Стопроцентно идеальная девушка

      Съёмка прошла довольно гладко. С моей стороны было всего несколько ошибок, я даже не дошла до лимита, установленного Хен Джуном-сонбе. Так что через 5 часов, даже раньше, чем предполагалось, мы закончили. И я, оповестив господина Кима о том, что смогу добраться до общежития сама, покинула съёмочный зал и сонбе, у которого после групповой фотосессии должна была состояться ещё и одиночная.       Приехав домой на такси (расплатиться кредиткой нашей фирмы мне разрешил менеджер) и заперевшись на два стула (я теперь учёная), я начала обыскивать свою маленькую комнатушку. Она уже не казалась мне безопасным, милым местечком для отдыха, которое я смогла бы через какое-то время называть своим домом, нет – сейчас это помещение было мне чужим и немного враждебным. Мне не сказали о том, живу я одна или же с кем-нибудь, да и я сама не спрашивала об этом ни менеджера, ни консьержа или охрану, но всё-таки чувствовала некую несправедливость – если я действительно права и в моей комнате есть на официальных правах ещё кто-нибудь, я должна была быть об этом предупреждена.       Но ни долгие думы об этом, ни поиски чужих вещей по всей жилплощади снова мне ничего не принесли. Сначала устроив из комнаты помойку, а затем убравшись, так и не найдя ничего меня интересующего, я капитально вымоталась и завалилась спать, сбегав в ванную буквально на пару минут – от греха. ***       На обещанный менеджером Кимом медосмотр я не попала. Какому-то журналу для очередной фотосессии (услышав о ней, я сразу предположила, что работа будет нестандартной, правда, подобные масштабы не учла) срочно понадобилась модель. Причём, параметры были заданы будто бы специально под меня – выше 175, обязательно с неокрашенными волосами ниже лопаток, и большими глазами. Конечно, требований на бумаге было больше, и звучали они не так мягко, как рассказали мне, но, видимо, эта съемка была настолько важна, что господин Ким, одним звонком отменив все наши прошлые планы, взял меня под ребра и отправил в офис этого журнала.       Там мне ещё сниматься не приходилось. Глянец «E$teLL» был популярным, читаемым и одним из самых модных в настоящее время, но в наше агентство они почти никогда за помощью не обращались. Сперва удивившись, почему на этот раз они так срочно выдвинули вакансию, с первым же шагом на этаж фотостудии я поняла причину – там стоял дым коромыслом. Видимо, в редакции цвел и пах Его Величество Дедлайн, а нужных материалов за месяц они так и не собрали. Вот и ответ. - Господин Ким? Госпожа Им Ён? – мы с менеджером даже растеряться не успели, как на нас налетела какая-то яркая молодящаяся женщина, тараторящая без остановки.       Менеджер быстро вытолкнул меня в её руки, подтвердил график съёмки и удалился. Женщина же, повертев меня из стороны в сторону, удовлетворенно хмыкнула и потащила мою бренную тушку в гримёрку, на ходу объясняя, где что находится и что мне предстоит делать.       Оказывается, этот выпуск должен был быть посвящен субкультурам, процветавшим в крупных мегаполисах. И главной темой, раскрытой на нескольких разворотах, должна была стать съёмка одной модели, одетой, причёсанной и раскрашенной в различных стилях. Но все, кого до этого подбирали, не могли справиться с поставленной задачей даже на половину. Потому-то по всем более-менее свободным агентствам и разослали сию срочную депешу. Еще и оплату гарантировали прекрасную, главное, чтобы нашлась подходящая дама.       Это и многое другое мне поведала сотрудница журнала, до того, как отдала меня в руки стилистов. Я же только вздохнула. Меня даже не спросили, смогу ли я выдать на камеру нужные эмоции, справлюсь ли – кажется, женщина была довольна уже тем, что меня вообще предоставили. Но я не совсем понимала свою задачу – что конкретно мне должны будут поручить? Что придется сыграть? Кого? Я ведь даже знать не знаю о том, какой политики придерживаются все эти готы, эмо, лоли и все им подобные. - Любимая моя, малышка, ну давай, мне без тебя не справиться! – послышался умоляющий голосок за дверью, перебивающийся стуком каблучков по дорогой плитке.       Все люди, муравьями носившиеся по большой гримёрной, заслышав сей хрустальный звон, тут же навострили уши и вытянулись по струнке.        