Ты не сделаешь этого.

В окна, такие грязные и давно немытые, еле-еле проходили лучи солнца. Кроме закатного солнца комнату больше ничего не освещало, из-за чего она казалась ещё более мрачной, но в тоже время таинственной. В ней умещались только кровать и старый комод. Я чувствовал, как холодные пальцы гладили мою разгорячённую кожу. Каждый поцелуй был обжигающий, каждый поцелуй всё больше и больше сводил меня с ума. Я положил свои руки ему на талию. Она была такой тонкой, такой изящной, что мне было страшно касаться её. Словно я мог сделать ему больно. Я отстранился и, схватив со стола свои любимые «Мальборо», закурил. -Что-то не так?- Том обнял меня со спины. -Нет, всё в порядке. Просто… Знаешь, я себя плохо чувствую. Мы молчали где-то с минуту точно, но эта минута казалась мне вечностью. Мне казалось, что сейчас Томми обидится на меня, что он не поверит мне. -Ты заболел? Что такое? -Да нет. Просто голова болит. Молодой человек поцеловал меня в щёку и удалился из комнаты. Это даже хорошо, потому, что я хотел побыть один. Я завалился на кровать и взял вторую сигарету. С каждой затяжкой я чувствовал себя лучше. В последнее время мне кажется, что Томми охладел ко мне. Он редко появляется дома, мне говорить ничего не хочет. Одна часть моего мозга была уверена, что Том и его эти непонятные похождения как-то связаны с почти ежедневной пропажей денег из моего кошелька. Так как, я и так зарабатываю немного (ну а сколько может получать бармен в ночном клубе?), то заметить, что денег становится всё меньше и меньше не так уж и сложно. Но другая часть мозга отказывается верить в это. Внезапно дверь распахнулась, и я увидел Тома. -Мне нужно уйти. На Томми была одета уже уличная одежда, поэтому я понял, что он не собирается спрашивать моего мнения, а скорее пришёл чтобы поставить меня перед фактом. -Куда ты всё время уходишь? Ты больше не любишь меня?- я взглянул на Тома и, не услышав ответ, отвернулся. Этот короткий диалог обернулся для меня ударом. -Адам, я… Я люблю тебя. Но я не могу объяснить тебе сейчас всё. Ты не поймёшь, я не смогу объяснить. Подумав несколько минут, я твёрдо, возможно даже немного жестоко, сказал: -Иди.