Спор

Вот так, день за днем, время и летело. Бекхен часто издевался над Кенсу, напоминая ему то о стонах из душа, то о том, что друг уж слишком часто бросает его и убегает с Чонином, совсем не боясь, что тот может однажды залезть под его юбку и… И обнаружить там член. Кенсу лишь фыркал, не забывая бить Чанеля и Бекхена, иногда еще выписывая кусочек «счастья» и Каю. И медленно понимал, что Чонин ему очень даже нравится и Су был бы не против встречаться, если бы тот предложил. Но потом вспоминал, что Чонин видит в нем девушку, а он нихрена не девушка. И это огорчало. А Чанель на фоне пытался оградить Кенсу от Кая как мог, медленно сгорая от ревности, глядя на поцелуи парней и то, насколько ближе они становились с каждым днем. А уж мысли о том, что могли делать ночью эти двое, ведь жили они вместе, и вовсе сжигали Чанеля дотла. Пока однажды не наступил тот заветный день, когда до долгожданного возвращения привычной одежды остаются 24 часа, а уровень раздражения Чонина переваливает отметку максимум, ведь Чанель не дает Киму встретиться с Кенсу четыре из пяти раз. В тот день после уроков Кай, как и всегда, ждет Кенсу у выхода, но теряет тот момент, когда в дверях появляется Пак, хватает «Юну» за руку и без слов буквально буксирует ее к кафе. И девушка не замечает самого Чонина, как, впрочем, и не сопротивляется, если только для вида. И Каю просто срывает крышу. Он рычит, словно зверь. Внутри бушует пламя ревности и ненависти. И оно требует хоть что-нибудь сжечь, чтобы, наконец, потухнуть. И этим «чем-нибудь» обязан быть Пак. В несколько шагов догоняя «парочку», Чонин без слов хватает Чанеля за грудки, злобно шипя. От неожиданности Ель даже отпускает руку Кенсу и делает шаг назад. Но тут же с рыком хватает Кая за руки, стараясь их убрать. - Отвали от Юны! – Достаточно громко произносит Чонин, встряхивая парня, что явно выше. Но чувства застилают как здравый смысл, так и ум вовсе, оставляя лишь животное желание драться за свою самку. - Это мои слова! – Рычит в ответ Ель, наконец стряхивая руки соперника с собственной одежды. Подоспевший Бекхен, которого задержал учитель, едва успевает добежать до Кенсу, когда понимает, что происходит. - Что происходит?! – Буквально кричит Кенсу, потому что Бен, обычно «разруливающий» ситуации, лишь стоит, сжав губы в тонкую полоску. До может только догадываться, что происходит внутри друга. - Юна, отойди немного, не хочу тебя задеть. – Просит Кай, не сводя злого взгляда с парня напротив. – А после мы сходим в кафе. - С чего это ты решил, что она хочет идти туда с тобой? – Ядовито усмехается Ель, делая ударение на последнем слове. - Ну не с тобой же. – В тон Паку произносит Кай. Со стороны они смотрятся как большие дети, не способные поделить между собой игрушку, но атмосфера накаляется. Бекхен, ранее стоявший как истукан, резко разворачивается и срывается на бег, удаляясь от место происшествия. - Блять, да какого хера? – Не выдерживает Кенсу, но все же срывается за Беном, с четким намереньем его догнать. И он даже не видит, как Чонин дергается за ним, а Пак ему не позволяет. И то, как между ними завязывается драка – тоже остается где-то позади. А впереди лишь Бекхен, который едва не падает и бежит так быстро, что Кенсу нагоняет его лишь у автобусной остановки, когда Бекхен пулей влетает в подошедший автобус. Су едва успевает проскользнуть за ним. Бен хнычет, растирает подводку по лицу, но До не может к нему подойти, потому что людей в транспорте слишком много. Бен выходит на своей остановке, Кенсу – за ним. И лишь тогда Су, наконец, ловит руку друга, останавливая его и поворачивая к себе. Сначала Бен зло шипит, отбивается, но потом, под напором До, сдается, позволяя взять себя за руку, увести в дом и умыть. И лишь когда Кенсу заботливо протягивает другу стакан с водой, Бекхен тихо начинает говорить. - Почему именно ты? – Кенсу удивленно поднимает взгляд на друга, присаживается рядом. – Я б справился, если бы это была девушка, - очередной тихий всхлип и новая дорожка слез расчерчивает покрасневшие щечки, испачканные тушью и подводкой. Бекхен сдирает с себя парик, тут же укладывая голову на плечо другу. – Да даже будь это парень – я бы принял. Но почему именно ты? Мы же были одинаково близко к нему? Почему ты? - Бекхен, - Кенсу мягко обнимает друга, чувствуя, как он обнимает в ответ. - Знаешь, я именно из-за него стал геем. А он так и не понял. Я сначала понравиться ему