В ответ на просьбу звонкого голоса раздался хриплый, низкий, недовольный бубнёж. Слов было не разобрать. - Ну пожалуйста!! Ты Гон Чжу тогда целую свадьбу отгрохала, а старой подруге помочь не хочешь! Это не честно, лапуль! – снова заартачилась девушка, не довольствуясь тем ответом. - Не хочу!! Селедка мне знаешь сколько заплатила за свою свадьбу? А ты просишь директора, твою мать, самого востребованного в шоу-бизе агентства самому заниматься фиговой работой. Не хочу! Если тебе прям так надо – я тебе всех своих мастеров отдам, но сама руки пачкать не стану! – донеслись до нас слова хриплого создания. Всё-таки это была девушка. - Нет, станешь! – в гримёрку ввалились две рыжие барышни: одна с прямыми волосами до талии, вторая с короткой, мальчишеской стрижкой. На длинноволосой были надеты платформы размером с двухэтажный автобус, а на голове коротко стриженой как влитая сидела маленькая заколка-корона. - Не стану! – снова огрызнулась длинноволосая. Вторая девушка тяжело вздохнула, усадила свою оппонентку в кресло рядом со мной и положила перед ней большую папку с файлами, чуть не засунув её туда башкой.       Пока не соглашавшаяся работать личность, мрачно закурив, рассматривала предложенную ей информацию, темнея на глазах, я заметила, что весь стафф в комнате давно стоит склонённым в глубоком поклоне. Девушка в короне, заметив мой интерес ко всему происходящему, заметно повеселела и, оставив подругу, направилась ко мне. - Привет. Ты модель для съёмки? – она чуть улыбнулась мне глазами в зеркале, поправляя свой броский аксессуар. Я кивнула. – Очень хорошо. Ну-ка встань, покажись…       Я тут же вскочила и, как давно привыкла, в три шага выполнила обычную проходку, показав своё тело начальнице. По реакции стаффа на их появление, и она, и та, курящая мрачная леди, были явно важными особами. Так что безопасней было просто подчиниться. - Отлично, ты нам подходишь! – совсем развеселилась «коронованная», усаживаясь в моё кресло и закидывая ногу на ногу. – Звать как? «Им Ен» - быстро написала я, в секунду достав блокнот и ручку. Это движение за двадцать лет у меня было доведено до автоматизма. - Почему не вслух? – машинально спросила девушка, я покачала головой и сложила ладони крестом, прижав их ко рту. – Не можешь говорить? Немая? Серьезно?! Хм…       Я испугалась, что меня из-за моего недуга тот час же забракуют, но коронованная особа была на редкость лояльна. Махнув рукой, она быстро освободила кресло, усадила туда меня и начала вертеть мою голову в разные стороны, как недавняя молодящаяся красотка в коридоре. Краем глаза я напоролась на лицо сидящей рядом леди с сигаретой, и меня прошиб холодный пот. Её глаза были остры, как нож, взгляд колол меня холодом и нечитаемым, затаённым, каким-то патологоанатомическим интересом. Обычно так смотрит энтомолог на новое, засушенное, распятое насекомое в своей коллекции. Её взгляд меня сильно обеспокоил. - Классно… ой как классно… - приговаривала тем временем коротко стриженая, ничуть не смущаясь пристального внимания окружающих нас людей. – Я довольна, отлично. Джесс, ну что? Возьмёшься? - Возьмусь. – Тут же ответила длинноволосая, беря другую сигарету. Почему-то начальница не удивилась такой резкой перемене в подруге, видимо, подобное было в порядке вещей. Вот только попадать в руки человеку с таким тяжёлым и опасным взглядом мне совсем не хотелось. Кто бы меня ещё спрашивал… - Хорошо. Тогда принимайся за дело, я пошла в студию. Как будешь готова, быстро дуй туда. Народ, все вон отсюда. – Стоило ей отдать приказ, весь персонал тут же покинул помещение и мы остались с «Джесс» вдвоём.       Не торопясь, девушка затянулась, взяла со столика зажим для волос, убрала свой огромный хвост наверх, выдохнула длинную дымную струю и подошла ко мне, оглядывая предстоящий фронт работ. - Не волнуйся. Больно не будет. – как врач, процедила она сквозь сигарету. – Закрывай глаза. Я скажу, когда ты мне потребуешься в сознании.       Я покорно зажмурилась и откинула голову. ***       Честно говоря, для сегодняшней съёмки я была в самом невыгодном состоянии. Внутренне. Я и так обычно перед каждым показом (или же съёмочным процессом, не важно) ужасно нервничаю и сама себе не доверяю, сегодня же я была в абсолютном, тотальном, глобально-катастрофическом раздрае. Сказывалась весомость фото, для которых я должна была позировать, и общая важность выпускающегося номера.       