, как? - Давай лучше зайдём в квартиру. - Да, да. Прости, так растерялся. Оказавшись в квартире, я сбросил обувь и по старой привычке пошёл на кухню, делать чай. Кевин в ступоре стоял и смотрел на мои уверенные движения. В его глазах появились слёзы, шмыгнув носом, друг бросился ко мне и прижался к спине. - Рион... Рион... Рииион... Как же хорошо, что ты жив. - Да, Я жив, - прошептал я с опущенной головой, смотря себе на руки. - Не говори так. Ты ни в чём не виноват. Только вот почему все подумали, что ты - это Линар? - Потому, что мы с ним поменялись местами, он чуть ли не истерику мне устроил, так хотел за руль. Думаю, всё бы было хорошо, но плохая погода, да и то, что он отвлёкся от дороги, сделали своё дело. - Мне, правда, очень жаль, что твой брат погиб, но ещё больше я рад, что ты жив, Рион. Для меня это важнее всего. - Спасибо. Мне стало легче от этих слов. Хоть кто-то рад, что я жив. - Что ты такое говоришь? Родители наверняка рады этому. - Да, конечно, - с иронией сказал я, скривившись. - Так рады, что постоянно твердят: «Как же хорошо, Линар, что именно ты выжил». А папочка ещё и добавляет: «Я бы не пережил этого, если бы это был бы не ты». - Ох, - Кевин не нашёл, что мне сказать, и ещё сильнее прижался к моей спине, а я сжал его руку. - Можно, я у тебя какое-то время поживу? - Конечно. Чайник засвистел, оповещая, что вскипел, и я осторожно высвободился из объятий Кевина. Взяв кружки, заварил чай и понёс в комнату, где поставил их на столик. Друг принёс печенье и мои любимые шоколадные конфеты. Я прилёг на диванчик, а Кевин сел на кресло. - И давно ты вспомнил, что ты Рион? - Почти два месяца назад. Ты простишь мне, что не сказал раньше? - Всё в порядке. Ты же всё-таки рассказал, - слегка улыбнувшись, пробормотал Кевин. - Ты же помнишь, что я говорил про Джонатана. - Да, он твой истинный. - Так вот, мне захотелось быть рядом с ним. Сначала я думал, что смогу быть, как замена Линару, но с каждым днём становилось всё труднее и труднее. Он такой заботливый и добрый, чуть ли не пылинки с меня сдувал. А Энди... он как ангелочек маленький. Ни разу не слышал, как он капризничает. Хотя, если не считать тех моментов, когда родители пытались его на руки взять. Но знаешь, когда узнал, что родители выкинули почти все мои одиночные фотографии, оставив лишь Линара и те, где мы совместно... Я понял, больше так не выдержу. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов на кухне и тяжким вздохом друга. - Что мне делать, Кевин? – шептал я, лёжа на диване и смотря в одну точку. - Может, всё же позвонишь родителям? - Родителям? Тем, кто сказал: «Как хорошо, что именно Линар выжил»? Для меня их больше не существует. И так мирился с ними ради брата. – Чуть не крича, я вскочил с дивана и стал метаться по комнате. - А как же Джонатан и Энди? О них ты подумал? – Я просто затылком почувствовал, как друг с болью смотрел на меня. - А что он? Я не мой брат. Ты не забыл? Джонатан выбрал Линара, не меня. Не хочу быть чьей-то заменой, понимаешь? Я всё написал и объяснил в письме. Теперь все мосты разрушены и обратной дороги нет, - последнее я произнёс почти шепотом. Я сел, нет, скорее плюхнулся на диван и спрятал лицо в ладонях, разрыдавшись. Не стоило мне оставаться на те несколько «счастливых» месяцев с Натаном и Энди. Хотелось плюнуть на всё и поехать назад, вымаливать прощения и умолять остаться с ними, но разум гаденько нашёптывал: «ты будешь всего лишь заменой своему брату». Только это и не давало этого сделать. - Я всё понял и поддержу тебя, как смогу. Знаешь, через две недели я уезжаю из города. Меня переводят в дочернюю фирму с повышением. Хочешь поехать со мной? Не хочу тебя оставлять в таком состоянии. Кевин присел около и нежно гладил меня по спине, а потом, нагнувшись, поцеловал в щёку. Сердце сжалось, как же мне хотелось, чтобы мои родители сейчас были со мной и вот так же поддержали. Мне не так уж много и надо было, лишь немного тепла и добрых слов. Ведь не только они потеряли сына. Думаю, я только