Стопроцентно идеальная девушка

      Что происходит? Почему Сон Чже ударил меня? Что случилось? Чем я разозлила его? Что сделала не так?       Вопросов было миллион и три десятых, но я не могла спросить. Потому что под руками не было вечного блокнота с привязанной микроскопической ручкой… потому что в глазах танцевали черти, и я толком ничего не видела… А еще потому, что пышущие откровенной ненавистью глаза парня пригвоздили меня к месту, не давая даже глубоко вздохнуть. Его эмоции были настолько сильными, что я задыхалась от них, чувствуя, как расползается черная липкая вязь по тротуару. И я была тому причиной. Вот только почему, не понимала… — Двуличная сука! — Расхохотался Сон Чже, видя мои абсолютно ничего не соображающие глаза. — Наверное, интересно, за что тебе влетело?! Так это только начало, крыса ты помойная! … всё самое захватывающее у тебя ещё впереди!!       Я смотрела прямо ему в лицо и видела, как добрые и заботливые черты искажаются, заменяясь безумством и яростью. Почему, Сон Чже? Почему? Что случилось?! — Думала, я такой радостный дурачок?! Благодарить меня рискнула, шваль?! Так вот куда сдалась твоя благодарность!! — его звонкий голос сейчас кривился и выдавал страшные, визгливые, истеричные нотки. Он был безумен. — Ребята, развлекайтесь, прошу! — он сделал приглашающее движение рукой, тени стали приближаться. Я сглотнула от испуга, едва успев уклониться от брезгливого плевка в мою сторону. — Мразь ты, Ён-а…       "Ён-а"…. только он так звал меня в колледже. Только он помнил, что у меня есть имя, остальные видели во мне только безмолвное, низкое животное для битья и издевательств. Они творили, что хотели: поджигали мне волосы, тушили об мои руки окурки, говоря, что пепельницы и то чище меня, обливали грязной водой и запирали зимой в неотапливаемом туалете в отдельно стоящей секции… И никто, кроме Сон Чже не знал, что это существо тоже носит имя. Так почему же он, тот единственный, кто не призирал меня, сейчас так истово меня ненавидит?! — Спорю, ты все свои тупые извилины сломала, думая, за что же я тебя так наказываю, да? — смотря своими ужасающими глазами, процедил парень, хватая меня за челку и сильно дергая её вниз, так, что я чуть не грохнулась носом в тротуар. — Потому что из-за тебя, ублюдочная ты баба, я лишился дома, семьи и бизнеса!!!       На последнем слове он всё-таки врезал мне по голове, и об асфальт я приложилась всей щекой, сдирая кожу и сажая на лицо синяки. Как же… как я могла? Как я могла быть причастной к тому, о чем он говорит? Это невозможно… — Ты, мразь, всегда хорошо училась, не правда ли?! — бесновался парень, ставя ногу мне на плечо, чтобы я не могла подняться. И давил… сильно, с отдачей всего того дерьма, что чувствовал. Я захлебывалась в его ненависти. — Я был лучшим, а ты, крыса, всегда была второй, почти со мной наравне! Как бы тебя не уничтожали, не чморили, не унижали, ты как-то умудрялась держаться на хорошем счету, вспомни!!!       Я помнила. Конечно, помнила. Учитывая, как били меня дома всю мою жизнь за любую оценку ниже пятерки. Такое не забывается. — Мне было начхать, кто стоит за мной, пока я был лучшим на параллели! Но когда ты переплюнула меня по диплому, и заявка на поступление в «К»-университет пришла на твое имя, я потерял всё!!! — Снова тычок начищенного ботинка. Только уже не в плечо, а в позвоночник. Я едва смогла выдохнуть, боль была ошеломляющей. — Мой отец владеет собственным бизнесом! Я, я должен был стать преемником его фирмы, я!!! Но только с условием, что я буду лучшим и в колледже, и в «К»!!! Но заявка от них была одна!!! И пришла она на тебя!!! Мне не дали даже шанса попробовать свои силы, ты, блядь помойная, впёрлась на мое место!!!       