Пока Джессика (как я узнала чуть позже, эта нелюбезная леди была президентом стилистического агентства, который предоставлял для всех желающих самые качественные и востребованные услуги, да ещё и она сама по итогам какого-то недавнего международного конкурса была золотой медалисткой и победительницей всех номинаций) красила меня под первый нужный образ, я прикидывала, как я, всеми затюканная и замордованная козявка, смогу передать нужный редакторам настрой? Ведь я всегда придерживалась политики смиренного невмешательства, молча и тихо делая то, что велят. А что в итоге? Меня продали в рабство. Ни больше и ни меньше. Если бы я была представительницей субкультур, о которых пойдет речь в номере, никогда не позволила бы так собой помыкать. - Кожанку поправь. – Буркнула Джесс, заправляя мне на затылок пару локонов и неаккуратно прихватывая их невидимками. Я послушно хлопнула глазами и чуть повела плечами назад, чтобы обильно изукрашенная шипами косуха как можно выгодней легла на мои чудовищной худобы телеса. - Эх ты, бестолочь… - всё так же неодобрительно прошепелявила Джессика сквозь зажатые в зубах невидимки. Собственноручно встряхнув меня, чтобы вещи сели, как надо, она вытащила откуда-то из-за спины цветную пудру для волос в большом флаконе и обильно посыпала мою прическу ярко-зеленым тальком. – Всё. Начинайте, эй, народ! Времени в обрез! Черт, да где эта дура Эстер….       Так я узнала, что коронованное начальство «Эстель» носило имя «огненного следа».       За образом панк-рокерши, с зеленоватыми начёсанными прядями и безмерным количеством шипов на всех частях тела, вскоре последовал следующий вариант современного протеста. Им стала «готика», образ, не раз и не два попадавшийся мне на различных эпатажных съёмках и показах. Он меня не смутил, всё так же, под недовольный треск сигарет Джессики, меня втиснули в кукольное черное платье из разномастных кружев, зеленая пудра сменилась розовым, как жвачка, париком с крупными локонами, крепко зафиксированным гребнем с короткой черной фатой-сеткой. И огромные безвкусные босоножки на каблуке размером с последнюю модель рейсового автобуса довершили образ маленькой девочки очень не маленького роста, главной радостью которой на протяжении всей жизни было ложиться в обитый красным атласом гроб.       Ничего экстраординарного ни в первом, ни во втором примере субкультур я не нашла, фотограф не требовал ничего эксцентричного и особенного, снимки штамповались десяток за десятком, и я уже было успокоилась и допустила в голову мысль о том, что ничего гиперсложного в процессе ожидать не стоит, как следующее переоблачение вдребезги разбило все мои надежды и чаяния.       Президент Эстер Ли, собственноручно приволоченная Джессикой из кабинета в фотостудию, восседала рядом с аппаратчиками и выполняла роль музы, режиссера, редактора и еще порядка 800 профессий в одном человеке за раз. Как у нее это получалось – не знаю, времени следить за каждым её движением не было катастрофически, потому как господин фотограф, не особо стесняясь в выражениях, постоянно крутил меня то в одну сторону, то в другую; при этом требовалось не качаться даже в самых неудобных позах и, не деревенея, поддерживать нужное выражение лица. Джессика же, заняв самую удачную позицию за фото-экраном, когда я сильно кренилась назад или в бок, коротким информативным рычанием напоминала, что она рядом, ей всё не нравится, и, если я буду лажать со шмотками и прической, она меня порвет на звездочки для флага США.       Если с предыдущими двумя образами панк-рока и гот-лоли я более-менее справилась, замечание Эстер «а теперь, малышка моя, тебе придётся рыдать» меня прострелило. Задачу я искренне не поняла.       Оказывается, следующий образ должен был быть откровенным, как фото «Victoria’s Secret». Но не в плане сексуальности, а в теме раскрытия самых потаённых чувств. Эмо-girl. Вроде бы, ничего особенно сложного… длинная чёлка какого-нибудь яркого цвета, обязательные чулки выше колен, юбка-сетка и майка с кричащим, контрастно-вызывающим принтом. Прическа с большим начёсом и сильно выделяющимися прядями. Чёрный макияж, размазанный от слёз.       