сейчас осознал полностью потерю брата-близнеца, а ведь он был моей половинкой, мы всегда были вместе, взрослели, шалили, влюблялись той детской наивной любовью, утешали друг друга, когда было больно. А теперь его нет, так же, как и моей истинной любви, которую я сегодня запер глубоко в сердце. Весь вечер проплакав в объятьях Кевина, я всё же решился на новую жизнь, где нет ни родителей, ни умершего брата, ни тем более Джонатана с Энди. - Кевин. Ты ещё не передумал? Мне можно поехать с тобой? - Конечно, Рион. - Я хочу продать квартиру дедушки и вернуть свой паспорт. Мне неприятно будет жить под именем моего брата. - Я понял. Помогу и с продажей, и с паспортом. А теперь давай-ка спать, - сказав это, Кевин поднялся с дивана и, взяв меня за руку, потащил в спальню. А с утра началась беготня по разным инстанциям и сбору самых нужных вещей в дедушкиной квартире. Было решено отправить это на специально арендованный склад, а потом вместе с вещами Кевина переправить в другой город. Было жаль продавать квартиру, ведь столько хороших воспоминаний она хранит, но ради будущего, я был готов сделать это. С паспортом помог знакомый Кевина и приличная сумма на лапку «нуждающимся». Так что, к концу второй недели, все дела были сделаны, оставалось только взять чемоданы и, сев в такси, ехать в аэропорт. *** Самолёт мягко «плюхнулся» на посадочную полосу, а я пытался унять дрожь во всех конечностях своего тела и избавиться от боли в заложенных ушах. Давненько не летал и даже забыл это чувство. Замедлившись, самолёт остановился, и люди стали в спешке вставать со своих мест, чтобы взяв сумки, идти к выходу. Кевин положил ладонь на мою руку и приободряюще сжал её. Я повернул голову и вымучено улыбнулся. - Вот мы и на месте. Теперь всё будет хорошо. - Да, ты прав. Спасибо. Подождав, когда основной поток народа схлынет, мы встали и влились в очередь. На улице накрапывал дождик, как бы вторя моим чувствам, бушующим в моей душе. Взяв два огромных чемодана, вышли из здания аэропорта и, сев в такси, поехали в квартиру, которую временно выделили Кевину. Мы решили как можно скорее начать поиски удобного для двоих жилища. Хотелось сразу обосноваться на одном месте и не прыгать туда-сюда. Да и то жильё, которое выделили другу, мне дико не понравилось. - Завтра же начнём поиски, - заверил меня друг. Сказано, сделано. С утра Кевин уехал на работу осмотреться, а я, накупив журналов, плюхнулся на диван и занялся поисками. И к приходу домой друга у меня было отмечено около двадцати вариантов. Часть из них Кевин отбраковал, и следующую неделю мы бегали по оставшимся вариантам. То места мало, то слишком далеко от работы, то нужен был капитальный ремонт, то соседи шумные, то цена не соответствовала той, которая была указана. Под конец осталось два варианта. Оба были приемлемы и по цене и по месту расположения. Квартира с тремя спальнями, большой кухней и гостиной и небольшой дом. Кевин был за второй вариант, а я за первый. Спорили мы всю вторую неделю, а когда решились всё же на квартиру, она была куплена. Поэтому пришлось брать дом. Пока Кевин работал, я обустраивал дом. В нескольких комнатах и на кухне нужен был ремонт. В выходные съездили в магазин и купили кровати, так же выбрали краску и плитку. На улице стояла дикая жара, а в доме работники красили стены и резко пахло краской. Меня постоянно тошнило от этих запахов, а от духоты кружилась голова. Я терпел всю третью неделю пребывания в новом городе, отсыпаясь лишь в выделенной фирмой квартирке. Как только всё было готово, отмыто, проветрено и расставлено, мы с другом сразу же переехали в дом. Но вот тошнота не проходила, а к этому прибавилась вечная сонливость, упадок сил и ломота в костях. Кевин, испугавшись, сразу же потащил к доктору, завезя меня в частную клинику перед работой. На следующий день, еле притащившись к врачу, я сидел, как пристукнутый пыльным мешком, и смотрел на него, будто бы у него выросла ещё одна голова. - Вы уверены? – в который раз я спросил бету. - Абсолютно