Love of the color of blood

Ямато пришел в себя. Первые несколько секунд он не мог осознать, где он и как тут оказался — темнота и тишина вокруг дезориентировали, но после некоторой нерешительной паузы воспоминания нахлынули на него: вот, они с Саем идут в деревню Скрытого Дождя, их перехватывают Акацки, тяжелый разговор и его берут в плен, а Сай… А что случилось с Саем?! Конан, кажется, так ее зовут, обернув тело Сая в бумажный кокон, куда-то ушла с ним, а его просто вырубили. И вот, теперь он тут, без малейшего представления, где он, сколько времени прошло и как отсюда выбираться. Голова несильно, но назойливо болела, грозя перерасти в полноценную мигрень. На лице непривычно ощущалось легкое дуновение сквозняка — возникло ощущение, что чего-то не хватает. Проведя рукой по лицу и не нащупав протектора, Ямато только криво усмехнулся. Ну разумеется, они сняли с него всю атрибутику ниндзя. Спасибо, что одежду хотя бы оставили. И то… Тут Ямато ощупал себя — это какие-то непонятные лохмотья, а не его одежда. А сам он лежал на дурно пахнущей, гнилой соломенной подстилке. Мужчина осторожно встал и, прижимаясь к холодной сырой стене, вслепую побрел вдоль неё, ощупывая пальцами неровную кладку. Пальцы ноги внезапно коснулись какого-то холодного, округлой формы предмета. Ямато слегка оттолкнул это пальцами ноги, но не рассчитал усилие. Предмет покачнулся, а потом опрокинулся и с неприятным звуком покатился по полу. Спустя пару секунд между пальцев ног потекла струйка воды. Мужчина чертыхнулся — похоже, он только что опрокинул жестяной стакан с водой. Он нагнулся, пошарил рукой в темноте, поднял стакан и, задрав голову, прижал его к губам, надеясь, что там хоть что-то осталось. Увы. Лишь несколько капель скользнули по губам, не утолив жажды, только сильнее раздразнив. Откинув пустую жестянку, он продолжил движение вдоль стены, и спустя несколько секунд снова задел злосчастный стакан. Каменная кладка сменилась холодным металлом — похоже, это были прутья решетки его камеры. Так, обойдя свою камеру по периметру, Ямато приблизительно оценил ее форму и размеры — это была небольшая квадратная камера, длина стены около двух метров. На этом его интерес к месту пребывания угас. Похоже, ничего сложного, он легко сможет отсюда выбраться. Ниндзя сложил печать — сначала одну, потом — еще, и еще — ничего не происходило. Мужчина удивился и растерялся — никогда еще управление чакрой не подводило его. Он несколько раз сжал и разжал кулак, и только тут почувствовал, что на его запястьях что-то болталось. На ощупь оно больше всего напоминало пластик. Связав отсутствие контроля над чакрой с этими браслетами, Ямато пришел к нехитрому выводу, что на его руках закреплены устройства, подавляющие чакру. Теперь он был обычным узником, простым человеком, неспособным противостоять Акацки и полностью подвластный их воле. Без особой надежды, но он все-таки попытался разбить их об стену, но, кажется, пластик оказался очень прочным — он не поддавался никакому воздействию, которое он мог создать в текущем своем положении. Ямато сел обратно на