В плену у мафии

Дождавшись, когда все свалят и наконец-то сей великолепный особняк уснёт и погрузится в тишину, Тимми неслышно выскользнул из своей комнаты и отправился на разведку: на запретную для него территорию. Свет горел только в холле внизу. Тим скользнул на цыпочках по лестнице и поднялся на второй этаж. Кажется, все спали, и он уже не так опасался нарваться на охрану или неспящую прислугу. Больше всех его пугал япошка. Этот узкоглазый явно невзлюбил его с первой же встречи и готов был прирезать в любой момент. К тому же Кайто был личным телохранителем босса и по совместительству являлся ещё и его правой рукой. На втором этаже находилась большая просторная гостиная. Как и предполагал Тимми, она была намного шикарней, чем внизу у парней. Кухня оказалась тут же. Ещё одна лестница со стеклянными перилами вела на третий этаж, скорее всего там располагались личные апартаменты босса. Как бы ни любопытствовал Тимми, но туда он решил не заглядывать. По крайней мере, не сегодня. Его путь лежал на кухню, и он её нашел. Лишний раз рисковать за просто так дураков нет. Не включая свет, омежка подкрался к сверкающему в полумраке металлическим хромом двухдверному высокому холодильнику, открыл обе створки и завороженно замер, потеряв дар речи. Внутренности этого огромного современного чуда техники были забиты под завязку такими вкусностями, которые даже и не снились вечно голодному Тимми. Волшебный холодильник сверкал своими богатствами, точно рождественская ёлка стеклянными шарами и подарками. Омежка даже растерялся, не зная с чего же ему начать. Здесь, кажется, было всё, о чём только можно мечтать. Открыв пластиковый контейнер, он извлёк на свет ножку зажаренной на гриле курицы и тут же жадно откусил, пробуя сей кулинарный шедевр на вкус. Даже в холодном виде она была прекрасна. В меру специй, островатая хрустящая корочка. М-м-м… пальчики оближешь! Куснув пару раз ножку по кругу, Тимми бросил её обратно в контейнер. Он не собирался ограничиваться чем-то одним и хотел как следует распробовать всё, а значит, следовало экономить место в животе. Тимми стал дегустировать то одно, то другое лакомство, вкушая все деликатесы по очереди. Он решил сделать себе парочку больших и шикарнейших сэндвичей, чтобы забрать с собой в комнату: мало ли, вдруг ночью проголодается. Выгрузив на кухонный стол огромное количество разнообразных продуктов, которые, по мнению Тимми, отлично подходят и могут пригодиться в готовке, он принялся колдовать над бутербродами собственного сочинения. Нашёл квадратный хлеб для тостов, срезал корочки с четырёх сторон, всё как положено, как он любит и как всегда делал для него Тайси. Увлечённый своим занятием, он не услышал, как в кухню кто-то зашёл и пару минут просто стоял и наблюдал за ним из темноты дверного проёма, прежде чем обнаружить своё присутствие. Тимми вздрогнул от неожиданности, когда яркий свет вспыхнул и затопил кухню, осветив его ночное тихушное действие. В дверях, привалившись плечом к косяку, стоял полураздетый босс "тигров" и молча взирал на ночного вороватого лазутчика на своей кухне. Барнс шёл на кухню, чтобы выпить бутылку холодного пива после жаркого секса и перекусить чем-нибудь съестным. Каково же было его удивление, когда он увидел сидящего в свете открытого холодильника недавнего наглючего омежку, который мало того что захламил весь стол продуктами, так ещё и что-то увлечённо сооружал из всего этого разнообразия, даже не замечая присутствия хозяина. Тимми настороженно проводил взглядом явно недовольного альфу, который припёрся так невовремя и проходил сейчас мимо него, почёсывая обнажённый, подтянутый живот с рельефными кубиками пресса. На нём были надеты только чёрные широкие шёлковые пижамные штаны и больше ничего. Чёрные волосы до плеч были небрежно взлохмачены и спадали на лицо неровными прядками. Джон достал из дверки холодильника бутылку пива и, чпокнув, открывая крышку, отпил. Тимми всё это время ожидал какой-нибудь пакости со стороны альфы, типа удара в спину или по сопатке, или снова выволочку за шкирняк с непременным пинком под зад и полётом кувырком через все ступени. Уж больно странно флегматично-расслабленным и равнодушным выглядел мафиози, будто готовился убить его резко и