Стопроцентно идеальная девушка

      Ну почему я такая дура? Почему не могу ничего сделать? Не могу дать отпор… но теперь и терпеть я разучилась. Камина из «Гуррен-Лаганна» – любимый персонаж Джесс – говорил, что скорее умрёт, чем будет делать то, чего не хочет. Такая же политика и у моей неадекватки. Они – иные, они сильные, они – клинки. А я… а я даже не знаю, кто я такая. Как мне надо себя вести, что мне нужно делать, чтобы хоть как-то вернуть стабильность в мою жизнь.       Кажется, я поняла… Я боюсь перемен. Всегда, на протяжении всей моей жизни я выбирала ту дорогу, которая не имеет закрытых поворотов. Я всегда предпочитала не менять что-либо, а продолжать то, что привычно. Пусть даже надо мной издевались и унижали, неизвестность всё равно пугала меня больше. Но сейчас… с этими жуткими чувствами к сонбе я ощущаю совсем другое: что не занавес над чем-то новым страшит сильнее всего. А то, что открыв другой путь, я потеряю то, что имею. Хотя вроде бы не имею ничего, с чем было бы жаль расстаться. Я привыкла быть забитой немой козявкой. А сейчас и это уже не так. Обычно говорят, что «чаша терпения переполнилась», «это была последняя капля»… звучит похоже, но у меня не так. У меня сосуд треснул. И всё, что в нём копилось, просто вытекло. Терпения не осталось в принципе. И что мне делать сейчас?..       Я бродила по улице очень долго, до самой ночи. И совершенно не могла нигде угомониться: стоило присесть, как меня тут же подбрасывало, и я отправлялась дальше. Я перешла по мосту через Хан-Ган, снова прошлась по парку, где мы беседовали с Джесс, вернулась обратно к центру Каннама, не доходя до своего нового места работы, потом обошла весь Джамщил-дон (сорян, я не знаю, как по-русски это правильно написать – прим. Авт.) и, наконец, снова возвратилась к дому. К нашей общаге. Где должна была ждать меня шизофреничка Джессика, которая, видимо, не оставит меня в покое до тех пор, пока я не получу сердечный приступ. И Хен Джун-сонбе, приколы которого мне были как иглы в легкие.       Мне некуда было больше идти. Дом у меня теперь один, и нравится мне это или нет – никого не волнует. Джесс сказала всё правильно: только когда у меня будет достаточно сил противостоять всему социуму, только тогда я смогу ПОПЫТАТЬСЯ(!) потягаться с ней. Сейчас у меня явно не было столько решительности.       Ещё и сонбе. Ему-то как в глаза теперь смотреть? Мало того, что позволила себе провести с ним ночь (хоть и не было ничего, кроме объятий, всё равно меня трясло от воспоминаний, как липку), так затем и эта ссора… Как мне дальше себя вести? Он ведь спас меня… я должна была быть благодарна ему за это до скончания веков, быть полезной, нужной, выполнять любую его просьбу раньше, чем она бы прозвучала… а в результате не сдержалась, обнаглела, показала характер. Бестолочь неблагодарная. Эгоистка. Дура. Почему ты вообще решила, что тебе кто-то разрешит открывать свой рот?! Заговорить решила?! Заткнись снова! И даже не пытайся больше никогда!!       Мысли убивали. Я шла наверх по лестнице. Очень-очень медленно. Чтобы как можно дольше не видеть… ее. Рыжую женщину, сидящую на самой последней ступеньке, прислонившись к перилам и задравшую ноги на стену. Очень длинные ноги. - Ну привет, беглая зверушка. Что, не выдержала душа поэта? Вернулась? – она на меня даже не взглянула. А просто продолжила выпускать дым в сторону пролёта, что-то печатая в телефоне одной рукой. – Хорошо, что сегодня воскресенье… было. Завтра у нас много работы. Иди домой, пожуй сладенького и спи.       