Стопроцентно идеальная девушка

      Как я добралась до дома, рассказывать не буду. Люди смотрели на меня соответственно моему внешнему виду, я же упорно скрывала глаза, буравя ими асфальт. Но так я хожу всегда — смотрю только себе под ноги, стараясь ни на кого не наткнуться. Так всегда проще и безопасней. Но дома… дома такой роскоши «не наткнуться» нет. Там я всегда в центре внимания, и это ужасно.       Много лет назад, когда я еще ходила в детский сад, одна из воспитательниц всерьез озаботилась тем, что я не расту. Мало того, что девочка в её группе немая, так она еще и на голову, а то и ниже всех своих ровесников, щуплая, костлявая и абсолютно аморфная. Не играет, толком ничего не ест, шугается от остальных детей, а еще больше от взрослых… В общем, этой женщине все очень не понравилось, и она решила выяснить, как я живу дома. В один прекрасный день она пришла к нам в квартиру… и моментально сообщила в органы опеки, чтобы моих родителей лишили родительских прав.       Она вошла в дом именно в тот момент, когда моя мать, держа одной рукой моего младшего брата буквально нескольких месяцев от роду, второй рукой хлестала меня половой метёлкой по спине. Приговаривая, что лучше бы я сдохла при рождении, чтобы не тратить денег мне на одежду и еду. Дескать, и так на её и отцовской шее сидит много ртов, такая бесполезная тряпка, как я, не нужна ни им, ни кому другому. Воспитательница чуть в обморок не свалилась, видя, как на меня обрушиваются удар за ударом, а я даже не пытаюсь защититься, просто стою, закрывая голову руками, и тихо-тихо плачу. Тут ей, конечно, стало понятно, почему я не расту, почему шарахаюсь от людей, толком не ем и никогда не даю себя раздеть дальше верхней одежды — потому что мать строго наказала прятать синяки. Она-то точно знала, куда бить…. В результате всего этого инцидента моим родителям пришлось иметь несколько дел с отделом социальной защиты.       Воспитательница настаивала на том, что в детском доме мне будет лучше, родители же, льстиво истекая мёдом, капали в уши социальникам, что всё это бред собачий, и меня даже пальцем никто никогда не трогал. А так же, что у нас образцовая семья, все сыты, счастливы, любимы и довольны, мама и папа души во мне не чают, а старшие сёстры обожают свою младшенькую. Меня не спрашивали — но я на тот момент и так вообще ничего не смогла бы рассказать.       И в итоге я осталась дома. А родители, вдоволь поистерзав меня после окончания всех перипетий, с того момента начали относиться ко мне ещё хуже. С самого детского сада я больше не подвергаюсь нарочным оскорблениям и побоям…, но уж лучше бы они продолжали ненавидеть и изживать меня открыто, чем так, как это происходит сейчас. ***       Открыв, а затем закрыв дверь, я четыре раза постучала по деревянной панели шкафа в прихожке. На стук никто не откликнулся, и я немного расслабилась: отлично, значит, дома никого нет. Обычно когда кто-нибудь приходит домой, он оповещает родственников словами «я пришел» либо «я вернулся», однако у меня такой вольности нет. Вместо этого я должна стучать четыре положенных раза, чтобы все, кто находятся в квартире, знали — их собачка вернулась.       Медленно сняв с себя туфли (все разбитые, испорченные и грязные — спасибо Сон Чже и его мордоворотам), я проковыляла по коридору, по пути заглядывая в комнаты. В них никого не было, чему, признаться, я была очень рада: и в обычный-то день находиться среди семьи мне сложно до безумия, сейчас же я явно была не готова к их маневрам. Пройдя на кухню, я краем глаза заметила Пизанскую башню из грязной посуды, заляпанную плиту и загаженный пол (и, в довесок, 3 полных пакета мусора, который требовалось рассортировать и выбросить) — и только тяжело вздохнула, повязывая сверху изорванного платья старенький, застиранный фартук. Подобное наблюдать привычно — в нашем доме готовлю, убираюсь, стираю и занимаюсь остальными хозяйственными делами только я. Остальные же работают… а моя задача сделать так, чтобы им было комфортно это делать.       