неожиданно, точно зазевавшуюся сонную муху. Барнс подошёл к недовольному воришке, пойманному с поличным за ночной обжираловкой и взглянул на его кулинарный шедевр. На широкой плоской тарелочке красовался почти доделанный сэндвич, не хватало самой малости: второго кусочка хлеба сверху, смазанного майонезом и горчичкой. Впрочем, омежка как раз заканчивал со второй половиной, не домазал совсем чуть-чуть. Джон отобрал у Тимми недоделанный квадратный ломтик хлеба, плюхнул его на основную половину, прижал и, подняв эту вкусняшку, где были и ветчина, и сыр, и ломтики маринованного огурца, и даже листик зелёного салата с кружочками помидоров, смачно откусил приличный кусок. Глянув на недовольного омежку, демонстративно начал жевать, намеренно дразня маленького жадину и обжору, отдав должное его кулинарному шедевру. Вкус был отличный. Сразу видно, для себя любимого так старался. Тимми ещё сильнее нахмурился, недовольный тем, что его труд лопает какой-то полуголый альфа. Пусть он и босс мафии, но это его бутерброд и никто, кроме него самого, его есть не должен. Он так старательно его собирал, чуть пальцы себе не отрезал, пока нарезал тончайшие ломтики ветчины, а этот гад стоит и с бессовестной харей уплетает его шедевр. Ещё и смотрит так нагло, будто специально издевается. Барнс, не говоря ни слова сел за стол, напротив раздувшегося от недовольства и злости омежки. Вальяжно облокотившись на него, согнув ногу в колене и уперев её в край табурета, стал с равнодушным видом поедать сэндвич, сделанный пацаном, иногда запивая его пивом. Тимми, видя, что этот наглый мафиози не убил его сразу и вроде как пока не собирается, начал творить другой сэндвич. Демонстративно свирепо глянув на босса, взял второй кусок хлеба и стал намазывать его снова майонезом и горчицей. На основу положил ветчину, сыр, плюхнул пару кружочков помидора, быстро прикрыл всё это вторым куском хлеба, прижал пальцами, утрамбовывая, и стал жадно есть, пока и этот не отобрали. Тимми забыл положить в бутерброд огурчик, поэтому сунул всю свою пятерню в банку. Картинно пошурудив пальцами в рассоле, выловил из него маринованную хрустяшку и, смачно откусив, стал хрумкать, внимательно следя за обманчиво расслабленным мафиози. Так они и сидели друг напротив друга, играя в гляделки и поедая каждый свой сэндвич. Каждый думал о своём, и в их голову не лезло ничего хорошего. Барнса злил маленький наглый омега, устроивший кавардак на его всегда идеально чистой кухне. Просочился ночью без спроса, распотрошил часть его запасов, ещё и зыркает, точно это он, Джон, тут незваный гость и занимается продуктовым беспределом. Тимми же злился за свой потерянный сэндвич - почему-то ему казалось, что первый получился явно вкуснее, - и ещё за то, что так глупо спалился. - Джо-о-о-ни-и… - В кухню походкой от бедра впорхнул взрослый омега: высокий, стройный, с длинными ногами от ушей и с длинными распушенными волосами. Из одежды на нём были только стринги и прозрачный халатик алого цвета, который развевался за ним точно плащ супермена. – Где ты пропал? Я жду тебя в постели… жду… – обиженно надул он пухлые губы (работа косметолога), но резко замолчал, увидев Тимми. Патлатый парень модельной внешности недовольно уставился на незнакомого омегу. Запах конкурента ударил в нос тревожными звоночками, пусть тот и выглядел ещё желторотым подростком, но всё же заставил его напрячься и подозрительно скривиться. - Джони, кто это? – В голосе красавчика сквозило недовольство, он требовал от своего любовника объяснений, какого хрена эта белобрысая малявка сидит тут, жрёт на их кухне, ещё и феромоны свои блядские распускает. Тимми тоже почувствовал что-то вроде конкуренции. Этот лощёный омега, выглядевший точно звезда подиума почему-то вызывал в нём неприязнь и чувство отторжения. В душе Тимми заскреблись коготки ревности и откровенной зависти. Омега босса выглядел шикарно и вонял какой-то приятной и, наверное, дико дорогой парфюмерией. - Джо-о-они-и, кто это? - передразнил, кривляясь, Тимми крашеного блондина, на его же манер растягивая слова, и с яростью откусил свой сэндвич. Он чувствовал, что против красивого и ухоженного омеги босса выглядит жалким уродливым чмо. - Я не тебя спросил, мелкий урод. - Сам урод, жердина