Я не дергалась, просто хрипела в заплеванный асфальт. Его эмоции били меня куда сильнее, чем его ноги, и их я боялась даже больше, чем тех мужчин, стоящих неподалеку и ожидающих, когда Сон Чже закончит надо мной изгаляться. — А самое несправедливое, что ты туда даже не пошла!! В самый престижный ВУЗ, который только есть в Сеуле, ты даже не удосужилась явиться!!! А меня, как бракованного, выкинули из дома, запретив такому неудачнику даже близко приближаться к фирме или к семье!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, СУКА!!!!!       С каждым «ненавижу» он бил меня ногой. Боль была раскатистой и беспощадной, как гром, но из моего широко распахнутого рта доносились только слабые, тихие стоны. Я не умею кричать. Мне не дали голоса, чтобы выразить даже свою боль. Об отчаянье я даже не заикаюсь… Я не могу ни-че-го. Только надеяться, что не помру в этом переулке. — Всё, мразь, довыделывалась!! Сейчас ты за всё получишь!!! — Безумный голос в предвкушении задрожал. И я задрожала вместе с ним. — Ребята, начинайте!!! Сделайте так, чтобы её даже патологоанатом не узнал!! Выверните эту крысу наизнанку!!!       Я едва смогла поднять голову и взглянуть на тех, кто меня сейчас уничтожит. Ничего не вижу. Беспросветная тьма. Почему всё так вышло? За что меня карают? Я ведь ничего не сделала… За волосы меня подняла чья-то грубая рука. Со скользящей пощечины я мотнулась назад, чувствуя, как хватая меня за порванное платье, чьи-то бесцеремонные пальцы лезут в разрывы ткани, добираясь до нижнего белья. Вот и… конец? — Вы че тут все, охренели что ли, ублюдки?! — Раздался громкий рык со стороны раскрывшейся двери.       Полными слез глазами я успела заметить только высокий, худой, мускулистый силуэт и огненно-красные волосы мужчины, который раскидывал накинувшихся на него мужиков, как котят. Как только руки насильников меня отпустили, я рухнула на тротуар и отключилась под звуки потасовки. ***       Когда я пришла в себя, самым страшным было открыть глаза и обнаружить себя живой. Даже не просыпаясь, я помнила вчерашний кошмар и то, что случилось в самом конце... но после того, как я отрубилась, что со мной стало? Смог ли мужчина с красными волосами отбиться от тех уродов или же проиграл, и надо мной все же совершили все планируемые зверства? Тело болело всё. Начиная с саднящей щеки и заканчивая покалывающими пальцами ног, вся моя кожа была одним оголенным нервом, который кто-то постоянно раздражал.       Продолжаться так долго не могло, и собравшись с духом, глаза я все-таки открыла. Яркий свет ножом прорезал воспаленную роговицу, едва проморгавшись, я поняла, что нахожусь в чьей-то спальне. Судя по всему, не личной — по нескольким специфическим признакам я опознала отель. Но очнулась я в одиночестве, и в довольно сносном, на первый взгляд, состоянии — это давало надежду на то, что мой спаситель вчера победил и я до сих пор человек, а не раздробленный комбайном овощ.       Едва встав с кровати (сначала меня повело в стену, ноги не держали, так что до ванны я добиралась добрых полчаса), я нашла взглядом зеркало и уставилась на него, как баран на новые ворота. Отражение меня, конечно, не порадовало, но то, что я в нем увидела, было гораздо лучше ожидаемого. Со мной случались разные переделки, а за то время, как я училась, пару раз меня избивали куда хуже. Здесь же было не всё так катастрофично, как я предполагала: пусть губа и нос разбиты, скула содрана от подбородка до виска включительно, всё тело один сплошной синяк, а кровоподтек на спине в точности повторяет отпечаток каблука на мужских туфлях, я всё ещё могу претендовать на сходство со своими фотографиями в документах. А большего и не требовалось. Разве что ходить пришлось учиться почти заново — ноги подкашивались, сгибались, выделывали колеса и творили, что хотели, — но это было лишь заслугой пережитого вчера ужаса.       Наконец, с трудом приняв ванну и выйдя из нее в более сносном виде, я медленно принялась обшаривать номер. Единственное, к чему привели поиски — это закрытый большой хромированной крышкой поднос, на котором оказался европейский завтрак на одну персону. И записка, ко всем блюдам прилагающаяся. Своего же спасителя, либо того, кто мог бы мне что-нибудь объяснить, я так и не обнаружила.       