Love of the color of blood

Наруто снова проснулся от своего повторяющегося кошмара. Вот уже который день ему снится один и тот же сон: как он в облике демона-лиса убивает дорогих ему людей. В мучительно откровенных кровавых подробностях. Точно, это лис шалит. Злится, что Ямато его снова заточил. Узумаки вытер испарину с лица. Кровать снова была насквозь мокрой от пота. Наруто вздохнул, поднялся, подошел к столу. Там был только вчерашний стакан молока. Сойдет, неплохо. Шумно одни залпом допил его. В полумраке комнаты еле заметен беспорядок и так даже выглядит лучше: почти не видно, что одежда небрежно разбросана по углам, а единственный стул каким-то немыслимым образом изогнут и, похоже, сломан. «С добрым утром тебя, Наруто» — невесело подумал юноша и, подхватив с пола свой оранжевый комбинезон, сел на кровать и с какой-то отстраненностью стал надевать его. Перед глазами все стояло исказившееся от боли лицо Сакуры. «Чеееерт!» — Наруто опустил голову с силой сжал кулаки, так, что ногти впились в ладонь. В дверь постучали. — Кого там еще… Аа, это вы, извращенный отшельник. Что-то случилось? — Наруто, могу я пройти? — Да, конечно же — как-то слишком безразлично отозвался парень. — Входите. Джирайя прошел в комнату. — Какой же у тебя тут беспорядок, Наруто! — А, это… — неопределенно махнул рукой Узумаки и замолчал. — Как я вижу, ты сейчас не в лучшей-то форме, — хохотнул Джирайя. Наруто закусил губу. Отшельник посерьезнел. — Наруто, то, что случилось, это не твоя вина… — Это МОЯ вина, Джирайя-сама! — не выдержал юноша. — Это я виноват, это из-за меня пострадал дорогой мне человек!!! Если бы не капитан Ямато — мне даже страшно представить, что могло произойти!.. — Спокойнее, Наруто. Поэтому я и пришел к тебе. Ну, меня отправила к тебе Цунаде, откровенно говоря. Я могу попробовать помочь тебе подчинить девятихвостого, но от тебя требуется невероятная самоотдача. — Да, я слушаю! — глаза Наруто вновь загорелись. — Учти, что все твои тренировки до этого — ничто, по сравнению с тем, что тебе предстоит. Это открытое нападение Акацки на Гаару означает, что они перешли в наступление. И ты, Наруто, их следующая цель, так что чем скорее мы приступим к тренировкам, тем больше у тебя шансов выжить. Гора Меобоку подойдет как нельзя лучше. — Г-гора Меобоку? — изумленно перебил Наруто Джирайя закатил глаза: «Как можно быть столь несдержанным!» — Жабья гора! Там когда-то тренировался я, там теперь будешь тренироваться и ты. — Ух ты! Новая тренировка для совершенствования! — Наруто внезапно погрустнел. — А когда отправимся? — Сегодня около полудня. Можешь пока попрощаться… с друзьями, — многозначительно произнес саннин. Наруто хмуро кивнул, избегая смотреть на наставника. «Сакура… Простишь ли ты меня за то, что я натворил?» — громко хлопнула дверь, что Наруто от неожиданности вздрогнул. Джирайя-сама оставил его наедине со своими мыслями. 
 В это время в больнице. «До чего же упрямая, — с нежностью думал Какаши, украдкой глядя на резко побледневшее от сдерживаемой боли, с бисеринками пота на лбу, лицо Сакуры. — Моя сильная девочка». Сакура из последних сил старалась не показать, как ей невыносимо больно. Но истерзанный болью мозг распорядился иначе: внезапно, окружающий мир стал стремительно темнеть и сужаться, пока все вокруг окончательно не почернело. Сакура неловко завалилась на сенсея. — Сакура! Сакура, что с тобой?! — крикнул мужчина, обхватывая девушку. — Какой же я совершенный идиот! Нашел, из чего преподать ей урок! Повелся, как последний дурак… Прекратив заниматься самобичеванием, мужчина прижал ухо к её груди — сердце, к его счастью, билось, хотя и довольно редко. Главное — жива. «Так, и что же теперь делать?» — уже более спокойно размышлял Хатаке Какаши, продолжая удерживать потерявшую сознание куноичи. Конечно, не хотелось идти к медицинскому персоналу, признаваться в том, что это по его вине Сакура потеряла сознание: в лучшем случае — выговор от Цунаде, о худшем он старался не думать. Но неизвестно, какие еще последствия для его девочки могли быть — страх именно перед этими последствиями вынудил его бережно уложить бывшую ученицу обратно на кровать, и решительно направиться к дежурному медику… К счастью для Сакуры, обморок настиг ее раньше, чем могло произойти что-то, действительно угрожающее её здоровью, но Какаши получил отменную выволочку. Вопли разъяренной Хокаге были слышны, казалось, даже на границах деревни. Цунаде не сдерживалась в выражениях относительно всего, что она думает о безответственном поступке Какаши в потакании капризам больной, и самым мягким изо всего, что он услышал, было её глубокое сомнение в его умственных способностях (конечно, это если перевести общий смысл её высказывания в более приличную форму). Но самое страшное было в конце. Цунаде категорически запретила ему приближаться к Сакуре вплоть до её полного выздоровления, и что она лично поставит охрану возле её палаты, если еще раз хоть кто-нибудь из медперсонала увидит его рядом с её кроватью. Окончательно подавленный не столько скандалом, который устроила Пятая — ему было, по большому счету, наплевать, — сколько чувством вины перед Сакурой, Какаши не особо обеспокоился по поводу запрета видеть девушку. В конце-концов, он — бывший член команды АНБУ, и никем не замеченным пробраться к ней в палату, а если что — и заставить забыть, что его видели, пару-тройку потенциальных охранников и медперсонал для него проблем не составляло. «Ничто не может препятствовать мне встречаться с тобой — прошептал джоунин, останавливаясь напротив окна палаты Сакуры и уставившись на него. — И никто».