Пока президент Ли все это перечисляла, я примерно представляла, что от меня требуется, но… как только дело дошло до снимков, я поняла, что бездарна, как веник. Даже он смог бы понять задачу и мести так, как скажут, я же, хоть и пыталась изо всех сил, даже ему проигрывала по всем фронтам. Плакать меня не заставили – подтеки туши на щеках стали заслугой специальных капель для глаз, одежда, как бы не ворчала и не ругалась Джесс, тоже сидела нормально. О причёске и говорить было нечего, но на эмо я не была похожа ни одним из своих 20 ногтей.       Мы угрохали на один несчастный образ два часа. Народ, постоянно забегающий в студию к Эстер, торопил нас ежесекундно, дедлайн это не шутки и все это понимали, но я, даже выкладываясь больше, чем на всех остальных своих работах, действительно не могла дотянуть до нужной кондиции. Всё было не так. Я не была разбита своей жизнью, у меня не было несчастной любви, о которой я могла бы сожалеть вплоть до суицида, у меня вообще не было ничего, из-за чего действительно хотелось бы скинуться с крыши. А требуемые эмоции были именно такими. И раз за разом лажая на снимках, раздражая фотографа своей тупостью и бесчувственностью, доводя Эстер и Джессику, этих двух рыжих, богатых и влиятельных бестий шоу-бизнеса до ручки, я понимала, что запарываю всю работу редакции. Они надеялись на меня. А я подвожу. Из раза в раз… почему всегда так? Почему я не могу оправдать ожидания людей, верящих в меня? Почему я такое амебообразное ничтожество, не способное ни на что?!       Когда веки стали чесаться от обилия впустую потраченных глазных капель, а из головы беснующегося фотографа начал потихоньку валить дым, Джессика прервала съёмку, отпихнула меня на стул подальше ото всех и, взяв телефон, куда-то ушла. Я разве что не ревела от собственной бесполезности и никчёмности, сидя в тёмном уголочке, и судорожно анализировала, как мне подать себя для фотографий после этого истерического перерыва. Я прекрасно понимала всех, кто сейчас неодобрительно переговаривался о моей работе, они ждали последнюю, главную информацию, которая создаст всю атмосферу выпуска их дорогого журнала, и поможет ему хорошо разойтись по миру, я же портила всё.        Но почему-то больше всего на меня давило не их разочарование… а полный непонятных, нечитаемых для меня эмоций взгляд Джесс, который постоянно преследовал меня на съёмочной площадке. Он был слишком говорящим, тяжёлым и острым, чтобы его проигнорировать, он, всего лишь безмолвный, как и я сама, взгляд, передавал такие внутренние волнения, что около меня, скорее всего, в эти моменты зашкаливал счётчик Гейгера. Но странным был даже не он, не взгляд… а то, почему такой человек, как Джесс, человек, которому я сразу же не понравилась, так целенаправленно буравила меня глазами. Что она пыталась во мне найти? Чем я заслужила такое пристальное внимание с её стороны? - Эс, живо к экрану, работаем! – Раздался громкий голос длинноволосой, смолящей, как паровозная труба, стилистки. Быстрым шагом она преодолела всё немалое расстояние от входа до моего кресла, сдернула меня с него как котенка (что было странно – рост и вес у нас был почти одинаков, однако сил у нее оказалось раза в 4 больше, чем у меня) и выбросила на площадку, чуть не придав на радостях моей попочке ускорения прицельным пинком. И чем я её так раздражаю?       С хриплым окриком Джесс, Эстер мгновенно собралась и прилипла к монитору, молниеносно раздав указания стаффу на счет освещения и нужных позиций. Видимо, вера в Джессику была бескрайна, как океан.       Я стояла под прожекторами, ожидая указаний. Но президент Ли молчала, фотограф стоял столбом и тоже ничего не делал, зато женщина, которая мне своими стальными глазами продырявила всю спину за прошедшие три часа, вылезла на подиум вместе со мной. - Смотри на меня. – Тихо рыкнула она, отшвыривая недокуренную сигарету прямо в толпу. Толпа же сразу принялась играть в пожарников, и давящих на меня глаз стало меньше в разы. – Не пытайся войти в роль девочки с разбитой жизнью. Актриса из тебя, как из слона балерина – таланта никакого, сколько не пытайся. Просто стой и смотри на меня.       Я послушно подняла мордочку с высохшими подтёками туши на американку. Она, хмуря брови, чуть прикусывала нижнюю губу, словно думая о чём-то не очень приятном и довольно сложном. Я ждала. - Эс, сейчас! – вдруг крикнула девушка и наотмашь ударила меня по лицу оглушительной пощёчиной.       