Анархия I

      Я проснулся в неизвестном помещении. Пахло лекарствами. С детства терпеть не могу этот запах. Помню, мать всегда с какой-то злобой обращалась со мной, когда я заболевал, она почти что ненавидела меня в эти дни. Из окна в комнатку проникал лунный свет. Сначала мне показалось, что я в тюремной камере, но потом успокоился – вряд ли. Я почувствовал, что буквально горю, кажется, койка, которую я занимал, вся пропиталась теплом моего тела. Я поёжился, затем поднёс замёрзшую руку ко лбу – ледяной. Ощупал торс под одеялом – раскалённый. Пошарив рукой по груди, понял, что весь чем-то перебинтован. Какое ужасное чувство…       Казалось, что если я встану, то немедленно упаду от недостатка сил и высокой температуры тела. Я пошевелил ногами, убеждаясь, что они слушаются меня. Честно признать, я не помнил, как попал сюда. И самое страшное, что я не помнил, кто я такой. Совсем ничего. Нащупав на запястье часы, поднёс их к глазам – 4 утра.       Если они идут верно, то мне нужно непременно выспаться. С другой стороны, ощущение свежести к наступлению дня пройдёт, станет хуже. Мне обязательно надо проспаться. Я повертелся на тёплой подушке, уткнулся в неё холодной щекой, кое-как повернувшись на живот, и задремал.       …Я сидел в комнате с красивой девушкой. Она приняла меня как друга, говорила только что-то неясное. - У меня остались только они вдвоём, - пролепетала она, посмотрев на меня свысока. Она стояла, я сидел – и не мог подняться, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Что-то прижимало меня к креслу. - А как же я? – спросил кто-то за меня. Это была вроде бы моя мысль, но она зазвучала эхом повсюду. - А тебя нет, - она подмигнула мне и стала исчезать. Я вытянул руку к ней, но она лишь рассмеялась.       А потом картинка исчезла…       Я проснулся, посмотрел на циферблат, подняв руку. Спал я всего четыре часа. Солнце уже встало, прокрадываясь в комнату через окно. Я присел на кровати, затем легонько встал и сделал шаг. Голова закружилась и сделалась чугунной. Но я почувствовал себя увереннее, когда маленькие иголочки закололи ступни. Давненько я, стало быть, не двигался. На мне была куча бинтов и какие-то старые шорты – обрезанные джинсы.       Осмотрев свою «келью», понял, что у меня не такие уж и плохие условия проживания. Кровать и рядом столик. На нём графин с водой и стакан. Я жадно выпил почти всю воду и прогулялся по помещению. Пять шагов в ширину и семь – в длину. Роскошь. Подошёл к двери, дёрнул ручку. Поддалась. Вышел из убежища и удивился. От моей комнатки шёл небольшой коридор прямо в огромную залу, из которой была видна кухня – я определил это по виду плиты и мойки через дверные проёмы.       Я с интересом разглядывал белые обои, как вдруг ручка двери, соседней с моей, резко задёргалась. Я не успел скрыться, а из комнаты вышла молодая девушка маленького роста. Она зевнула и потянулась, очень быстро развернувшись в мою сторону. Это была миловидная девушка с каштановыми волосами, опрятная и улыбчивая. Увидев меня, она усмехнулась и махнула рукой, поприветствовав меня. - Ничего так поспал? – сказала она, подавив ещё один зевок. Создалось ощущение, что я уже видел её и имел честь разговаривать с ней. Я вопросительно посмотрел на неё, а она закивала. - Не помнишь? – я кивнул. Она вздохнула, раздумывая о чём-то. Потом взяла меня за руку и потащила в ванную комнату. Зрелище не из приятных. Я словно из джунглей вышел. - Может, расскажешь мне? – спросил я, испугавшись своего сиплого голоса. Я обернулся и посмотрел на неё. Она подняла голову вверх и вздохнула. - Война три месяца назад началась. Наших одного за другим убивают. Из всех только трое осталось, - она ухмыльнулась чему-то. – А ты семь месяцев просто лежал, представляешь? – я чуть с ума не сошёл. Я просто лежал? Она просто ходила за мной семь месяцев, когда я не подавал признаков жизни? Это как вообще? - Что за война? – спросил я тихо. Что это за мир? Война… Где я? - Давай приведём тебя в хороший вид, а потом я всё тебе расскажу. Договорились? – она подмигнула мне. Я стоял в раздумьях, потом кивнул, остановив её, когда она стала выгонять меня из ванной, чтобы принять душ. - Как меня зовут? – спросил я. - Сам вспомнишь, - решительно заявила девушка и захлопнула дверь.       Я прошёл по квартире, чтобы осмотреться. Несмотря на простор, всё помещение отдавало чужим, не было тепла. В комнаты, кроме своей, я зайти не решился, но побывал в зале и на кухне. Ничего привлекательного. В зале стоял большой диван, ярко-жёлтый. Кухня была обхоженной, в холодильнике было немного продуктов, в ящике под раковиной я нашёл рис и макароны. Довольно необычно, но, видимо, их было больше негде хранить. Маленький стол, на котором можно было только что-то перекусить и три деревянных стула. Уютно вроде как. - Эй, где ты? – бодрый крик настиг меня в зале.       Я немедленно отозвался и был доставлен в ванную комнату. Мне поручили привести себя в порядок: побриться, помыться, переодеться. Любезно предоставленное махровое полотенце, а также гора вещей для того, чтобы переодеться, пахли порошком. Пряно и свежо.       