Едва я успела вымыть последнюю тарелку и рассортировать мусор по новым шести пакетам, как до меня донесся скрежет поворачивающегося ключа. Я молниеносно скинула фартук, не сложив его как следует, сунула в нижний ящик кухонной тумбы и помчалась в дальнюю комнату, когда-то бывшую у нас кладовкой.       По факту, как это место чуланом у застройщиков и планировалось, тем оно и осталось — маленькое, буквально 2,5 метровое помещение без окон, узкое и длинное, как пенал, на половину занимаемое большим шкафом. И если для остальных это была просто свалка ненужного барахла, для меня она была заветным уголочком. Единственным местом, где я могла более-менее безопасно находиться в собственном доме.       Не включая свет, я ничком кинулась на большое старое кресло-мешок, валяющееся у стенки, и съежилась в комок, задев щекой стену. Едва подсохшая рана снова засаднила, но мне было не до боли. Я внимательно и испуганно слушала громкие бухающие шаги в коридоре. — Ах, вот ты где, дражайшая сестричка! — открыв дверь в мою комнатушку, произнесла тусклая фигура высоким голосом. И если бы я умела стонать, я бы застонала.       Силуэт быстро прошёл к моей съежившейся тушке и рывком поднял за волосы на добрый десяток сантиметров. — Пошли со мной, шваль. Ты плохо сделала свою работу.       Сопротивляться я не могла, да и было это абсолютно бесполезно. Чуть задыхаясь, я поволоклась за ним, стараясь как можно меньше висеть в его руках — волосам было откровенно больно, я чувствовала, как вырываются пряди вместе с корнями. Но человеку, что меня тащил, было все равно — только допинав меня до кухни и отшвырнув в сторону мусорных пакетов, он соизволил брезгливо отряхнуть руки. — Ты знаешь, что делать! — лицемерно ласково пропел он, садясь на стул около окна и закуривая.       Едва отдышавшись от марафона по коридору, я закашлялась от удушливого сигаретного угара. Но тот человек, что нагло смолил в мою сторону, только усмехнулся и нарочно выпустил пару дымных струй прямо мне в лицо. Глаза немедленно заслезились. — Только попробуй родителям стукануть, сука, я тебя сгною в твоём клоповнике. —Серьезно пригрозил мой младший брат, подходя почти вплотную и вкладывая не до конца затушенный окурок мне прямо в руку. — Что ж, наставления моей любимой нуне выданы, пойду я, как прилежный ученик, возьмусь за уроки. Кстати, с тебя 2 доклада по биологии и географии, к завтрашнему дню, и 3 варианта контрольной по химии. У меня завтра начинается зачетная неделя, чтобы к утру все было готово. А то сама знаешь… — он мелко захихикал, — чем это может закончиться для тебя.       Низко склонив голову, я только задрожала плечами и покорно выбросила выкуренную сигарету в один из шести пакетов. Конечно, я не могла не знать, чем мне грозит непослушание даже своему младшему — я буду «нечаянно» облита кипятком, ушиблена «чисто случайно» свалившейся полкой, мои малочисленные вещи как-то «вдруг» могут быть скинуты ветром с сушилки на балконе прямо в уличную лужу… да, на самом деле, случиться может всё, что угодно. Точнее всё, на что хватит фантазии у моих родственников, — а в их способностях я перестала сомневаться как раз с окончания детского сада. Теперь со мной может произойти любой несчастный случай, но они останутся не при чем. Ведь всё в моей жизни происходит случайно… и так специально, как ни посмотри.       Может, моё рождение тоже для всех стало самой мерзкой на свете случайностью? ***        Я закончила долбить по клавишам и устало потерла переносицу. Глаза болели ужасно. Да и усталость от пережитых суток давила неимоверно, но пока я не могла позволить себе расслабиться. Доклады для брата я уже сделала, особого труда это не составило, ведь всегда есть Internet Explorer* и огромное количество книг. Но оставалась химия, которую я не очень любила даже в школе…, а библиотека, в которой я сидела, уже готовилась к закрытию.       