Анархия I

      «Я стояла на кухне. Было около девяти вечера. Да, я теперь хорошо это помню. 21 час и 2 минуты. Гриша только приехал с работы и смотрел телевизор. Видишь, теперь нет у нас никакой техники – только еда. Я тогда приготовила ему омлет и ложила в тарелку, как вдруг услышала его вскрик. Он всегда сохранял спокойствие, оставался рассудительным и хладнокровным. Но не в тот вечер. Я тут же отозвалась и побежала к нему. Он молча указал мне на место, я присела и, наконец, услышала, что говорила взъерошенная ведущая новостей. - В городе объявлена чрезвычайная ситуация. В стране вспыхивают восстания. Мужчины! Добровольцы! Немедленно явитесь в пункты призыва!       Она говорила что-то ещё, язык у неё заплетался, речь сбивалась, предложения были несвязные. Меня как будто оглушили – вот, дождались. Гриша выключил телевизор и посмотрел на меня, мол, рассказывай, куда идти. Я не поняла его, ведь он лучше должен знать, где тут всякие военкоматы располагаются, да и вообще… - Ты не поняла? – улыбнулся он. Предательски загудела голова. – Давай по порядку, я просто хочу вступить в эту вашу организацию.       Я даже сначала обрадовалась, потому что он хотел преследовать наши цели, но это же дезертирство! Это как выбрать сторону красных во время войны на империю! Я осунулась. Что же Мария опять натворила? Чем отличается это объявление по телевизору от залпа «Авроры»? Чем мы лучше сейчас? Прости, я продолжу.       Я поделилась с ним всем, что я знала. Даже вспомнила адрес базы. В тот момент мне показалось, что лишь собой я смогу всё это остановить. Захотелось пойти против своих. Зайти в ПП и сказать, ребята, я доброволец. И главное, добраться до центра и заорать на неё: «Что же ты делаешь? Остановись!» - Они спасли тебя, спасут и всех нас, - сказал Гриша мне напоследок. Уехал. Эти слова врезались мне в память.       В общем, тогда был обмен: за меня отдали жизнь, вот я и спаслась. Так тогда и здесь точно так же. Ничего хорошего, проклятые убийцы.       Новая партия, новая жизнь. Всё неизвестное представляется величественным.       Потом я вспомнила Вовку – да ладно, ты его даже и не знала толком, тем лучше. Я помнила каждого с самого начала. И я помнила нашу последнюю встречу, когда всё-таки большая часть была жива. Нас было двенадцать, и трое в шапке. А потом меньше и меньше. Прости, что перехожу на шёпот. Совсем скоро неслышно говорить буду. Тогда просто толкни.       Вот, что. Мы дали тебе прозвище Зеркало, но это ты сам потом поймёшь. Вспомнишь. Да, я хотела сказать вспомнишь.       На следующее утро приехали двое. В форме. - Так, документы у Вас есть? Предъявите, - потребовал один из них. Мы стояли в прихожей. Тот, что спрашивал, сверлил меня взглядом, меня даже подташнивать стало, а второй осматривал взглядом квартиру, почти не мог стоять на месте – всё озирался, глазел. «Лёх, вот документы!» - почти заорал он с восторгом и потянулся к тумбочке. Я заметила паспорт и ещё какие-то бумажки. Подумала, что всё кончено. Сейчас будут искать Гришку, найдут тебя – и всем срок или того хуже… А тебя вообще оставят гнить. Всё думала, куда бы их отвести, чтобы к тебе не сунулись. Офицер посмотрел бегло в паспорт, потом на меня, полистал остальное и отдал мне. - Ну что же Вы так испуганно смотрите? Ладно, пойдём, не надо нервировать человека, - оба отдали честь. – Наши соболезнования, простите, - вышли. Я несколько минут стояла в недоумении. Всё получилось? Осмотрела кипу бумаг. Свидетельство о смерти недельной давности, паспорт на чужое имя с моей фотографией. Я стала вдовой. Вот и началась новая жизнь. Да ещё и мужа потеряла. Расклад…       Прошло два месяца. Никто не приходил, я никуда не выходила. Еды хватало. Ты никак не вставал, а лежал уже полгода, представь… И тут в дверь заколотили. Взяла нож и пошла. Открываю – на пороге четверо парней.       