Love of the color of blood

-Итак, распределяю по командам. Сакура, ты будешь в команде со мной. Наруто, ты в команде с Саем. -Я…и…он.! — сквозь зубы с ненавистью процедил Наруто, с отвращением смотря на улыбавшегося ему Сая. -Капитан Ямато! — вмешалась Сакура. — Я и Наруто давно знакомы и знаем возможности друг друга. Не лучше было бы, если бы в команде были я и он? -Верно-верно, Сакура-тян! — с еле скрываемой радостью подхватил Наруто. — А вы возьмите себе Сая. -Сакура, ты — единственный медик в команде, — серьезно произнес Ямато, игнорируя Наруто. — В случае нападения я могу защитить тебя, потому что (уж прости, Наруто!), боевого опыта у меня больше. Мы не можем тобой рисковать, Сакура, — тем временем продолжил джоунин. — Поэтому ты будешь со мной. И это не обсуждается! Теперь всем спать. Завтра мы проведем тренировку и я своими глазами увижу, на что вы способны. Расстроенные Наруто и Сакура разошлись по своим местам, Сай с непроницаемым лицом подошел к Наруто. — Я рассчитываю на тебя, — и снова эта фальшивая улыбка. Наруто сжал кулаки, резко развернулся к Саю спиной и бросил: «Все сказал?! Теперь проваливай до утра!» Сакура лишь вздохнула: «Наруто… Понимаю твои чувства, но это необходимо нам всем, если мы хотим вернуть Саске». Ямато еще долго сидел у костра, задумчиво глядя на еле теплящийся огонек, перебирая в памяти события сегодняшнего дня. «Да-а, это было однозначно не самой лучшей идеей: поставить Наруто и Сая в одну команду, но… Ему же пора повзрослеть. Пора научиться держать себя в руках. «Что бы там нас всех ни ждало впереди, его сейчас будет сдерживать мое тайное задание проследить за Саем, — затем его взгляд переместился на заснувших ребят. — Какие же они все-таки все еще дети. Вроде бы сильные и талантливые, но обуреваемые гормонами, эмоциями, переживаниями… Порой, я даже задумываюсь, а не слишком ли рано мы отправляем таких детей на столь серьезные задания? Не слишком ли рано мы вынуждаем их взрослеть? Сакура, Наруто, Сай из Корня… Такие дети и, одновременно, жесткие, не по годам… Уже умеющие убивать. Что, если лишая их детства, мы лишаем на самом деле самих себя чего-то более важного?» — не закончив мысли, Ямато порывисто встал, потянулся, затушил огонь, положил рюкзак себе под голову и довольно быстро уснул.       В это время, в больнице не спал Хатаке Какаши. Боль и голод не давали заснуть. Как и мысли. Он волновался за Наруто, волновался за Сакуру и очень жалел, что не смог пойти с ними. И еще этот Сай… Оставалось надеяться лишь на Ямато, что он защитит их, не даст Наруто потерять контроль над собой и выпустить девятихвостого, а еще не допустит гибели Сакуры, ведь это была его личная просьба… Некоторое время назад — И, Тензо, мне нужно кое-что сказать тебе. Наедине. Я прошу остальных покинуть нас, — произнес Какаши. Цунаде, Шизуне и Джирайя удивленно посмотрели на него, но все же не стали задавать вопросов и вышли. — Тензо, я хочу попросить тебя еще кое о чем. Присмотри за Сакурой. Несмотря на то, что она прошла обучение у Цунаде, все же я боюсь за нее. Какой бы сильной она ни выглядела, она все же так и осталась самым уязвимым звеном команды. -Какаши-семпай, хорошо что это не слышит Цунаде. За то, что вы подвергаете сомнению навыки ее личной ученицы, она бы вас просто избила, не посмотрев, что вы тяжело ранены. -Нет-нет, Тензо, — через силу улыбнулся Какаши. — Я же не спорю, ни в коем случае не оспариваю, что Сакура уже намного сильнее чем раньше, намного опытнее и увереннее, и ни в коей мере не умаляю ее умений, но… Наверное, я просто старый дурак, раз слишком сильно переживаю за нее. Может, по старой памяти, когда ей вечно доставалось… — Хорошо, Какаши-семпай, не беспокойтесь, — перебил его Тензо.- Я присмотрю за ней из уважения к вам, причины можете не придумывать, это неважно для меня. — Что ж, спасибо, Тензо. Я знал, что могу положиться на тебя.       И теперь Какаши вспоминал этот разговор, но что-то его продолжало беспокоить. Не хотелось надолго оставлять Сакуру одну столь далеко от себя… Ведь… Она могла вспомнить кое-что весьма постыдное о нем… Тогда, на миссии по спасению Гаары, когда его команда и их спутники из деревни Песка устроили первую ночевку — тогда он впервые использовал шаринган на ниндзя из своей команды. И просто чудо, что никто этого не заметил. Или может ниндзя из соседней деревни было просто наплевать, что он делал. Сам же он едва ли понимал, что именно на него тогда нашло, но рядом с ней в неожиданно располагающей к уединению обстановке, он снова потерял контроль над собой… А ведь прошло целых два с небольшим года с того раза, как он обнаружил, что испытывает к ней что-то большее, чем отеческие чувства наставника, но он так надеялся, что уже избавился от своей страсти. Оказалось, нет. Когда после двухлетнего перерыва он встретил Сакуру у Цунаде, старые чувства, казалось, давно и надежно похороненные, вспыхнули снова, и на этот раз, выносить их было намного тяжелее чем тогда, в ее детстве, когда он испытал к ней