Стопроцентно идеальная девушка

      Я приехала на работу на автобусе. Одна зашла в лифт, одна поднялась на этаж, одна ходила целый день по агентству и одна обедала в кафетерии. И все как-то сразу поняли, что я больше не встречаюсь с сонбе. Его не было в тот день, и на следующий он не появился, и неделя, что пролетела в мгновении ока, тоже была без него. Казалось бы, что это я должна была его избегать – но почему-то получалось так, что это он избегал меня после той ночи.       Я больше не готовила ужины на двоих, теперь еще лучше понимая Джесс, которая не хотела есть никогда, ведь еда была безвкусной и не лезла в глотку. Всегда ли она была такой? Или же я вдруг разучилась готовить?       Я больше не оставляла открытыми двери. Хоть и знала, что никто больше не постучится ко мне с разговором.       Сколько бы я еще обманывалась на счет себя и Хен Джуна? Кто знает, какое время заняла бы его ложь… Я не сомневалась, что он сделал меня живым прототипом своей героини по дораме из-за сильной нужды. И я действительно была рада, что пригодилась ему для этой цели. У меня нет и не было права возмущаться его бесстыдством, но… когда он появился в моей жизни, с самого начала, я наивно начала полагать, что мной не воспользуются так низко.       Голос пропал после той ночи вместе с сонбе.       И я снова вернулась в те времена, когда мое мнение вместе со звучанием голоса никому не нужно и не интересно. Что мне популярность и контракты? Что мне работа и показы на известнейшем в Сеуле подиуме?       Меня больше не ждут дома. И не радуются победам, которые я с таким трудом зарабатывала.       Кажется, мне даже перехотелось выплачивать долг директору Мин Ха. Работа стала постной и скучной, хотя «Эрзац» и посылал меня на все свои съемки по десять раз на дню, Джесс с Джейком может и хотели бы помочь, да сами были по уши в делах, так что я за все пройденное время так и не смогла выкроить минутку и поговорить с моими новыми фиктивными родственниками.       Теперь я стала приходить домой одна. Уходить из общежития одна и есть одна. Я буду продолжать делать все, что делала до того, как узнала о своей роли в жизни сонбе – ведь других вариантов не было.       Все вернулось на круги своя. «Чхве Ён» осталась только на подиуме, а в жизнь вернулась серая замарашка без голоса и будущего. Джесс убила бы меня за то, что я так сдала, но её не было рядом для того, чтобы как следует треснуть мне по шее…       На душе было пусто. Мозгом я понимала, что сонбе был вправе сделать со мной еще и не это, но все струны, все кости и сухожилия внутри ломило от осознания своей ничтожности. За все полгода, что мы прожили рядом… за столько времени, что я была для него опорой и поддержкой, оазисом, где он, уставший, мог отдохнуть и успокоиться – неужели все это было только ради работы, ради денег?       Было нелегко признать, что я больше не нужна. Узнав правду о том, что тебя любовно кормят орехами только ради того, чтобы потом съесть, любой гусь попытается убежать от своих мучителей. Я не смогла убежать. Я осталась там, где я должна быть: в общаге, в агентстве, в «Эрзаце», с менеджером Кимом и Джесс, которые несли за меня ответственность… я осталась там, где при большом желании, меня вполне могут и сожрать. Орехи кончились.       Я каждый день думала о нем. Вспоминала все малейшие моменты, которые когда-то мне казались странными. И сравнивала их с тем мизером, который насобирал по моей просьбе господин Ким по дораме, где снимался сейчас сонбе.       Его партнершей была Сюзи. Я её не любила как актрису, да и как человека тоже, она была слишком высокомерной и заносчивой, глубинная стерва, на людях всегда старающаяся казаться милашкой – но я знала как минимум пятеро таких же людей в шоу-бизнесе, так что удивляться негодованию сонбе не приходилось. Играть ей нужно было очень бедную девушку, за которой гоняются кредиторы из-за болезни отца, у нее есть только младший брат, она неудачливый репортер, который вроде бы и хочет нести правду в мир, да только отступает, как только рядом начинают мелькать купюры. При своей меркантильности, она, героиня, честная, несчастная, очень искренняя – и терпеть ненавидит Хен Джуна, с которым была знакома с детства. Однако, как говориться, от ненависти до любви всего пара серий, и тот куцый сценарий, что мне предложили для ознакомления, захватил всего несколько моментов их сближения.       