Она чуть посторонилась, пропуская мою понурую тушку. Я обернулась только у дверей – Джесс продолжала сидеть на ступеньках. А вокруг… было очень много окурков. Слишком много, пачки, наверное, на три-четыре. Она что… всё это время меня ждала? Здесь? Зная, что я испугаюсь быстрого подъёма на лифте и пойду пешком на третий этаж, только чтобы потянуть время? Но меня не было… целый день… а она продолжала сидеть тут и ждать меня?..       Это было странно… но приятно. Что Джесс волновалась за меня, хоть и говорила, что никогда ни за кого не переживает. И было приятно думать, что я стала для кого-то причиной этого волнения. Причём не просто для кого-то. А для одной из самых циничных людей на планете. Надо что-нибудь быстро приготовить… а то этот монстр, меня ожидаючи, целый день просидел на одних сигаретах. Это даже не было вопросом - если я не буду кормить Джесс, она просто помрёт с голоду.       Решив не изобретать велосипед и не пытаться сварганить королевский кучжольпхан* за 15 минут, пока моя придурочная не грохнулась с лестницы в голодный обморок, я вымыла руки и полезла за ингредиентами для пибимбапа, но, открыв холодильник, чуть не упала в обморок сама. На красивом блюде, аккуратно прикрытый пластиковой крышечкой, прям посреди рефрижератора на верхней полке стоял большой вишнёвый пирог в карамельной глазури. У меня от одного его вида потекли слюни, а ноги верноподданнически задрожали: сей шедевр кулинарии мне не приснился бы и в самых розовых снах. А сейчас он стоял у меня в холодильнике… и я точно знала, кого за него благодарить. Того, кто отправил меня «пожевать сладенького».       Вылетев из квартиры, чтобы кинуться на Джесс с распростёртыми объятьями, я встретила её прямо у дверей, куда она сама (почему-то) бежала, как угорелая. Но не успела я и рта раскрыть, как женщина одной рукой отпихнула меня обратно внутрь прихожей и закрылась в ванной, начав очень сильно кашлять, приглушив себя плеском воды.       Я очень удивилась, но решила не лезть к американке по пустякам. Не исключено, что все выкуренные за сегодня сигареты решили дать ей под дых, и сейчас её тошнит от никотина; я слышала, так бывает довольно часто. Не беременна же она, право слово? Так много пьющий и курящий человек не станет рисковать будущим чадом, даже Джесс поберегла бы себя, будь она в положении. А ничего другого мне, почему-то, в голову и не лезло. Так что я просто пошла ставить чайник и красиво нарезать пирог, на приклеенный к подставке ценник которого я боялась смотреть даже искоса.       Утром я едва добудилась свою инквизиторшу. Джесс и так всегда поднималась с 10-го раза, несколько дней назад мне вообще приходилось выливать на неё сверху стакан ледяной воды – иначе она меня не слышала даже с кастрюлей и поварёшкой над ухом, в которые я била, аки в набат. Но сегодня Боги меня помиловали и рыжая бестия смогла сфокусировать взгляд на моей довольнейшей после вчерашнего пирога моське уже на 7-ой минуте. - Убери это, – она ткнула пальцем мне в щёку. – Бесит.       Но я только улыбнулась ещё счастливее. Маленькая злобная горгона… а ведь тортик для меня купила. И ждала до самой ночи. Волновалась… Как же я рада. - Ой, бл*ть, изыди, демон! – сморщилась как от уксуса Джесс, видя, как я летаю по квартире и чуть ли не свечусь. - Верните мне мою замарашку Ён. Эту жизнерадостную цаплю я не знаю. «Джесс, а, Джесс? А что у нас сегодня по работе? Что нужно сделать? Может, что-нибудь ещё купить? Или встреча планируется? Я всё сделаю! Всё подготовлю! Всё…» - женщина, исторгнув из груди душераздирающий вздох, раскрытой пятернёй отодвинула мой сияющий фейс подальше. Закурила и направилась к гардеробной. - Угомони свой фейерверк в заднице, Ён! – донёсся оттуда её голос, прерывающийся несвязным бубнежем сквозь сигарету и шорохом разгребаемой одежды, - ничего особо хорошего не случилось, и