Логичная

Громом разразился стук. Двери Больничного крыла сотрясались, а шумные ученики нарушали покой больных самым резким образом. Поправляя растрепавшиеся волосы мадам Помфри спешила к дверям. — Что такое? Кто ранен? — только открыв замок и впустив учеников в тёмное, наполненное серебристыми тенями, Крыло, спросила женщина. Её взгляд бросился осматривать парней, пока те неразборчиво кричали: «Мыло! Горит! Руки!» Наконец заметив в темноте перевязанные руки Люпина, женщина моментально повела его к себе в кабинет, заставляя остальных Мародёров остаться в комнате с несколькими спящими больными. — Думаете, с ним всё будет хорошо? — теребя краешек своей пижамы, спросил нервничающий Питер. Голубые глаза взволнованно бегали по серо-сиреневому помещению. — Конечно, будет! — отмахнулся Сириус. Он не мог усидеть на месте и постоянно ерзал, хмуро посматривая на дверь. — Меня больше волнует то, что это было, и кто тот засранец Морганов, который сделал это. — Ты думаешь, это подстава, а не ошибка или аллергическая реакция? — хмурился Поттер, постоянно снимавший и надевавший очки. — Ты его руки видел?! — возмутился такой недоверчивости Питер. Поттер, Блэк и Петтигрю были как на иголках, так что не ждали друг от друга светских бесед, а только резкие брошенные фразы. Сохатый не выдержал и, вскочив, стал носиться по помещению, глухо ступая по кафелю босыми ногами. — Снейп! Это он! Он ненавидит Ремуса после того, как узнал, что он — оборотень! Да и мы его подставили сегодня. Вчера фактически. Ну, сейчас пять минут первого. — Мерлин, да не важно! — рыкнул Бродяга. — Спорим, что он и нам что-то вроде подстроил? — зло спросил Сохатый. Глаза парня превратились из молочно-шоколадных в тёмно-коричневые с грозовым оттенком. — Не каркай, — буркнул Питер, удивлённо-восхищённый яркими изменениями во внешности друга в зависимости от настроения. Дверь в кабинет целительницы открылась, и оттуда вышел Ремус с перевязанными руками, а за ним и сама Поппи Помфри. — …не менее пяти раз в день, если разболится — каждый час менять повязки. Оставайся ночевать, пару дней проведёшь здесь, под моим присмотром. Никаких резких движений, а то порезы разойдутся и опять начнётся воспаление. Молодые люди, советую вам принять успокоительное и отправиться по постелям, — закончила женщина, смотря на троицу. — Но… Мадам Помфри! Он наш друг, мы не бросим его! И… И у меня голова болит, мне нужен отдых в тишине, покое и с лекарством! — сразу же заговорил Сириус, повышая и повышая голос. — Чшшшшш! Мистер Блэк, здесь люди выздороветь пытаются! — зашипела на брюнета целительница. — Если вам так «плохо» — оставайтесь, но тише, и не мешайте другим студентам выздоравливать, а мистеру Люпину отдыхать, — она взмахом палочки заставила четыре постели расправиться, а на одной ещё и взбиться подушку. Туда направился Бродяга, но его отпихнул порыв холодного ветра из палочки мадам Помфри и скептичный взгляд Ремуса, друг ещё молчал. — Я это, мягкость проверить хотел! — выкрутился Блэк, залезая на третью кровать. — Угу, — хмыкнул Джеймс, залезая на вторую. Питер занял четвёртую, а Ремус залез на первую, которая сама накрыла его одеялом. Утром уже вся школа знала, что четверо бунтарей Хогвартса лежат в Больничном Крыле. Аллиана сидела на завтраке, нервно сжимая в руках фляжку с водой, лично взятой у эльфов-домовиков. Логика подсказывала — Снейп начал дело. И ещё не известно, до кого он добрался первым. Лили Эванс широким шагом направлялась в сторону