уверен. Все симптомы и анализы указывают на это, - сказал врач, смотря на меня с улыбкой, как на неразумное дитя. - Но как же... что же... Божеее... Что мне делать-то? - Вы это у меня спрашиваете? Это уже вам решать. У вас есть несколько недель, чтобы всё взвесить и сделать правильный выбор. Так что думайте. - Спасибо. – Я, как безвольная кукла, встал и уже хотел уйти, но врач остановил меня. - В любом случае вам придётся обратиться к специалисту. Если нужно будет приходите, подскажу. - Угу. Спасибо ещё раз. Придя домой, я лёг на диван и так пролежал до вечера, пока не пришёл Кевин. Он встревожено вбежал в комнату и, заметив меня, встал на колени передо мной. - Рион. Милый. Что с тобой? Что сказал врач? – прошептал друг. - У меня будет малыш. Доктор сказал, ему уже где-то шесть недель. - Ты ведь не будешь делать аборт? – схватил меня за руки Кевин и с надеждой посмотрел на меня. - Не смог бы. Ведь это ЕГО малыш. Мой и его, как я могу так поступить? - приложив ладонь к животу, я провёл по нему рукой. - Ты сообщишь Джонатану о беременности? - Нет. Он может отобрать его у меня. Да и не забывай, что я хотел начать новую жизнь. Я точно знаю, Джонатан настоящий джентльмен и предложит пожениться, узнав о ребёнке. Но опять же, я буду, как замена. - Всё будет хорошо. Я буду тебе помогать. Вместе мы справимся, вот увидишь. Кевин сел возле и обнял меня, а я уткнулся ему в плечо, но слёз не было, их я уже выплакал до приезда сюда. Немного страшила неизвестность, но малыш под сердцем и друг рядом как-то сглаживали и развеивали все плохие мысли. Я всё же сходил к тому доктору и вместе мы выбрали хорошего специалиста. Сначала тот бедолага был в шоке, что на все приёмы я приходил с омегой. Ведь все нормальные беременные омежки приходят или одни или со своими альфами, но потом, видать, привык. Кевин даже в шутку спросил, не поприкалываться ли над ним, притворившись парочкой. Я тогда, помню, засмеялся и, пожурив друга, сказал, что не надо доводить человека до инфаркта. Мы покупали разную литературу про беременность, где молодые папочки описывали свои истории. Я даже завёл дневник и каждый день записывал свои ощущения. Сначала я писал очень мало, ведь на раннем сроке не особо что-то чувствуешь, но потом малыш подрос и стал пинаться, а живот рос как на дрожжах. Кевин, смеясь, говорил, что в «арбузике», как он любил называть моё пузико, растёт слоник. На начальных месяцах другу пришлось не сладко. Я всё время капризничал и делал это часто и со смаком. Это я хочу, этого не хочу и не буду, без причины начинал плакать, говоря, что меня никто не любит, а уже через пару минут мог замолчать и погрузиться в раздумья или же засмеяться. Настроение скакало, как лошадь на родео. А ещё я любил звонить Кевину на работу, тем самым отвлекая его и просить привезти из магазина то или иное. Утром мог отказаться от нормального завтрака и съесть всю банку маринованных огурцов, а на обед огромный кусок пирога и заесть это шоколадкой. Зато какой кайф я получал от этого, и малыш вроде был счастлив. Пинаться он начинал лишь тогда, когда ему что-то было нужно. Тогда закрывал глаза и мысленно представлял его пожелания. Как ни странно, но я, кажется, всегда угадывал, потому что малыш затихал. К последним месяцам вроде всё улеглось, и я спокойно вздохнул. Настроение перестало скакать и под строгим надзором доктора и моего друга, я стал питаться, как полагается. В прошлое ушли мои, так обожаемые, маринованные огурчики и куча пироженок, тортиков и шоколадок с мороженым. Взамен, на столе всегда можно было найти различные фрукты, а в холодильнике свежие овощи. Чаще всего меня можно было найти в спальне или гостиной, где я дрых с книжкой в руках. Роды. Нет, нет. Лучше я не буду о них вспоминать. Но малыш был настолько велик, что пришлось делать кесарево. Никогда не забуду того момента, когда в первый раз взял его в руки. Это было что-то, даже держа Энди, я не испытывал такого. Нежность затопила моё сердце и захотелось отгородить это маленькое чудо от всех бед.