пергидрольная! – оскалился Тимми. Мало того, что заставил его чувствовать ущербным, так ещё и уродом обозвал. - Джонни я требую объяснений? Барнс скривился и, глотнув пива, снова молча откусил от сэндвича. После секса хотелось жрать, а говорить, а тем более объясняться с любовником было попросту лень. Его бесили оба, и обоих хотелось удушить. - Я требую объяснений! Бе-бе-бе! – снова передразнил омежка – Швабра длинноногая! Говоришь, как какой-то утырок. Шлюха крашеная! - Я, между прочим, Гарвард закончил, презренное насекомое. И я самый красивый омега года, если ты не в курсе. Моё лицо не сходит со всех глянцевых обложек модных журналов уже несколько месяцев. А твоё разве что может на доске объявлений появиться: “Его разыскивает полиция”. Сразу видно, что будущий уголовник и рецидивист. У таких как ты одна дорога - на панель. - Ага! Зато у тебя патлы нарощенные и губы накачанные. – Тимми даже почмокал своими губёшками для наглядности, предварительно их выпятив. – А ногти так вообще пластмассовые. - Это акрил, нищеброд! Френч, – пояснил омега и манерно откинул длинные шелковистые волосы за спину. - Мой маникюр, чернь ты беспризорная, стоит столько, сколько не стоит даже твоя жалкая задница. Тимми набычился от зависти, что этот глянцевый омега тычет ему на его социальное неравенство. Мол, он сам весь такой красивый шикарный, а он - помойный мусор, заслуживающий только того, чтобы его пнули, проходя мимо. - Акрил, макрил… мне пофигу! У нас шлюхи на районе такие пластмаски на жвачку лепят бесплатно. Или на "Момент"? Не помню… В общем, они почти сразу отпадают, так парни рассказывали. Но им-то пофиг, главное - первые три секунды впечатление произвести, а там, когда их раком ставят, никто уже на ногти не смотрит. Может, у тебя такие же? Может, ты тоже их на жвачку налепил, а? Джонс хохотнул, его забавлял этот мелкий неугомонный самоубийца. Омежка напоминал ему жутко вредную и приставучую блоху. Вроде маленькая, но вездесущая, кусает неприятно, доставляя кучу проблем и неудобств. Ему вдруг стало интересно, чем в итоге закончатся эти словесные баталии. К тому же у него от съеденного сэндвича только аппетит разыгрался. Заглянув в холодильник, он решил перекусить чем-нибудь более существенным, чем бутерброд. Пришлось подняться и подойти к холодильнику. Тимми настороженно проводил его взглядом, опасаясь, что альфа что-нибудь сделает ему, нападёт сзади, например. Может, он не любит, когда его омегу обзывают. Но Барнс прошёл мимо и на него даже не взглянул. Тимми, вдохновленный таким откровенным игнором, воодушевился и стал вести себя ещё более раскованно и нагло. Не тушуясь, стал соображать себе новый сэндвич, теперь уже сладкий: с джемом, арахисовым маслом и шоколадным сиропом. А чё? Раз за шкирку не выкинули, значит можно. А у Тимми слова "можно" и "всё позволено" означают одно и то же. На что бы Барнс не глянул, всё было надкусано и объедено по краям. Фруктовое желе, все три порции с разными вкусами, были испорчены, с них явно кто-то снял пробу. То же самое было проделано с йогуртами: все баночки оказались вскрыты и ни одна недоедена до конца. С фруктами то же самое: манго один раз только откусили и положили на место, груша и яблоко - опять. Барнс сразу понял, кто так аккуратно прошёлся по его продуктам, точно голодная гусеница, понаделав во всём дырки. - Слышь, вредитель! – не выдержал Джон и решил поинтересоваться у омеги его странной гастрономической избирательностью и насилием над едой. - Ты не мог что-то одно схарчить? Нахрена было все продукты подряд портить? Прямо как в анекдоте: “Что не съем, то понадкусываю”. - Так я хотел всё попробовать, – невинно похлопал глазками омежка, а потом обиженно выдал, жалуясь: - И вообще, нужно было меня кормить лучше. Я голодный был, а у твоих людей в холодильнике только пиво и сопли этого придурковатого япошки хранятся, а они мерзкие на вид и воняют, как кучка дохлых китайцев. А ещё меня не взяли в клуб и стейк заказать отказались… и… и… Тимми резко замолчал, стараясь не накалять и без того напряжённую обстановку, уж больно странно на него мафиози посмотрел: вроде равнодушно, вот только глаз как-то подозрительно дёрнулся, и вроде как зубы показались. Ну прям вылитый вампир, того и гляди в горло