будь я вчера в настроении над тобой поиздеваться, ты бы сейчас не улыбалась, а рыдала в три ручья…       «Но ведь позаботилась же…» - расплылась я в ехиднейшей мине, прекрасно зная, что из гардеробной она меня не увидит и не услышит. - Я кому сказала убрать эту морду, ты! – тут же рявкнула Джесс, даже не собираясь выходить. Ойкнув, я заметалась по квартире. Блин. И здесь промашка. Может она телепат? – Сегодня у меня дела есть, но ты не нужна. Езжай в офис, возьми с собой наши выигранные купоны и список из моего стола, из среднего ящика. Это самые нищие мои сотрудники. Раздашь им.       У меня запершило в горле. Джесс что… умирает? И мне торт купила, и своих работников решила порадовать. Не в её стиле настолько, что даже и других предположений нет. Точно решила скопытиться в скором времени. - Придумай какой-нибудь предлог, что-то типа «рекламной акции» от соседского ресторана… ну или я не знаю, чё-нибудь в таком духе… - тем временем продолжала вещать «умирающая», - а я уезжаю. Надо кое-что переделать, пока время есть. Вернусь через пару дней, а ты, - из гардеробной высунулась рука и ткнула в мою сторону сердитым пальцем, - помирись со своим крокодилом! Он вчера из меня чуть душу не вытряс, доматывался, как в последний раз, куда ты могла уйти!       У меня снова онемели губы. Да быть того не может. Неужели «умирающая» тут я, а не остальные? Не может же коллективно всё моё окружение сойти с ума?! Это ведь… абсолютно непостижимо. Что все: и сонбе, и эта психованная – волновались из-за моего отсутствия. - Ты имеешь вредную привычку попадать в неприятности, Ён, поэтому если меня рядом нет, так хотя бы твой аллигатор… - Джесс вышла из-за дверей, продолжая свой монолог, но, обернувшись на неясный звук, осеклась. - Да что с тобой сегодня?! Пирог испорченный попался?! Дуреешь?!       Я грохнулась за диван, продолжая затыкать себе рот, чтобы не расхохотаться в голос. Если только слыша американку из-за стенки, я могла соображать, то, увидев её переодетой, мозг свернулся в бублик.       На самом страшном президенте всего Каннама сейчас красовались угги, драные черные шорты, майка в прорезях, вызывающий кислотно-зелёный лифчик, светящийся изнутри майки, как прожектор, меховая жилетка враспах и почти детская шапка с бубмончиком и двумя длинными завязками. И вечная сумка-пятитонник. С расцветкой радужной зебры. - Ясно. Что такое «андеграунд» мы не знаем… - посмотрев, как у меня от тщетных попыток не помереть от смеха начинают течь слёзы, женщина кинула в меня давно потушенным (знать бы обо что) окурком и вздохнула. – Ты явно не знакома с Квоном, душа моя. Иначе бы совсем рехнулась на радостях. Этот чучундрик даже меня в столбняк вгоняет.       Дальше дама сердца всех мужиков планеты бросила в меня пакетом с купонами, натянула на нос узкие фиолетовые очки (от чего меня снова закоротило) и, не прощаясь, учесала покорять мир дальше, как следует шваркнув дверью о косяк.       Ну а я, едва успокоившись от необыкновенного вида моей террористки, собрала вещички, причесалась и отправилась на работу. Раз уж эта горгона в уггах дала мне задание, я обязана его выполнить безукоризненно. А не то меня саму так нарядят – и вот тогда мне будет не смешно. ****       Прошла неделя.       