платонический интерес. И вот, он приветливо общался с ней в кабинете Цунаде, а она — радостно улыбалась ему, словно встретила после долгой разлуки старого друга, но ведь для нее так, по сути, и было… Воспоминания двухлетней давности. Маленькая девочка отчаянно плачет около ворот, он видит ее и понимает, что должен утешить, но как же он зол на Саске за то, что тот бросил тех, кому был дорог. Как эгоистично он поступил! И как же злят эти ее слезы по Саске! Но он — наставник, он должен улыбаться, он должен быть сильным и должен поддержать ее. Он обнял маленькую Сакуру, прижал к себе, осторожно погладил по волосам. От такого проявления сочувствия девочка окончательно потеряла самообладание и разревелась с новой силой. И тут он помнит смутно: осторожно и утешительно коснулся сквозь маску губами ее волос… Вдохнул их запах… «Маленькая девочка, — подумал он тогда с внезапной, подозрительной нежностью. В груди что-то сжалось. Его затошнило. — Это неправильно, это отвратительно, что за ненормальные чувства к ребенку?». Какаши деликатно отстранил ее от себя тогда и беззаботно улыбнулся, обещая, что все будет хорошо, а она сделала вид, что поверила этой чертовой улыбке, и они оба сыграли в игру: он — что убедил, а она — что поверила.       И вот, спустя два года, когда она выросла, и при взгляде на нее он больше не думает о совращении малолетних, его чувства оформились во что-то куда менее невинное. Когда он бывал свободен, то незаметной тенью ходил за ней, следил, ничем себя не выдавая, и не имея даже какой-то определенной цели для такой слежки. И даже когда их объединили в одну команду в совместной миссии в деревню Скрытого Песка, в компании ниндзя из этой деревни, он сначала ничего не планировал, но ночью сидя у костра, под открытым звездным небом, только они вдвоем и не спали, и какое-то доверительное общение старых знакомцев установилось между ними, он, залюбовавшись на игру света от языков пламени на ее довольно миловидном лице вдруг понял с пугающей ясностью, чего на самом деле хочет от нее. Под каким-то практически надуманным предлогом он отвел ее от костра подальше от спящих Наруто, Темари, Сая и бабули Чиё, даже удивляясь, что девушка вдруг решила пойти с ним, хотя он до последнего надеялся, что она откажется, и тогда он не будет вынужден… Не будет вынужден сделать то, что задумал. Когда они ушли на достаточное расстояние, он, улыбаясь, начал стягивать маску с лица. В небе стояла неполная луна и ее света было достаточно, чтобы она успела рассмотреть его лицо. Девушка улыбнулась и он даже успел увидеть в ее глазах налет ликования (еще бы, сенсей снял перед ней свою неизменную маску и она теперь сможет дразнить Наруто, что видела его), как он, наклонившись, поцеловал ее. Сначала довольно невинно, неуверенно, но потом, спустя несколько секунд, еще до того, как она оправилась от изумления и могла бы оттолкнуть его — очень настойчиво и даже где-то грубо. Наконец, она пришла в себя и попыталась отстраниться, вывернуться, но он, не разрывая их поцелуя, схватил ее за плечи, заведя ей руки за спину. Она попыталась атаковать его, но не своим фирменным ударом сконцетрированной в руке чакры (он был свидетелем этого, когда она с Наруто отнимали у него колокольчики на тренировочной площадке), а обычным кулаком, но он без проблем отразил этот удар. Активировав, наконец, шаринган, он полностью обездвижил ее, погрузив во власть иллюзий, и когда она уже перестала сопротивляться, медленно стал раздевать ее, целуя губы, шею, грудь, живот и ниже. Постепенно лицо ее расслаблялось, а глаза прикрылись от удовольствия. Когда девушка была достаточно готова, он так резко вошел в нее, что она даже охнула (здесь он обеспокоился, не выйдет ли она из-под контроля иллюзии из-за боли). Но ничего больше не произошло, и он продолжил двигаться уже куда плавнее. Наконец, почувствовав, что она уже почти достигла кульминации, расслабился сам. Практически одновременно они оказались на высшей точке удовольствия. А немного после он прошептал: «Прости, Сакура, но это для твоего же блага», — снова активировал шаринган и заставил ее позабыть об этой треклятой ночи. И еще он помнил свои слезы от невыносимого чувства утраты в груди. На следующее утро он был мрачен, выглядел невыспавшимся и уставшим — еще бы, ему пришлось потратить так много чакры на вчерашнюю технику. А у Сакуры сильно болела голова (последствия от техники иллюзий). Утром она его почему-то избегала. Однако, уже когда они были в пути, ему показалось, что Темари все же заподозрила что-то в его простом вопросе, выражающем лишь беспокойство о здоровье Сакуры. А сама Сакура почему-то промолчала в ответ, только лишь сильнее оттолкнулась ногой от ветки дерева, и оставила его позади, нагоняя Наруто. Что и говорить о том, чтобы ей открыться… «Кем я был бы для нее, если бы она узнала правду? Не более чем старым извращенцем», — с такими невеселыми мыслями Какаши пролежал до утра. И, глядя в занимающийся рассвет, прошептал еле слышно: «Как ты сейчас, Сакура?»