Единство

Годы шли. Во всех странах уже чётко закрепилась такая же система как в стране Огня. В каждой стране была своя скрытая деревня. Свой Каге. Меж клановые войны прекратились, однако начались противостояния между странами. Окончательного мира так и не наступило: уменьшилось лишь количество враждующих сторон. Конечно, бардака стало поменьше, но назвать такой мир идеальным у Сайрен язык не поворачивался. С каждым днём она беспокоилась за Мадару всё сильнее: он обосновался в подземельях, наружу не выходил и постоянно экспериментировал с ДНК Хаширамы, добытым им в бою. Но — ладно эксперименты. Сайрен беспокоило другое. Он был один. Совсем один, хотя заслуживал поддержки. Вечная боль в его взгляде из-за того что он не сумел защитить клан постепенно сменилась равнодушием к окружающему миру, а в душе выросла ненависть, зародившаяся ещё после гибели его младшего брата. Для Сайрен «ненависть» — самое страшное слово и самое страшное чувство, ведь оно является воплощением тьмы и полной противоположностью её светлой сущности. Если она начнёт ненавидеть, она, скорее всего, тут же погибнет. В то же время, помимо беспокойства, Сайрен искренне поражалась Мадаре и восхищалась им. Он не сдаётся. Он что-то хочет сделать. Он продолжает жить. Каким же надо быть сильным, чтобы не сдаться и действовать после произошедшего? Это просто удивительно. Он невероятно силён. Нет… Физическая сила и сила его чакры – это, конечно, бесспорно, но была у него ещё и внутренняя сила: воля и сила души. Сейчас Учиха сидел на камне, отдалённо напоминавшим формой кресло и невидящим взглядом смотрел перед собой. Мадара явно что-то задумал… Видно, ему мало того, что его чакра и его собственные клетки постепенно меняются после имплантации ДНК… Стоп. Такие незначительные и медленные изменения в чакре он пока явно не чувствует. Про клетки его тела вообще можно молчать, а значит — конечно, мало! Изменения проходят настолько медленно, что Мадаре явно кажется, что не происходит вообще ничего. Что же — потом его будет ждать сюрприз. Сайрен приблизилась, встала рядом и ободряюще положила руку Мадаре на плечо. Толку, конечно, нет… Но даже если его нет, невозможно было стоять в стороне, когда он вот так вот сидит в полном одиночестве и думает. Это ужасно: у него никого не осталось. — Эх, Мадара… Как же я хочу сделать для тебя хоть что-то… Едва Сайрен это сказала, как почувствовала в нём очередную волну боли, нахлынувшую из-за воспоминаний о прошлом. Сайрен обречённо вздохнула: он силён, но в душе ему больно. Не сдержавшись, созидательница кое-как приземлилась рядом, обняла Мадару и закрыла глаза, пропуская через него свою светлую силу, направленную на успокоение и поддержку. Сайрен на миг невольно подумалось, что она стала для него чем-то вроде персонального привидения или ангела-хранителя… Хотя, скорее всё-таки первое. Ведь толку ему от неё? Просто ходит следом и ничего не может сделать. Нет. Стоп. Хватит. Если она будет так дальше думать и грызть себя, от неё толку точно станет ноль. Для усиления эффекта созидательница обняла Учиху ещё и крыльями. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы ему стало хоть чуточку легче. Разумеется, он справится и без неё. Но так хотелось облегчить его боль… А лучше — забрать себе полностью. Казалось бы, глупо следить за человеком и только расстраиваться и грызть себя, но Сайрен не могла иначе: она очень хотела увидеть Мадару счастливым. И только счастливым она сможет оставить его и пойти дальше. Почувствовав, что её сила немного подействовала, созидательница немного отстранилась и посмотрела на своего любимого. Взглянула, и немного ужаснулась: некоторые из прядей его волос начали седеть. Разумеется, издалека этого пока видно не было, но вблизи… Если сейчас он выходит наружу, охотится и без проблем питается, то что будет, когда он совсем состарится и не сможет выйти наружу?! Вот чёрт. Сайрен в очередной раз выругалась и поразилась своему словарному запасу. Потребовались неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки. Судя по всему, Мадара всю жизнь решил провести наедине с печальными мыслями в подземелье. Вот это — настоящий кошмар. Такое одиночество до добра не доведёт. Созидательница уже чувствовала рядом с ним лёгкий дискомфорт. Дискомфорт от его ненависти. Ненависти ко всему миру. Реальность он считал теперь адом и мечтал её полностью изменить. Даже нет. Он хотел создать новый мир с нуля. Мир без войн… В принципе, цель красивая и благородная, но если судить по душевному состоянию Мадары, для осуществления этой цели он разрушит старый мир, а ведь мир, который существует сейчас, тоже имеет право на существование. Конечно, войны приносят людям сплошную боль, но кто знает — может они прекратятся. С одной стороны существование людей невозможно без войн, но с другой стороны такие глобальные войны, как здесь, не могут продолжаться вечно. А вот мелкие войны будут продолжаться вечно. Даже когда все страны объединятся в одно целое, и не будут сражаться друг с другом, между людьми конфликтов не избежать. Ссоры — тоже в некотором плане войны. А Мадара, судя по всему, решил полностью сломать систему, на которой строятся взаимоотношения между существами. Нет, разумеется, он на это способен. Сайрен не сомневалась, что Мадара способен на всё. Собственно говоря, это и заставило наблюдать за этим человеком больше, чем она планировала. Такой сильной воли, как у Мадары, она не встречала никогда. Хотя, может и встречала, ведь её воспоминания были стёрты во время первого перерождения в двадцать пять тысяч лет. Но, тем не менее, четыре тысячи пятьсот шестьдесят один год — тоже большой срок. И за этот срок она таких людей не встречала. Сила воли и сила души этого человека были совершенно нечеловеческими уже когда он был ребёнком. И Сайрен начала наблюдать за ним в свободное время от своих миссий. Позже она обнаружила, что привязывается к Мадаре. Вот надо было уйти. Прекратить за ним следить и забыть… Но она не смогла. Чёртово свойство чистых созидателей… Нулевой контроль эмоций. Нулевая выдержка. А Мадара рос, становился ещё сильнее, мужественнее и красивее. Произошло именно то, чего и следовало ожидать: Сайрен влюбилась. И нарушила древний запрет. Теперь она уязвима. И она чувствовала, что действительно её сила слабеет. Слабеет из-за того, что жизнь Мадары больше похожа на ад. А когда она увидит его смерть… Впрочем, что будет с ней, созидательницу не волновало. Гораздо болезненней она относилась к смерти Мадары. Помимо его смерти Сайрен тяготило только то, что она не может ничего сделать, чтобы ему стало лучше… Если бы рядом с Мадарой действительно кто-то был, ему бы стало легче. Это Сайрен точно знала. Всё же одиночество — страшная вещь. Особенно когда приходит к человеку, который заслуживает поддержки.