солому, закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, успокоился и прислушался. Сначала вокруг была только давящая тишина, но уже через минуту он стал различать тихие звуки. Где-то равномерно капала вода, кажется, шуршали крысы (от голода теперь точно не умрет). Еще дальше он услышал чьи-то тихие шаги. Они не приближались, а, скорее, кто-то ходил кругами. Они то приближались, то удалялись вновь. Ямато открыл глаза, на ощупь пробрался к прутьям и крикнул в темноту: «Эй!» Конечно, ему никто не ответил. Зато он услышал шепот прямо у себя над ухом: «Привет». Ямато развернулся и наугад вслепую выбросил кулак в то место, откуда послышался голос. Вместо ожидаемой мягкости чьего-то лица, рука встретилась с камнем. Боль прокатилась от костяшек до самого плеча, затем вернулась обратно, усиленная стократ. Ямато сжал зубы и другой рукой обхватил ушибленную кисть и сложился пополам, непроизвольно баюкая ее. Неизвестный обладатель шепота, тем временем, участливо продолжил со стороны другой стены камеры: — Ай, ай, ай. Больно? — Черт побери, кто ты?! — Не узнаешь? Хмм, я вроде уже представлялся тебе. Ничего, представлюсь еще раз. Меня не затруднит. Зецу. Сквозь боль, Ямато стал вспоминать — точно, был там еще один, двуликий, который ему сообщил что-то про эксперименты, в которых требуется его, Ямато, участие. Тогда Зецу вырос словно из пола, впрочем, скорее всего, он точно также может прятаться в стенах, а значит, наблюдал за ним все это время. В темноте. Хотя может, для Зецу это и не было темнотой. Черт его разберет. — Кстати, все думал, говорить тебе или нет, но скажу, пожалуй, прежде, чем ты тут охрипнешь — зря ты кричишь. Это одно заброшенное подземелье, куда никто кроме меня попасть не может. По большому секрету, даже остальные члены Акацки не в курсе, где оно. Одно из старых, еще основанных задолго до рождения твоего прадедушки, хе-хе. Во время первой великой войны Шиноби. Оно неглубоко, но вход в него замурован. Я случайно нашел его — идеальное место для содержания пленников, не находишь? С одной стороны, они могут слышать жизнь вокруг, пусть и плохо (просто сейчас ночь, днем ты услышишь голоса людей), а днем кричать хоть до потери голоса — никто их не услышит. После этого пленники становятся намного покладистее. Боль в руке уже почти ушла, и Ямато спросил: — И что ты от меня хочешь сейчас? Ты упоминал о каком-то эксперименте. В чем его суть? — Не так быстро, не так быстро! — восторженно заверещал Зецу. — Всему свое время, мой дорогой… Напомни, как тебя зовут? — Не твое дело. Уверен, что ты и сам прекрасно помнишь. — Ну, неважно. В конце концов, буду звать тебя «мой дорогой». Этого достаточно. Он снова жеманно захихикал, а Ямато невольно вспомнилось, что двуликий некогда называл его симпатичным. Ну, точнее, белая половина его лица. Капитана передернуло. — Ты побудешь здесь еще некоторое время, мой дорогой, — продолжил Зецу. — Я скоро вернусь. Не скуча-ай, — кокетливо протянул он. Послышалось легкое шуршание и все затихло. Ямато лег на спину и уставился вверх, в темноту. Оставалось только ждать.