вцепиться. Барнс отстранённо выслушал длинную череду душещипательных жалоб, недовольно глянул на мальчишку, но промолчал, нашёл более-менее нетронутый кусок курицы и засунул её в микроволновку разогреваться. - Может, ты уже свалишь отсюда, гадкое недоразумение? - поинтересовался омега босса, ревниво следя за своим альфой. Ему не нравилось, что Джон никак не реагировал на наглого выскочку и сразу не прогнал гадёныша взашей, позволяя ему и дальше находиться на кухне. – И вообще, будешь столько сладкого жрать на ночь глядя, станешь жирный и страшный. Хотя жри-жри, ты и так страшный. - В отличие от твоей жопы моей попке целлюлит не грозит, – фыркнул омежка, облизывая ложку от джема. - Зато у тебя она уже дряблая и обвисшая от диет. - В каком месте она дряблая? – испуганно завопил патлатик и стал ощупывать свою задницу двумя руками, при этом ещё и пытался вывернуть голову назад, чтобы рассмотреть свой собственный зад. – Джони, он говорит, что моя попка дряблая и обвислая. Это правда? - Нормальная у тебя задница, отвали! – Мафиози дико бесили оба омеги. Он наслаждался вкуснейшей курочкой, а эти две шлюхи портили ему аппетит. "Все омеги сволочные создания, – заключил Джон. - Вечно задницами меряются: у кого она круче, твёрже, у кого дырка уже… Достали, шлюхи тупоголовые!” - Дряблая-дряблая! – поддел Тимми, видя, что патлатого его слова зацепили. Вся аж отвисла, как шкура у шарпея. Вон даже складки уже видно. Омега босса недоверчиво сощурился: - Я понял. Ты специально это говоришь. Ха! Да ты просто завидуешь, у самого-то она наверняка уродливая и прыщавая от сладкого? – Красавчик рассмеялся низким эротичным грудным смехом. - Ещё бы, тоннами шоколад жрать! Потому, наверно, и прячешь своё убожество под длинной футболкой. - А вот и нет! – обиделся Тимми. - Тайси говорит, что у меня клёвая попка. Вот смотри?! Мальчишка соскочил со стула и, без задней мысли задрав футболку до подмышек, как следует продемонстрировал конкуренту свой беленький аппетитный зад. Ещё и покрутил им для наглядной достоверности. Барнс даже жевать перестал на секунду, засмотревшись на идеальные, соблазнительные полушария. Отметив, что попка у мелкого недокормыша и правда что надо, только малость щуплая. - Хорош тут перед моим носом голой сракой трясти, весь аппетит испортил! – зарычал Барнс. Тимми, ойкнув, хихикнул, тут же опустив футболку. Он и забыл, что его труселя остались в ванной. Нисколько не смутившись, что продемонстрировал альфе свои прелести, уселся обратно за стол и стал поглощать свой сладкий шедевр. Хотя почему-то ему не понравилось, что альфа так равнодушно отнёсся к его показу. “Даже бровью не повёл”, – надулся Тимми и облизал липкий от сиропа палец. - Джони, почему ты позволяешь ему тут сидеть? - разорялся старший омега, его распирала ревность и зависть к конкуренту. Он посчитал, что, имея такую аккуратную юную задницу, Барнс может захотеть этого мальчишку в постель. – Позови Кайто, пусть он вышвырнет его вон! И вообще, вдруг он заразный? Где ты его подобрал? - Сам заразный, козёл. Я ещё девственник, между прочим. Барнс подозрительно глянул на омегу. “Жить среди альф в таком криминальном районе и ещё не того… Странно! Явно гонит! - подумал Барнс. - От него так и пахнет альфами и не одним, а сразу несколькими. Хотя не так сильно, что тоже странно. Обычно от шлюх разит за версту всякими мужиками”. - Ты девственник?! – хохотнул взрослый омега. – Не смеши меня, дешёвый шлюшонок! Маленький, мерзкий и грязный! Помоечная крыса! Вороватый ублюдок! Наверняка там, откуда ты вылез, тебя трахали самые уродливые, отвратительные и вонючие альфы. Именно такими отбросами ты и воняешь. От тебя несёт ими. Тимми зло прищурился, встал и, не говоря ни слова, пнул любовника босса в живот, а потом вцепился в крашеные патлы мёртвой хваткой и стал нещадно рвать их, выдирая клоками. Пальцы с остервенением впивались в лицо. Тимми, как озверевший котяра, рвал ухоженного омегу, ногтями раздирая красивое личико в клочья, стараясь сделать тому, как можно больнее. Крики стояли такие, что на них прибежал японец. Не спрашивая разрешения, он подбежал к Тимми и, схватив его за шиворот, попытался оторвать от любовника босса. У того уже всё лицо было в красных царапинах и кровоподтёках. Наконец, он