Не ожидав подобного, я упала. В голове зазвенело, по бледным, затонированным консилером губам немного засочилась кровь – на руке стилистки был какой-то браслет с очень тяжёлым, большим и колючим кулоном, который разбил мне уголок губ. Я подняла взгляд на девушку… и была парализована ее глазами. Из них, сверкая, искрясь и причиняя почти физическую боль, пучками разлетались белые молнии. Такое я видела первый раз в жизни. - Ты самая жалкая женщина на свете. – Растирая кисть, жёстко проговорила Джесс, без тени сомнения продолжая бить меня электричеством своих серых глаз. – Ты самое огромное ничтожество из всех, кого я знаю. Тебя ненавидят все в твоем агентстве, твоя семья давно положила на тебя болт и всё, что ты можешь, это терпеть побои. Ты – никто. Маленькая, бесполезная букашка. Лучше бы ты никогда не приходила в этот мир. Ты никому не нужна.       На последних словах она склонилась надо мной, медный водопад полился вниз, между тонких плеч. Я смотрела в её бесчувственные, холодные, дерзкие глаза и понимала… как она права. Именно. Всё именно так. Я бесполезна для всех. Никому не нужная. Безликая. Аморфная. Зачем вообще я родилась на свет, если во мне никто и никогда не нуждался и не станет этого делать в дальнейшем? Зачем я живу?       Она не предлагала мне руки, чтобы подняться, да я и не ожидала такого от нее. Человек, только что ударивший меня ни за что и сказавший слова, что-то внутри меня разрезавшие пополам, явно не желал мне ничего хорошего. А я этого и не заслужила…       Но всё, что прозвучало на площадке, эта пощечина, до сих пор заставлявшая скулу саднить и гореть, меня подкосили. Сгорбившись, закрыв красную щёку рукой, я беззвучно заскулила, сжалась в комок и разрыдалась. Все слова, что произнесла эта дерзкая и непонятная для меня девушка, били сильно. И точно. И я плакала, слушая их в своей голове, плакала так, как никогда раньше. Когда бьют – тоже больно, но к боли физической я привыкла. И к оскорблениям привыкла тоже, в каком бы коллективе я не оказывалась, все всегда были против меня. Но чтобы человек безо всяких причин просто и скучно расписал мою унизительную ипостась в этом мире – такое было впервые. И остановить горький плач я не могла. - Молодец! Снято! – послышался ликующий голос Эстер из темноты студии, я, не соображая что произошло вообще, еле смогла продрать слипшиеся глаза и увидеть… спокойно сидящую рядом рыжую мадам, пофигистично затягивающуюся новой сигаретой. На её лице было написано, как её все достали и как ей до смерти скучно. Ни прежней агрессии, ни новых оскорблений – складывалось впечатление, что это не она только что довела меня до истерики своими действиями. А кто-то совсем другой. - Джесс, ты просто… вау… - коронованная директриса очутилась около нас в мгновение ока. Чуть кряхтя, стилистка встала, выпрямилась во весь свой немалый рост и громко зевнула. Похвала ей была явно до одного места. – Как ты вообще до такого додумалась? Два часа!! Два грёбанных часа мы убили на этот образ, а ты так всё разрулила… - Да ничего я не разруливала. Просто позвонила Су Ан и спросила, знает ли она Им Ён. – девушка чуть нахмурилась и внимательно посмотрела на зарёванную меня. Я подавила в себе жуткое желание разрыдаться снова. – Успокойся уже, моделька ты наша. Ничего против тебя я не имею, это просто был способ втащить в тебя нужные эмоции, и всё. Успокаивайся давай, и пойдем краситься. Нам один только образ осталось проработать. И наша уважаемая Эстер пойдет купаться в прибыли нового номера.       Президент Ли, надувшись от гордости, быстро схватила подругу под локоток и увела с поля боя, предоставляя помощникам меня поднимать, умывать и приводить в божеский вид. Я же вообще не могла понять эту странную, мрачную, жестокую женщину, которая смогла в доли секунды добраться до самых потаённых уголков моей души и вызвать у меня целое извержение эмоционального вулкана.       Одно я знала точно – таких людей, как Джесс, я не встречала никогда. Она была настолько несоизмеримо уникальна, что теперь, после знакомства с ней, что-то в моем мировоззрении явно поменялось. Оставалось спокойно доработать, прийти домой и как следует обмозговать сегодняшний день. Ведь до этого инцидента всегда плакали только мои глаза. И впервые, за 23 года жизни, я смогла заплакать сама.