Там был фрагмент, когда он у всех на глазах подарил ей плюшевого мишку. На сцене, в лучах софитов, заставив всех замереть и умереть. …он и мне его дарил, тоже у всех на виду. После нескольких дней, как мы вернулись со съемок в Букхасане….       Был момент, когда он разрывал на глазах у героини деньги – и в нашей истории такой эпизод тоже имел место быть.       Были и разговоры о том, что он не станет сниматься, если камеру не будет держать главная героиня – и догадайтесь, с чем у меня сразу проассоциировался этот случай?       Все, что написано было в сценарии…. Все, до последней запятой, до той серии, где остановились сейчас съемки – все происходило со мной и с ним, за эти полгода. У него, скорее всего, был полный сценарий, он знал, какой шаг сделать следующим – но мне хватило и того, что я узнала в тех отрывках.       Спасибо за все, сонбе. Я рада была тебе помочь.       Я оплатила твой труд, свое спасение – обрела голос и отдала его тебе. Оставлю себе воспоминания и исчезну, ведь все равно не смогу ненавидеть тебя за все проступки. Я буду всегда благодарна тебе… всегда буду помнить о тебе с улыбкой. Жаль, что тебе не нужна была она, эта улыбка – но я не в праве ни о чем просить и ничего требовать. Я любила его, своего спасителя, и буду и дальше его любить, пусть уже у меня и не найдется сил ему улыбаться в лицо.       Но любить мне его никто не запрещает. ***       Я сидела в кафетерии и пыталась заставить себя поесть хотя бы просто рис. Аппетита не было так же, как и настроения, безучастность и безэмоциональность на моем лице отравляли еду, и на вкус она была, как пропущенная через шредер теплая бумага. - Малышка мусорщица! – раздался издалека глумливый голос.       Я даже не дрогнула. Только палочки тихо клацнули друг об друга. Но это была единственная реакция, которая у меня получилась – голова работала только в том направлении, где была работа, Джесс, Джейк… в общем-то, все, кроме сонбе. - Эй, бесполезность, смотрю, У Бин-оппа больше с тобой не сюсюкается? Прошло твое счастье, бросили тебя? – Мин Мин с шлепком по спине обежала вокруг стола и уселась напротив, скосив и так узенькие глазки.       Её не смущали ни люди, обедающие вокруг, ни то, что мы в служебном помещении с камерами и охраной… Со Ра оставалась топовой моделью, я – только приближенной к этому классу. Так что Мин Мин чувствовала свою значимость сильнее, чем я, ведь за ней все еще кто-то стоял… а за мной уже нет. И она пришла сюда за тем, чтобы ткнуть меня носом именно в этот факт. - Не горюй, малышка… - засюсюкала она, подвигаясь ближе к столу. Я молча отложила палочки. Аппетит пропал окончательно. – Эй, я с тобой разговариваю, смотри на меня, мразь!!       Я подняла от тарелки взгляд на нее… и я не знаю, с каким выражением я это сделала. Нет, главная припевала Со Ры не испугалась и не прервалась в своих издевках… но в её глазах я увидела такую поднимающуюся ненависть, что поняла, что что-то точно сделала. Не знаю что. Но она от этого взбесилась. - Как ты смеешь, дрянь?! А ну забейся обратно в свою помойку, ты, бесполезное отродье!! Теперь сонбе тебя не защитит, маленькая ты шмара, мы тебе быстро мозг на место поставим!! Забыла, кого надо бояться в этом агентст…. – я размяла плечи.       Подняла поднос с нетронутой едой и в беспорядке расставленными мисочками с гарнирами. Встала из-за стола. На другой стороне, в лоханке с супом, Мин Мин со стоном поднималась с рыжими от специй волосами и макияжем, который вряд ли бы спасли все стилисты из компании Джесс.       Я ушла абсолютно спокойно, даже не повернувшись на народ, который шушукался по сторонам, обсуждая мою выходку и матерящуюся, изрыгающую мне в спину проклятья Мин Мин.       Все просто. Когда-то я точно так же упала носом в стол, прямо в жареную скумбрию. Это было в квартире сонбе, где мы с Джесс впервые вместе ужинали. И тогда заслугой падения послужил дележ меня между двумя главными в моей жизни людьми.       Сейчас я просто испортила китаянке тираду. И сделаю это снова, если потребуется. Мне не страшно от её запугиваний и матершины – ведь хуже того, что ты уже не нужна, все равно ничего нет. ***       Хоть я и старалась выполнять свою работу безукоризненно, госпожа Пак все равно просекла, что я в раздрае и через несколько съемок в принудительном порядке отправила меня к Джесс на терапию. Как только мадам Аллен увидела на пороге кабинета мою вялую морду, она тут же отменила все дела, схватила меня за шкирдон, и по пути рыча на сотрудников, отправилась в мастерскую. Там, собственноручно заварив рамен, притащила кимчи в пакетиках и честно заныканное в маленьком, недавно появившемся холодильничке соджу, достала свой священный матрас и усадила меня есть.       