***

Дождь перестал. Конан вышла из здания и, невесомо и изящно ступая по мокрым камням, пошла обратно в лес, откуда она привела путников до этого. Бумажный саркофаг медленно двигался за ней. Углубившись в чащу, она постояла некоторое время, прислушиваясь к шорохам и шелесту вокруг, потом сложила печать — маленькая серая бумажная птичка полетела обратно к строению, от которого они только ушли. После этого Конан все также неслышно продолжила свой путь. Лежащий в саркофаге без сознания Сай пришел в себя. Ему было очень душно, тесно и темно. И он почти не мог пошевелиться — что-то сжимало его вокруг. Не без усилий он извлек из поясной сумки кунай и попытался выбраться. Бесполезно — кунай не мог проткнуть этот материал. Сай задумался, пытаясь понять, что это. Больше всего было похоже на бумагу. Похоже, усиленная чакрой. Ну, тогда можно попробовать влить чакру в кунай и проткнуть бумагу. Сай сосредоточился и… Получилось. Он выбрался из бумажного плена — и неожиданно упал лицом в жидкую грязь, немедленно залепившую рот и глаза. Бумажный саркофаг за его спиной зашелестел, разлетаясь на на тысячи клочков, хотя парень и не мог этого уже видеть, и развеялся. Поднявшись, Сай сплюнул землю и грязными руками попытался вытереть глаза. Кое-как ему это удалось, ниндзя открыл глаза, осмотрелся и увидел прямо перед собой Конан. Она равнодушно взирала на его попытки привести себя в порядок. — Снова привет, — вспомнил о приличиях Сай, улыбнувшись. — Интересный у тебя юмор. Тебе нравится смотреть на парней в грязи? Конан не улыбнулась в ответ. Сай продолжил отряхивать грязь, но вместо этого размазал ее еще сильнее. Неожиданно он заметил резкое движение с ее стороны, и приготовился отпрыгнуть, схватившись за свой меч за спиной, но услышал только хлопок, после чего его обдало мощным потоком воздуха, столь мощным, что вся грязь на одежде просто слетела, но, при этом, кожа на лице ощутила лишь легкое покалывания потока воздуха, наполненного чакрой. «Ювелирная работа», — отметил про себя Сай. — Спасибо, — поблагодарил он. — Иди за мной, — просто произнесла девушка — Что с капитаном Ямато? — О нем позаботятся. Это уже не твое дело. — Мне не подойдет этот ответ. Я возвращаюсь. Сай, действительно, остановился и развернулся, пытаясь определить, где находится логово Акацки. — Тебе нельзя возвращаться, — впервые за все время в голосе Конан прозвучало нечто, похожее на обеспокоенность. — Тебя убьют. А мне стоило больших усилий сохранить тебе жизнь. — Зачем же тебе понадобилась моя жизнь? Она не ответила. — Пока ты не скажешь, зачем, а также, что будет с капитаном Ямато, я отказываюсь следовать за тобой и вернусь за ним сам, — уперся Сай. Еле заметно вздохнув, Конан подошла к нему вплотную — они оказались примерно одного роста. Сай слегка вздрогнул, разглядывая оказавшиеся так близко ее серьезные светло-карие глаза и едва заметные возрастные морщинки на сухой коже вокруг глаз. Ему было немного некомфортно от такой близости, особенно когда она вдруг обхватила одной рукой его затылок, притягивая его еще ближе к себе. Они коснулись друг друга лбами. Сай развел руки, стараясь не коснуться ее случайно. — Мне 35 лет. Я повидала многое. Я — одна из основателей Акацки, — одними губами прошептала она. — Кое-что поменялось с приходом новых членов — но я все также предана идеалам Акацки. Той Акацки, которая была создана еще при Яхико. То, что происходит сейчас внутри организации — далеко от этих идеалов. Я помогаю тебе, потому что единственная причина, по которой я остаюсь в ней — это… Пейн. Он слишком запутался в происходящем. Я дала одному человеку слово оберегать… Неважно. Найди Наруто, защищай его в назревающей войне — я хочу, чтобы он выжил и встретился с Пейном. Я много слышала об этом мальчике. Его можно назвать невероятным. Болваном, но все-таки невероятным. Возможно, их разговор напомнит Пейну о том, к чему мы когда-то на самом деле стремились. А теперь — за нами следят, поэтому… Она неожиданно поцеловала его. Сухим, холодным поцелуем, в котором не было ни намека на чувственность. Глаза Сая расширились. Он так и не знал, что делать — это был его первый поцелуй и он совершенно не понимал, как себя вести. Но что-то в груди разливалось незнакомым ранее теплом. Он не понимал, что это — даже непонятно, приятно это или нет. Она сама прервала поцелуй со словами: «Этого достаточно, за нами больше не следят. Идем». Конан двинулась вперед, а Сай задержался на мгновение, озадаченный собственными ощущениями.

***

Высокий ниндзя с длинными рыжими волосами, незаметно сопровождавший Конан и Сая, после их поцелуя отошел от дерева и одним прыжком исчез в ветвях. В это время, где-то недалеко отсюда, худой, изможденный мужчина с длинными вишневыми волосами, больше напоминающий обтянутый кожей скелет, чем человека, открыл глаза. Он был один в пещере. Лицо его было мрачно, а в его мыслях стояла четкая картина, как Конан, его верная Конан целует этого мальчишку из враждебной деревни Листа. Он снова закрыл глаза и еле заметно сжал кулаки.

***

Конан вывела его, наконец, обратно на дорогу. — Я позабочусь о твоем товарище, а ты помни о том, что я попросила тебя выполнить — сказала она напоследок и, закрыв глаза, разлетелась на сотни бумажных листов. Сай остался в одиночестве. Он испытал непонятное чувство и совершенно не знал, что же делать с ним дальше. Неожиданный порыв холодного осеннего ветра продрал холодом до костей. Юноша поежился и повернулся лицом к тому направлению, откуда они пришли несколько часов назад еще вместе с Ямато. Вдруг прямо перед ним возник один из нинкенов Какаши. Кажется, его звали Паккун. — Сай-кун. Сообщение для тебя от Какаши, — бодро отрапортовал пес, но вдруг потянул носом. — С кем ты здесь был? Я чувствую незнакомый запах. И где твой спутник? Сай вздохнул.