Больничного Крыла под удивлёнными взглядами друзей и сокурсников. Такой взволнованной её не видели с последней выходки Мародёров. Наконец, подойдя к дверям зала, Лили услышала одобрительный гул толпы. Девушка напряглась и открыла дверь. В комнате было пол Гриффиндора и немного Хаффлпаффцев с Рейвенкловцами. Все окружали Мародёров, сидящих на кроватях. Рем смущённо читал книгу, пытаясь не обращать внимание на многочисленных посетителей, а Джеймс и Сириус радовались вниманию, оказанному им. — О! Эванс! — возглас Поттера заглушил голоса всех, собравшихся в зале. Все взгляды обратились в сторону рыжей. — Ты ко мне? — поинтересовался Джеймс, а Ремус приложил ладонь к лицу. — Так, ребята, пора валить! — сказал Сириус, завидя на лице друга то идиотское выражение лица, с которым тот постоянно приставал к Эванс. Проигнорировав Поттера, Лили направилась к Ремусу. Толпа постепенно рассосалась. — Рем, ну как ты? Я слышала с тобой вчера что-то случилось? Что произошло? — взволнованно завалила друга вопросами Эванс. — Не знаю, подействовали какие-то сильные кожные раздражители. Видимо, в мыло добавили гной бубонтюбера или яд глизня, — грустно улыбнувшись, ответил русый. — Бедный… Очень больно было? И тут Джеймс не выдержал. Обычно он не ревновал Лили к друзьям, но не в этот раз. — Слушайте, не могли бы вы миловаться в другом месте?! Я здесь… — юноша на секунду запнулся. — Я здесь читать пытаюсь вообще-то! — воскликнул Сохатый, подхватывая с тумбочки первую попавшуюся книгу. Глаза Сириуса полезли на лоб, а Лунатик только прыснул. Лили возмущённо взглянула на Джеймса и язвительно заметила, что он читает книгу вверх ногами. На это Поттер ответил, что так удобнее. Поняв, что спокойно поболтать с другом здесь ей не дадут, Эванс чмокнула смущённого Люпина в щёчку и упорхнула из больничного крыла. Джеймс бесновался. На этом напряжённом моменте в дверях появилась мадам Помфри, отправляя Ремуса на процедуры. Поттер повернулся к Сириусу, готовый излить на того всё своё возмущение, но Блэк на протяжении всей сцены смеялся и не был готов выслушивать беспочвенные волнения друга. — Ой, да ну тебя! — обиженно отвернувшись, Джеймс взял в руки волшебную палочку и призвал излюбленный снитч из комнаты. Питер, как самый совестный из здоровых Мародёров в этот день отправился на занятия. Он в эту самую секунду направлялся на Травологию, прихватив томик «Волшебные растения и грибы». В солнечный день было приятно пройтись по желтеющей травке, вкусив последние тёплые деньки этого года. Омрачало эти минуты лишь то, что Травология была со Слизерином. Питер Петтигрю побаивался нелюдимых «змеек», но не это играло ключевую роль в его постепенно портящемся настроении. Он очень сильно недолюбливал Аллиану Дримс. Вся её логика, стервозность и простота ответов раздражали его похуже комара в тихую летнюю ночь. Питера жутко бесило то, как она ворвалась в их жизнь, испортив весь привычных ход вещей. То, что Сириус сам предложил идею со «встречаниями» он благоразумно забыл. Он любил спокойствие и своих друзей, а эта «фифа» со Слизерина всё испортила. Когда урок начался, Дримс как всегда погрузилась в материал урока, но что-то мешало, какая-то ненужная мысль сказала на задворках сознания. Пришлось полностью «отключиться» от урока, чтобы понять, что её так беспокоит. Аллиана понимала, что это логичный поступок, хотя её «полностью логичная ипостась» кричала об обратном. Сосредоточившись на предчувствии, Дримс всё поняла. Снейпа на уроке не было.