Стыдно признаться, но под её строгими очами даже рамен был вкуснее, чем все мои поварские изыски за прошлую неделю. Сама она ограничилась мартини с яблоками, которые кусала с таким кислым видом, что я даже рассмеялась.       Я рассказала, что случилось. И даже не заплакала, хотя моя слезливость уже должна была войти во все анналы мировой истории. Джесс хрустела своими яблоками мрачная, как грозовая туча, я сначала подумала о её новых вероятных проблемах – но затем врубилась, что наш разговор был снова односторонним, как и в самом начале нашего знакомства. Джесс не спрашивала, почему я опять перешла на телепатию, я пила соджу, давилась раменом, и молчаливо рассказывала, рассказывала… - Прибить его? – это единственное, что она сказала, когда я закончила.       Я покачала головой.       Она вытащила вторую бутылку, отодвинула свою тарелку с огрызками, мою пустую из-под рамена, оттащила матрас на середину мастерской, шурша валявшимися на разноцветном полу газетами и жестом пригласила меня к нему. - Знаешь, чем занималась Эстер, когда я только приехала в Корею? – я снова качнула гривой, - я была в таком ужасном депресняке, что даже спать не могла, это было после того, как меня бросил Картер и я отлежала в больнице полгода. Тогда меня ничто не радовало, я нигде не могла приткнуться и снова найти силы куда-то идти и что-то делать. Но Эс великая женщина. И самая лучшая подруга, которую только можно себе пожелать… - Джесс задумчиво закурила. Истина в её словах сквозила глубже интонаций, она действительно так считала, - когда я не хотела ничего, она делала все для меня. Читала вслух, показывала, как можно взломать любой банковский счет, как делать огромное оригами, как разводить желтую плесень в чашках Петри, как варить суп в электрочайнике… Как делать массаж и при этом диагностировать человеку карму и ауру. Она слишком много чего знает, ей все было интересно и она пыталась заразить этим меня.       Я дернула головой в сторону матраса. К чему вся эта хвалебная тирада в честь мисс Ли? Зачем она это мне рассказывает? - Я, как ты знаешь, всей этой фигней не увлекаюсь. – Обрубила прославляющую Эс оду американка, я хмыкнула, - зато она научила меня драться. И вот за это ей огромное, безграничное спасибо. Иди сюда.       Она поманила меня к матрасу, выставила вперед руки и скомандовала: «толкай».       Я даже не стала что-то спрашивать. Не стала медлить, просто выпила, вытерла расстроенный, красный нос, наклонила голову и стартанула к Джесс так быстро, как только позволяли мне мои длинные ноги. Врезавшись в её ладони, я попыталась сдвинуть её с места, но она даже не пошевелилась, а я вдруг оказалась на полу. - Заново! Еще! Встала, разбежалась, врезалась! – гаркнула Джесс, я вскочила и пошла на исходную. – Будешь бегать до тех пор, пока не сможешь меня оттолкнуть!       Я снова побежала. И снова все завершилось падением. Затем еще раз, еще и еще… до самого утра я толкала Джесс на паркет, вся взмокла, стилистка тоже была как взмыленная рыжая лошадь, но я продолжала стараться. Снова и снова. ***       Солнце показалось мне таким ярким, что, казалось, стекла расплавятся и стекут вниз, на раскрашенный масляными красками пол. Мы лежали на матрасе, рядом, тяжело дыша, капли пота стекали с нас обеих как в рекламе спортивной одежды. Сил не было даже подняться, но я чувствовала внутри покой. О чем думала в этот момент Джесс, я не знаю, но у меня в душе уже не было того серого тумана, что окутал меня с момента ухода из квартиры сонбе той ночью.       Солнце было такое яркое… я давно не видела такой яркости зимой… - Все? Пришла в себя? – хрипло осведомилась Джесс, видя, как я щурюсь на блики от окошек.       Я кивнула. - Все хорошо. Не волнуйся, дочь моя, все обязательно будет хорошо.       Я не ожидала этих слов от нее. Не ожидала ободрения, такого родственного и сердечного. От этого… потеплело. И даже солнце не ослепило бы меня сейчас сильнее, как та женщина, что лежала рядом.       Я шмыгнула носом, придвинулась поближе и обняла её за худую талию. Теперь у меня осталась только она. Пожалуйста, милостивые небеса, вы не любите меня, я знаю, и глухи к моим мольбам, всегда ведь так и было… но сейчас я прошу, не забирайте у меня эту солнечную женщину. Если я и её потеряю, я пропаду сама для себя.       Но Джесс только погладила меня по голове. И вот тогда я заплакала.