***

Наруто в очередной раз беспокойно перевернулся на полу. Ему только что приснился кошмар, разбудивший его. Несмотря на то, что было тепло, тело все равно сотрясала мелкая дрожь. В его кошмаре погибали Сакура и Какаши-сенсей. В каком-то темном и холодном месте. Тяжело дыша, будто не во сне, а наяву умирая от недостатка воздуха, Наруто резко сел и откинул покрывало. С возрастающими успехами в освоении чакры природы, он начал видеть сны — или видения? — порой, пугающие его своей ясностью. Сначала он видел прошлое, что происходило задолго до его рождения. Когда он сказал об этом Фукасаку, тот с серьезным видом кивнул и отметил, что он, Наруто, «прог-рес-сирует» (Наруто даже повторил его с трудом) необычайно быстро. И рекомендовал немедленно обратиться к нему, когда видения прошлого и настоящего закончатся. Вот такая туманная, как вначале показалось мальчику, рекомендация, потому что как отделить видения настоящие от будущих он не знал. Вскоре оказалось, что опасения его напрасны. По косвенным признакам, да и по какому-то обострившемуся внутреннему чутью он безошибочно знал, что ему именно ему привиделось. Обычно, такие видения приходили во время многочасовых медитаций, когда Наруто настолько сливался с энергией природы, что мог видеть со стороны себя, насекомых в десятках километров от него, охотившихся зверей… А иногда — Коноху. Другие деревни он смотреть как-то не пытался — в голову просто не приходило. А может, не хватало той сильной эмоциональной связи, которая у него была с Деревней Скрытого Листа, — этого Наруто не знал. А сегодня ночью… «Это был всего лишь сон», — убеждал он себя, но на душе все равно было тревожно. И вот, устав от терзающих его сомнений, Наруто решительно поднялся с пола и отправился будить Фукасаку… — Она закричала, а потом их засыпало камнями, — закончил свой сбивчивый пересказ сна Наруто. Фукасаку долго молчал. Шима, с тревогой поглядывая на Наруто, пыталась поймать взгляд мужа, но тот упорно ее игнорировал. Наконец, Фукасаку произнес: — Наруто, сейчас это всего лишь сон. — Шима открыла было рот, но Фукасаку остро взглянул на нее, заставляя умолкнуть, и продолжил. — Ложись спать, Наруто. Иногда приснившийся кошмар всего лишь приснившийся кошмар. Тебе завтра рано вставать, и завтра мы попробуем войти в режим Отшельника. Думаю, ты уже готов. Хороших снов. Фукасаку нахохлился и Наруто понял, что разговор закончен. Кивнув, он вышел из их домика, но его так просто было не провести. Наруто отошел подальше, сел в позу для медитации и сосредоточился. Спустя немного времени, он смог выйти за пределы сознания и нашел дремавшего на ветке неподалеку от дома Шимы и Фукасаку лемура. Мысленно извинившись, Наруто воспользовался его сознанием и подобрался поближе к окну, и попал прямо в разгар ожесточенного спора. — Ты должен был сказать ему, Па! — рассерженно шипела Шима. — Малыш должен знать, ведь это его друзья! — Иногда шиноби вынужден чем-то жертвовать. Наруто не закончил тренировки, и если он сейчас все бросит и помчится на выручку друзьям — все пропало, — упрямо отвечал Фукасаку. — И где только носит Джирайю! Жабы помолчали. — И все же тебе небезразлична судьба друзей Наруто, почему ты в этом не признаешься, — с легким укором спросила Ма. — И ты так же переживаешь за них. Ответа не последовало, а заглянуть в комнату Наруто-лемур не решался, боясь обнаружить себя. — Хорошо, хорошо! Ты права! Хотел бы я отправить Джирайю в деревню, посмотреть, все ли в порядке, но он опять на своем задании… Внезапно Наруто выкинуло из сознания животного, а сам он оказался в темном коридоре, которого не встречал доселе на горе Меобоку. Парень обнаружил себя в позе лотоса на холодном каменном полу. Было неудобно, и все тело затекло. — Как я сюда попал, даттебайо! — удивленно вслух произнес Наруто, но конечно ответа не услышал. — Ладно, что бы это ни было, важнее то, что старик Фукасаку обманул меня, и мне надо поскорее