пытался. А потом сдался. – Еще один тихий всхлип, вместе с которым До чувствует, как школьная блузка начинает мокнуть от слез старшего. – А теперь этот дурацкий спор... Знаешь, а я видел… Видел, как он упорно ограждал тебя от того парня. Видел, как грустно он смотрел, когда мы целовались. Но не хотел принимать. – Бен крепче обнимает Су, поджимает губы, но продолжает. – Знаешь, как у меня сердце болело, когда я видел его грустное лицо? А когда понимал, что грустит он не из-за меня? Меня просто на куски рвало. Но я не хотел верить. Даже когда видел, как он тебя оберегает, не позволяя тому парню забирать тебя. А ты и не замечал. Я хреновый друг. Радовался, что ты не замечаешь его. И ненавидел одновременно. Знаешь, сколько раз я успел проклясть тебя и как ненавидел за то, что ты делаешь больно моему Елю? – Бекхен резко дернулся, вырываясь из объятий До, переползая на середину кровати и обнимая собственные ноги. – А ты, как дурак, радовался цветам от этого своего Чонина, прекрасно зная, что узнай он о твоем поле – бросил бы, еще б и поплевался. И, знаешь, я даже рад этому был. – Бекхен хмыкнул, наблюдая, как лицо Кенсу вытягивается от удивления, а рот - открывается. – А знаешь, как у меня сердце от боли сжалось, когда я понял, что эти двое собираются драться за тебя?! – Переходя на крик, Бен сорвался на рыдания, не в силах себя сдерживать. – Ненавижу! Вас обоих! Кенсу лишь глубоко выдохнул. Нет, новость о любви Бена была не такой уж неожиданной. Да и Паковские выходки он ни разу не расценивал как любовные. Но нужно объяснить это Беку, когда истерика пройдет. Вновь подползая к другу, Кенсу завалил его на кровать, не обращая внимания на сопротивление, крепко обнял и, поглаживая по мокрой макушки, покорно ждал, уставившись в потолок. - Бекки, - начал Су, когда рыдания, наконец, перешли в тихие редкие всхлипы, а сопротивление перешло на вырисовывание непонятных узоров на боку Су. – Он не любит меня. - С чего ты взял? – Фыркнул Бек более спокойно и уже в привычной для него манере. - Он ни разу не делал ничего, что присуще влюбленному: ни взглядов в мою сторону, ни лишних касаний, ничего из того, что делал обычно ты, когда видел Чанеля. - Что значит я?! – Бен приподнялся на руках, прищуривая опухшие красные глаза. Кенсу прыснул: в купе с косметикой, размазанной по всему лицу и взъерошенными волосами Бек выглядел смешно. - Ты похож на шлюху, потрепанную жизнью и слезами. – Признался До, тут же получая укус в плечо. – Больно. – Словно это норма, Су щелкнул друга по лбу. – Да, я знал, что ты не ровно дышишь к Чанелю, но не думал, что так давно и настолько сильно. Думал, что лишь маленькая симпатия, не больше. - А я верил, что хорошо скрываю. – Немного весело выдал Бен, укладывая голову обратно на Кенсу. – Но почему ты думаешь, что он не любит тебя? - Все, что он делал, так это утаскивал подальше от Чонина. Вот и все. - Может, ревность? – Бен до последнего хотел верить, что не просто так пролил литры слез и иногда ненавидел Су. - А может, просто попытка спасти друга, которого за обнаружение члена в женских трусиках могли и отпиздить? – Не подбирая слов предложил вариант До. - Логично. – Согласился Бек, перекатываясь на спину и расстегивая свою блузку. – Но тогда мне будет стыдно за свои слова, за свое поведение и то, что иногда готов был тебя порвать и ненавидел. - Поверь, с момента, как я обнаружил эту гребанную смазку, я ненавидел тебя куда больше мгновений. – Кенсу закатил глаза, расстегивая свою блузку. - Поверь, ты должен был меня благодарить за то, что игрушка в виде члена была прикрыта мочалкой, иначе хрен бы ты ходил сейчас. – Бен скинул блузку на пол, спиной чувствуя прожигающий взгляд друга. – Может по пиву и костру из бабьего трепья? – Невинно предложил Бен, снимая лифчик и бросая его поверх блузки. - В честь твоего откровения и окончания каторги? – Кенсу задумчиво уставился на чулок в собственных руках, но после отправил его в кучу к Бекхену. – Тогда спали и стринги. Не хочу знать, что ты носишь их повседневно, Госпожа Истеричка на пустом месте. – Су развел руками, едва успевая увернуться от запущенной в него юбки. Как только тьма накрыла город, До и Бен отправились «праздновать» на улицу, так как других мест для сжигания в доме не нашлось. Соседи праздника не оценили и вызвали наряд, так что ночь парни провели в обезьяннике, ибо Госпожа Бен приехала за парнями лишь утром, тут же отвозя их в школу.