Записку я раскрыла только тогда, когда разобралась со своим лицом и ногами окончательно. Так сказать, оставила чтиво на десерт. И, наконец, усевшись перед закрытым подносом, я отпила воды из стакана и погрузилась в изучение листочка. «Доброго времени суток. Я вас не знаю, кажется, даже ни разу и не видел. Вы, вероятно, со мной тоже не знакомы, но оно и к лучшему. К моему прискорбию, дождаться вашего возвращения из царства Мертвых мне не удастся, заранее прошу прощения. Надеюсь, ваше состояние лучше, чем кажется на первый взгляд, и вы чувствуете себя сравнительно неплохо. Но все же я настоятельно рекомендую вам показаться врачам. Те уроды, избившие вас, сейчас в полиции, можете не волноваться за свою безопасность, больше вам ничто не грозит. Еще раз убедительно прошу вас позаботиться о своем здоровье. P.S. Номер оплачен до следующих суток. Расслабляйтесь, отдыхайте. На столике рядом с телефоном есть меню, если вы желаете, можете заказать еду прямо в номер. P.P.S. Надеюсь, больше вы никогда не свяжетесь с подобными отморозками и будете относиться к своей безопасности более ответственно. С пожеланиями самого скорейшего выздоровления»       Без подписи. Без реквизитов. Без контактов, по которым я могла бы отыскать своего спасителя и поблагодарить. Просто письмо человека, волнующегося о другом человеке.       Когда я дошла до последней строчки, поняла, что заливаюсь слезами уже минут 5, как последняя дура. Сжимаю до дрожи в пальцах эту злосчастную записку и беззвучно рыдаю в голос. Никогда в моей жизни я не чувствовала столько заботы, никогда, никогда ещё обо мне так никто не волновался и не переживал. Не желал скорейшего выздоровления, не беспокоился о моей безопасности, не думал обо мне, в конце концов!       Я приняла своё спасение, как величайшее чудо, ибо в моей жизни всегда было место только побоям, унижениям и полному уничтожению, как такового. Но не наоборот. Ни в социуме, ни в семье — никто и никогда не заботился ни обо мне, ни о моих чувствах. А этот человек… этот человек человека увидел во мне и позаботился. Отяготил себя ненужными, напрасными хлопотами, заранее отрезав все пути к собственной благодарности. Ведь он даже имя своё не сообщил, скорее всего думая, что я не запомнила его внешности. Фактически, так оно и было, единственный нюанс, отпечатавшийся в памяти, был его прической. Малиново-огненные короткие волосы. И больше ничего. Встреть я этого парня в других обстоятельствах, я бы запомнила его полностью: телосложение, силуэт, тень, голос, ауру. Это привычка — детализировать всех, с кем меня сводит судьба, чтобы в дальнейшем, при следующей встрече, примерно представлять, что от них ожидать. Это не хило помогает, завидев на горизонте знакомую фигуру, я мгновенно её опознаю и принимаю решение: прятаться ли от нее сразу или же повременить.       Здесь же была другая ситуация. Он помог. Первый раз в жизни мне кто-то помог. Раньше я считала Сон Чже особенным человеком, он был единственным за все мои 23 года, кто не решил поизгаляться надо мной. Но и тут просчиталась. Даже со своей глупой наивной благодарностью. А сейчас появился тот, кто за единственную случайную встречу стал для меня подобен Богу — и я не знала, как мне поступить.       Знала другое: стоило быстро собраться и идти домой. Страшно представить, что меня ждет за ночное отсутствие, но больше прохлаждаться было нельзя. Но если я еще когда-нибудь встречу человека с волосами цвета малинового огня, я сделаю для него всё. Я обязана ему больше жизни только лишь тем, что он побеспокоился обо мне. И, конечно же, не щадя своей безопасности, спас меня от тех людей. Я буду его боготворить… потому что это единственное, что может для него сделать такая, как я.