выбираться отсюда, чтобы предупредить или спасти Сакуру-чан и Какаши-сенсея. А с тренировками… Пока оставлю-ка я клона. Удовлетворенно кивнув самому себе, Наруто снова посмотрел на одинаково темный с двух сторон коридор, и в то же время, отсутствие света не мешало — в этом месте он мог видеть в темноте как днем, поэтому, повинуясь интуиции, он выбрал направление и пошел вперед. К сожалению, здесь было холодно, промозгло, душно и сыро, а он как был в одних шортах, так и остался. Ступать по холодным пыльным камням было неприятно, а от царящего вокруг холода кожа покрылась противными мурашками. Наруто шел довольно долго и однообразные каменные стены и тишина вокруг стали ему надоедать, пока вдруг не споткнулся и не ударился пальцем ноги о камень. Выругавшись, парень посмотрел на пол — начиная с этого места и дальше камней становилось все больше, а в конце коридора явно какое-то нагромождение… В груди екнуло. Здесь произошел обвал. Совсем как в его сне. Значит, на самом деле, сейчас он на горе Меобоку, а это лишь очередное видение, но почему сердце так сильно заколотилось в ушах? Наруто приблизился к завалу и стал убирать камни, один за одним. Казалось, прошло много часов, прежде чем он вдруг не почувствовал что-то чужеродное в этой каменной гряде. Какие-то грязные слипшиеся нити… Наруто повертел их между пальцами, и дернул было, чтобы отбросить, но не получилось. Казалось, они за что-то зацепились. Холодная капля пота медленно стекала по виску. Он отодвинул еще несколько камней, и… увидел явно чью-то голову. Точнее, то, что от нее осталось. Едва осознав, что это полуистлевший мертвец, Наруто испуганно отпрыгнул назад, споткнулся, и ударился головой об пол так, что в глазах все померкло на мгновение. Придя в себя, он, потирая ушибленный затылок, осторожно приблизился к мрачной находке. Грязь, пыль и тлен почти стерли все оттенки с одежды и волос погибшего, но… Бандана. Наруто, преодолевая страх и отвращение, осторожно протянул руку к ней и попытался стянуть, но повязка неожиданно крепко сидела на голове. Потянув сильнее, он услышал тихий треск со стороны шеи мертвеца, и остановился. Пальцем стер слой пыли и замер. Бандана Конохи. С металлом камень не справился, и несмотря на множество вмятин, знак деревни Листа все еще отчетливо проступал. Наруто еще раз взглянул на тело и с ужасом стал замечать, что придавленное камнями тело перед ним — никто иная, как Сакура Харуно. Она так же повязывала бандану… Изуродованное камнями и разложением, в лице трупа еще угадывались знакомые черты. И в его сне она погибла под камнями. Сколько времени она пролежала здесь? Наруто страшно закричал, отступая и дрожа всем телом, и вдруг пришел в себя уже в теплом климате Меобоку, лежа на земле, со следами слез на испачканных черноземом щеках, бешено колотящимся сердцем и тоскливой пустотой в душе. Темно-синее небо над его головой постепенно бледнело, уступая место едва занимающемуся рассвету.

***

Наруто принял твердое решение немедленно выдвинуться в путь. Это даже не обсуждалось. Конечно, он понимал, что прерывает обучение в середине, а также, чем это чревато, но чувство тревоги за друзей снедало его. И потом, он планировал оставить здесь клона — Фукасаку уже очень редко бил его палкой, так что вероятность, что клон развеется от внезапного удара — намного ниже. А потом, когда его хватятся, он уже закончит. Во всяком случае, он надеялся на это. Сложив печать, парень создал свою копию, и клон отправился спать дальше, а Наруто бесшумно оделся, уложил в рюкзак свитки, кунаи, сюрикены, и, окинув прощальным взглядом свое временное жилище, легкой поступью вышел. Но как бы ни легки были его шаги, уйти незамеченным ему не удалось. Фукасаку и Шима украдкой следили за ним. — Шшш, ты думаешь, это разумно, отпускать его вот так? — обеспокоенно прошептала Шима. — Более чем, Шима, — жабий мудрец довольно улыбался чему-то, ведомому ему одному. — Более чем.