схватил мальчишку за волосы и грубо, со всей силы рванул вверх. - Аи-и-и-и-и-й… – заверещал мальчишка на одной ноте. – Пусти урод, больно! Омежке показалось, что эта мерзкая узкоглазая сторожевая псина с него скальп живьём снимет. Пришлось даже на пальчики ног привстать, повиснув на руке Кайто. Телохранитель Джона скривился в зверином оскале и, удерживая омегу почти на весу одной рукой, спросил у вальяжно рассевшегося и расслабленного босса: - Что прикажете с ним сделать? Джон не спеша прожевал кусочек курочки, отпил пива, только потом цинично усмехнулся и, наградив докучливого омежку, нежной улыбкой мясника, отдал приказ: - Посади его в клетку. Беспризорные глупые шавки должны сидеть на цепи. - Эй! А чё это меня в клетку? Я не хочу! – кричал Тимми, но его никто не слушал. Кайто больно тащил его за волосы на выход. Омежка упирался ногами и руками, сопротивлялся, ругался матом, снова жаловался и снова ругался. – Эй, босс! Он же первый начал. А я вообще тут не при делах. Я милый и пушистый! Не хочу на цепь! Пусти, козёл узкоглазый… япошка сраный… отвали, урод… Как только Кайто увёл наглючего пацана, омега тут же скользнул к Барнсу, опустившись у него между ног на колени. Приспустив с альфы штаны, высвободил наружу его член и, сексуально облизнувшись, взял в рот любимое лакомство. Барнс возбудился с пол-оборота, омега ловко орудовал своим умелым развратным язычком и губками. Старался изо всех сил, чтобы доставить как можно больше наслаждения и неземного сказочного блаженства. Он был опытным любовником и знал, как распалить в альфе страстное желание. Похабно причмокивая и постанывая, он с особым энтузиазмом сосал, вбирая как можно глубже набухший от желания орган, облизывал и нацеловывал головку, периодически дразня отверстие уретры кончиком языка. Барнс одним движением стряхнул еду на пол и завалил истекающего желанием омегу на стол. Вжав его животом в жёсткую столешницу, он оттянул стринги, намотав тонкую полоску ткани на свой кулак и, потянув за них, вошёл сразу на всю длину и тут же с налета стал долбить эту похотливую, уже порядком им же растраханную задницу. Та ещё не успела как следует закрыться после их недавнего секса. "Омега года! Красавчик! – проносилось в голове самовлюбленного альфы. - Он всецело принадлежит мне и ублажает только меня. Я Джон Барнс, глава "тигров", трахаю самую шикарную омегу страны, а он ползает передо мной на коленях и просит отыметь его в задницу, как последняя потаскуха. Я трахаю этого красавчика куда угодно, когда угодно и как угодно”. - Грязная шлюшка! – рычал Барнс, натягивая задницу омеги на свой член. – Ревнивая соска! Что, приревновал к этому клопу? Так постарайся и как следует удовлетвори меня своей хлюпающей дыркой, чтоб у тебя не осталось конкурентов. - Джони… – подвывал омега. – Глубже… возьми меня, Джони. Да! Так хорошо. Сделай меня грязным. А-а-а-а… Джони… ещё… ещё… - Грязные похотливые сучки! Вечно срётесь, меряясь своими растраханными задницами. - Барнс жёстко имел омегу, одновременно поливая его грязными словами. Ему нравилось унижать шлюх, трахать их, не считаясь с их мнением и желаниями, он любил использовать людей, и те были лишь инструментами в его руках для исполнения и удовлетворения его собственных желаний. Какое ему было дело до этой модельки: таких как он тысячи по миру, и больше сотни с радостью отсасывали ему и считали за честь подставить свой зад. Их даже уговаривать не приходилось, просто бери и трахай. Чувствуя скорую развязку, Барнс резко вышел из омеги, грубо сдёрнул его на пол, ставя перед собой на колени, и, схватив за волосы, заставил взять его член в рот. С грозным рыком он вогнал свой готовый взорваться орган омеге глубоко в горло по самые яйца и стал совершать быстрые глубокие фрикции. Альфа, изливаясь, заставил парня судорожно глотать его сперму, с силой надавливая на затылок омеги и не давая тому соскочить с члена, не обращая внимания на его рвотные рефлексы. Только полностью спустив, до последней капли Барнс смог наконец-то оттолкнуть от себя кашляющего и задыхающегося любовника. - Прибери тут всё и возвращайся в постель! – приказал Джон, допивая пиво и высокомерно глядя на слизывающего с губ остатки спермы омегу. – Я с тобой ещё не закончил!!!