После того как я в очередной раз выполнила все поручения в офисе (которые Джесс мне писала смсками), меня вызвонил господин Ким со срочным приказом явиться в агентство, так что я передала через общий чат сообщение о своём отъезде и вылетела к стоянке такси. Прошёл уже почти месяц, как я работала с Джесс, появлялась у своего психотерапевта, да ещё и умудрялась бывать на мелких показах и своих обычных занятиях йогой. Темп жизни стал бешеным. Но мне нравилось… безумно нравилось чувствовать себя занятой, живой, нужной всем и везде. Я полностью устраивала Джессику как секретарь, всё важное словесно она передавала сама по телефону, я же должна была слушать и не возникать, даже таким странным образом гармония между мной, президентом Аллен и сотрудниками компании росла и крепла. Мне нравилось работать со стилистами – к нам приезжали множество дизайнеров, представителей крупных компаний, директора модных домов, предлагали сотрудничество и различные контракты, и мало-помалу я собрала воедино полную картину того, кто такая моя незваная соседка. Гигант в мире лицедейства. Богиня косметологии. Феникс моды. И Убийца самооценки всех окружающих. Ну это как бонус.       В общем-то, всё было прекрасно. В компании Джесс меня никто не смел тронуть ни пальцем, ни словом, ни взглядом, все знали отношение президента к самоуправству и посему находились в фирме только на дружеской ноге. Работники были настолько разными, что я даже не успевала удивляться – без образования, и закончившие лучшие учебные заведения, ленивые гении и трудоголики-энтузиасты, берущиеся за любое дело, лишь бы оно было интересным. Их скрепляло одно: им нравилось то, чем они занимаются. Было даже несколько гомосексуальных парочек, и они боготворили мою психованную больше всех. Ведь в Корее им не было места, их ориентацию бы не приняли ни в обществе, ни в работе. Но Джесс была лояльна ко всем, кроме предателей и подлых крыс. По её велению только за эту неделю в её отсутствие я подписала 3 приказа об увольнении – но почему-то теперь я была уверена, что эти люди заслужили наказание. Джессика не стала бы лишать свою крепость даже пары кирпичей, если они не прогнили изнутри и платили преданностью.       И мне было в радость быть частью этой стены. Конечно, я не кирпичик… я всего лишь временная деревянная балка, я на подхвате и скоро уйду из их команды. Но даже на такой роли мне всё равно было приятно работать. И крутиться, как белка в колесе, успевая там и тут.       Единственное, чего я не сделала за время отсутствия Джессики – это не помирилась с сонбе. Наши графики не совпадали, чтобы мы могли встретиться и обсудить произошедшее, а вечером я едва могла донести себя до кровати. Я даже не знала, ночует ли сонбе у себя или же пропадает сутками где-нибудь.       Но было и то, что не изменилось – наши смс-переписки. Однако в них всё равно сквозил холод… моя истерика тем утром не давала всё вернуть в прежний тон. Сонбе очень хотел понять, что он сделал не так. Почему я психанула, почему первое слово, которое он от меня услышал, было «нет» и было направлено на него. Почему я больше с ним не общаюсь, как с другом…       Хотела бы я ему объяснить. Да решительность истощилась ещё тем утром. На большее меня уже не хватило бы, особенно на признание в своей нелепой… влюблённости. Ему никогда не понять, как меня пугало это чувство и это слово. Я не могла дозволить себе подобное. Не могла. Я не готова была принять их, но они существовали и каждая мысль о сонбе, каждая смс-ка давили и кололи болью.       Но, как оказалось, впереди меня ждала боль куда большая, чем какие-то новые чувства к парню.       Господин Ким по моему приезду снова с опаской сообщил мне, что меня ждёт президент Сон. И что сейчас разговор снова пойдёт о моей семье. __________________________________На заметку:______________________________ Кучжольпхан* — вино и блюдо из восьми закусок и соуса к ним. Восемь разновидностей закусок из моркови, огурцов, грибов, яичного желтка или белка, говядины и других компонентов размещены по кругу, а в центре находятся небольшие тонкие блины. А во время трапезы закуски заворачиваются в блины.