Мышц, конечно, больше, чем мозга и чести. Военные. В форме. Двое – рядовые, а двое – их сержантики. Уж звания я различаю. - Хозяюшка, пусти погреться, - говорят. Скалятся белозубо, злые, голодные. Один как мысли прочёл. - Что, не за наших, девочка? – и щурится. Я долго думала, что им ответить, как вдруг слышу: - Что, ребят, пойти некуда? – я чуть от радости не умерла там. Ещё этот нож в руке… Вижу, Гриша ко мне подходит с какой-то сумкой и в форме их, звёздочки капитанские. – Что, уже ужин готовишь? Ну, привет, - и обнял. Подмигнул и продолжает: - Хотите покушать или сыты? – их как ветром сдуло. Мне повезло. Вообще везло мне отчасти с тех пор, как я Машу встретила. Такое впечатление, что она всегда знала, когда я в беде, когда мне нужна будет помощь. - Я сейчас еду подогрею, - спохватилась я, когда Гриша закрыл дверь. Он засмеялся, осматривая меня, потом вздохнул: - Очень похудела ты, ничего не ешь, да? – он покачал головой, следуя за мной на кухню. Потом начал рассказывать, как там и что, откуда форма и так далее.       Я, если честно, почти не запомнила его вдохновлённый рассказ об организации, про то, как он бегал на передовую, а ещё они взяли какого-то парня в плен. Сэм ушёл на позицию – это я точно запомнила. Гриша так и не выучил его имя, поэтому постоянно мне говорил «ну этот парень, который крутится вечно вокруг неё». Благодаря Гришке у них в отряде были минимальные потери. Ох, знать бы, кем он был до этого – всё бы отдала. Ещё он сказал, что Маша отправила его узнать, как мы тут. Якобы она в курсе, где ты и я. Я бы тогда всё отдала, чтобы посмотреть на её ещё раз. Узнать знакомые черты лица.       И вот, после его ухода я включила телевизор и увидела её. Показывали только новости по всем каналам. О да! Везде была Мария. Она говорила с жаром, с уверенностью. Совсем сошедшая с ума. Призывала приходить к ним и бросать оружие. «Я не войны хочу, а справедливости». Я сначала хотела сбежать, а потом подумала, что надо выходить тебя. И всё это лишь для неё, а не потому, что я так благоразумна. Я вообще хотела как можно больше сделать для неё теперь. Я даже сейчас перед тобой тут это говорю для неё.       Совсем недавно нам разнесло стекло в твоей комнате, осколки попали в тебя, еле вытащила эти кусочки. Ну, ты заметил – ранка ещё кровоточит. В общем, я отправилась на улицу, чтобы разузнать, где вставить стекло и откуда прилетел снаряд. Оказалось, это какой-то парень игрался, а потом он пытался запрыгнуть в только что разбившееся окно. - Воровать лезешь? – прикрикнула я на него. Он упал с приступочка, на который взобрался, и издал вскрик. Я зашипела на него. – Пойдём, поможешь с перевязкой, - ну а как ещё? Я не могла вечно таскать тебя, переворачивать. А ты весь в бинтах, не дай Бог – рана загноиться. Какая-либо из миллиона. Я накормила парнишку, а он принёс новое краденное стекло и сам вставил его. Кстати, он наведывался ко мне ещё пару раз. Ночевал здесь. Дезертир, наверное. С ним было хорошо. Особенно эти ночи… Он мне был очень нужен. А я даже имени его не знаю.       Сейчас заканчивается третий месяц этой странной революции. И мы должны что-то сделать, понимаешь? Я хочу к ним. Хочу их увидеть, их всех. Телевизор я отдала за продукты. Ну и сам подумай, нам тут больше нет смысла оставаться. Ты проснулся...»       Она закончила рассказ и уставилась на меня. Я должен идти на войну, я решил. Должен показать свою силу. - Принести воды? Ты заметно побледнел, - с толикой страха проронила хозяйка. Я кивнул, а сам погрузился во фрагменты памяти. Зеркало, зеркало… Война. Мария. Организация. Что, где, как, когда. Осматриваю свои руки. Не слышу, ничего не слышу. - Доставлено! – воскликнула собеседница и протянула мне стакан воды. Я вышел из ступора и глотнул холодной жидкости из кружки. Она показалась мне очень вкусной, как вдруг голову просто пронзило. - У меня симметрия в организме, да? – спросил я девушку, она кивнула. – Зеркальное расположение органов! - Поэтому у тебя амнезия, - подсказала она. Меня как будто бы били ножом, но не туда! Не туда, чёрт возьми! - Завтра мы отправляемся к «Анархии».