Я стал легонько снимать бинты и щупать своё тело, которое было покрыто шрамами и кое-где легонько кровоточило. Бороду я сбрил парой рывков, конечно, зацепил кожу и порезался. Но подумаешь – сегодня можно. Вообще наполнять руку пеной для бритья и дотрагиваться до колючей шерсти оказалось чем-то приятным и родным. Меня взбесило то, что я знал, как это делать, как обращаться с душем, как мылить щёки, что холодильник – это чёртов холодильник, а кто я – не помнил. И это меня раздосадовало. Я почти проклял себя.       Я задёрнул шторку у ванной, чтобы вода не выплёскивалась на пол – не хотелось показаться настоящей свиньёй здесь. Залез я с противоположного края от того, где находился шланг. Казалось, всё это довольно легко. Потом внезапно пришло воспоминание. Я, маленький, лет восьми, лежал в ванной, а мать стояла надо мной с телефоном и звонила в скорую. Тогда я очень сильно расшиб себе голову, а родительница безмерно злилась, ни разу не навестив меня в больнице. Лежал я всего неделю, но всё же... Я помню только этот запах, железный, ржавый. Запах крови.       Я натёр себя мылом, аккуратно обрабатывая ссадины на груди. Время от времени я не выдерживал, когда вода обволакивала эти места, шипел, а вниз падали капельки слёз. Я почувствовал себя маленьким мальчишкой, чьи коленки, все израненные и содранные, обрабатывают зелёнкой. Картинки менялись одна за другой, я выключил воду и потянулся за полотенцем.       На диванчике сидела хозяйка. Она окинула меня одобрительным взглядом и кивнула, приглашая присесть. На ней была коричневая майка и такого же цвета шорты под стать её каштановым волосам. Вся она была какой-то светлой, ореховой, её улыбка заставила меня улыбнуться. Не было сомнений, что я давно знаком с ней. - Кушать хочешь? – первым делом спросила меня девушка, когда я сел рядом с ней на диван. Я кивнул. Она дала мне тарелку с рисом и кусочками курицы. Намёк на плов – но не он. Я жадно накинулся на еду, но и смотрел на неё, не отрываясь. – Ладно. Вот, что. Сначала о тебе. Мы ведь не знакомы практически, - сказала она. Как это? Она ухаживала за совершенно незнакомым человеком? Сестра милосердия, получается… А я уже было надеяться начал… - А где ты нашла меня? – поинтересовался я, уже поняв, что нечего ждать от неё. - Вообще познакомились мы в организации. Забыл, да? – она с каким-то трепетом произнесла слово «организация» - и это стало моей соломинкой. Так-с, значит, не всё потеряно. – Потом ты пропал, - она запнулась, о чём-то задумавшись. Вспоминала. Я, как пёс, не отводил от неё глаз, улавливая каждое движение. – В общем, добралась я до обочины дороги, не зная, куда приткнуться, ну и в тот самый вечер нашла тебя. Я еле-еле подняла тебя, ну и тушку ты нарастил, знаешь. Нас подобрал молодой парень, меня уже не волновал уровень опасности – можно было сесть к первому встречному и отправиться с ним хоть на тот свет. Вот ты себе представляешь? – она вздохнула. Значит, дом не её. – Ты не подумай, тот парень… У нас с ним ничего такого не было, мы сдружились, я просто… - она перестала говорить, замахав руками. – В общем, ты тут четыре месяца пролежал, мы с Гришей ходили за тобой, но чёрта с два без врача тут что-то сделаешь, - у меня что-то кольнуло в груди, я, казалось, вспомнил что-то, но это улетало от меня. – Ладно, скажи-ка мне, что такое "situs inversus"? – внезапно спросила она. Это не школа – так нельзя. - Латынь? Переспросил я и получил одобрение. Ну, что-то очень знакомое. – С чем это связано хотя бы? – собеседница засмеялась добрым смехом и придвинулась поближе, коснувшись моей грудной клетки через футболку. - С тобой это связано, - я зажмурился и представил вещи, которые могли бы натолкнуть меня на верный путь, но ничего не лезло в голову. – Маша бы расстроилась, узнав, что ты тут всё забыл, - почему-то я понял, кто эта Маша. Я точно знал, что это та девушка из утреннего сна. - Я помню её, - ответил я. Собеседница опять развеселилась: - Я не сомневалась. Она смотрела на меня. Я думал и думал. Эта таинственная рыжеволосая загадка из сна как-то связана с организацией? С войной? Голова кружится. Очень сильно. - Эти наши… Они имеют какое-то отношение к войне? Их трое? Кто? – мне было важно знать, кто они. Если там Маша, то те двое… откуда это всё в моей голове. Как трудно! Как больно и тяжело, чёрт побери! - Маша, Сэм и Лилит. Да, они. И много-много людей, которые каждый день сражаются за них, за нас, - ответила девушка, заинтересовавшись моим рвением. Эти имена мне ни о чём не говорили. Просто я понял, что знал о таком исходе заранее. – Вообще, всё это по телевизору передают. Знаешь, самое время поговорить о войне. Нужно решить, что делать. Я устала сидеть здесь, я ждала, когда ты встанешь… - прошептала она. И я поверил ей, понял, как ей важно прорваться туда, к своим. Я слушал не перебивая, слушал её запинавшуюся скорую речь, броскую, в которую было страшно верить. Я не знал, как можно это всё принять, но нужно было что-то скорее делать.