Откинувшись на спинку неудобного стула, я сохранила готовые доклады на древнюю, как мир, флешку и свернула Microsoft Word. Однако браузер закрывать не стала, привычно вбивая в поисковую систему свой самый животрепещущий вопрос: как научиться разговаривать.       Должна признаться, что по своему диагнозу я на сегодняшний день знала не меньше, чем профилирующие врачи. С того самого момента, как научилась читать, я, прикрываясь учебой, стала засиживаться в библиотеках по всему Сеулу, штудируя медицинскую литературу, связанную с немотой. И, конечно же, знала как своё имя все подразделы алалии** и афазии***. Не знала только одного — конкретно какой диагноз поставили бы мне специалисты. Ведь никто и никогда не водил меня к врачу, чтобы выявить причину моей немощности и излечить меня — так что прикинуть, чем больна, я могла только своими силами.       Все общедоступные блоги, сайты, медицинские форумы были мной триста раз изучены, вот только в них было очень мало действительно полезной информации. По факту, все демагогии можно было свести всего к нескольким пунктам:       1. Лечение возможно, но оно должно быть только комплексным.       2. Медикаменты, которые мне бы помогли, существуют, но они настолько редки и дороги, что практически никаких данных по ним в сети я не нашла.       3. Как одна из мер, физиотерапия считалась по моему случаю очень хорошим подспорьем. Но, опять же, просто так мне никто и ничего делать бы не стал. А ведь чаще всего при речевых расстройствах назначают многое: лазеротерапию, магнитотерапию, электролечение (электрофорез, ДМВ, электропунктура) спелеокамеру, водолечение, иглоукалывание и прочее... Фактически, выбора много, а на деле — без полной диагностики в хорошей клинике я бессильна.       Все эти моменты были у меня всегда законспектированы в мой вечный блокнот, который я, периодически, дополняла и переписывала. Ничего нового сегодня я не нашла, ещё раз с грустью подумав, как же омерзительно не иметь собственной воли, собственной свободы, чтоб хотя бы была возможность заняться собственным здоровьем, стерла из поисковика личные вопросы и занялась последним, что мне поручил брат. Библиотека скоро закрывалась, а меня всё ещё ждала химия… ________________________________На заметку________________________________ *Internet Explorer в Корее практически единственный браузер. Все остальные модификации браузеров, конечно, тоже есть, но в основном все компьютерные пользователи работают только с ним. К слову сказать, IE корейского разлива с нашим сравнивать настолько грешно, что даже по законодательству Южной Кореи все операции с деньгами, будь то банковские переводы, онлайн-покупки и даже фишинг, может осуществляться только через IE. **алалия — полное отсутствие или достаточно выраженная дефицитарность речи (продуцирования речи или ее восприятия), не обусловленные дефектами интеллекта и слуха. Принятому разделению алалии на моторную и сенсорную соответствуют расстройства экспрессивной и рецептивной речи. Алалию следует отличать от специфического расстройства речи, которое представляет собой нарушения языка и речи при адекватном уровне интеллекта и отсутствии каких-либо других расстройств, в том числе мозговых повреждений. ***афазия — это системное нарушение уже сформировавшейся речи (в отличие от алалии). Возникает при органических поражениях речевых отделов коры головного мозга в результате перенесенных травм, опухолей, инсультов, воспалительных процессов и при некоторых психических заболеваниях. Афазия затрагивает различные формы речевой деятельности.