Harry and Harry

— О Боже, милый, что с тобой? Мамины глаза полезли на лоб, как только я появился на пороге. Она сразу же сорвалась с места, бросив свою милую беседу с нашей соседкой, подбежала ко мне и, присев на корточки, начала внимательно разглядывать. — Кто это сделал с тобой? — еле слышно и громко вздыхая, произнесла она, пока внимательно осматривала мое лицо, ища ссадины и синяки. Ее всегда теплые руки стали ледяными, видимо настолько она перепугалась, увидев своего сына в таком виде, но они до сих пор сохранили свою прежнюю нежность. Мама аккуратно и мягко погладила меня по щеке и подняла мою голову за подбородок, тем самым заставляя посмотреть в ее голубые вечно добрые и теперь встревоженные глаза. — Кто это сделал? — все так же тихо, но теперь более уверенно и твердо повторила она, успокоившись тем, что не обнаружила никаких следов побоев. Я долго молчал, поджав губы, перебирая все идеи о том, что должен ей сказать. И что мне теперь делать? Узнав правду, она сразу же побежит в школу жаловаться директору о том, что их ученик всеобще издевался над ее сыном, а никто из учителей даже не проследил за этим. Потом вместе с папой они направятся к семейству Стайлсов, не дождавшись того, пока их самих не вызовут в школу, и начнутся разборки о том, что они не смогли правильно воспитать своего сыночка, давая ему постоянные поблажки и все позволяя, тем самым они его сильно разбаловали, потому что сейчас он ведет себя как настоящий хам и невоспитанный мальчик, которому доставляет удовольствие издеваться над другими, теми, кто гораздо слабее его. Я знаю об этом, потому что один раз прошел через это, когда один мальчик из старших классов сильно обидел меня, доведя до слез. Тогда я первый раз столкнулся с так называемыми плохими парнями. — Гарри, малыш, почему ты молчишь? — мамины глаза перепуганно бегали по моему лицу, пока подушечки ее больших пальцев нежно гладили мои щеки, тем самым успокаивая меня. Я скривил рот на бок и поправил на переносицу разбитые очки, громко шмыгнув носом. Мне никогда не везет в школе, точнее с теми, кто в ней учится. Не понимаю, почему им доставляет такое удовольствие издеваться над слабыми? Почему я всегда являюсь целью чужих насмешек? Ведь никогда я не желал никому плохого, никогда не причинял никому зла. Ведь это нечестно! В жизни хоть раз должна восторжествовать справедливость! — Гарри, милый, ответь мне, — мама чуть ли не плакала. Ее брови собрались в домик, образовав морщинки на лбу. Она всегда выглядела так молодо, что страх, который сейчас ее охватил, сразу прибавил ей несколько лет. Она взъерошила мои волосы и сильно прижала к своей груди, обхватив за голову и плечи. — Мамочка, все хорошо, — я в ответ обнял ее и сказал первое, что пришло на ум. Прижавшись к ее груди, я слышал, как быстро бьется ее сердце. Никогда не любил волновать маму, но сейчас слова будто комом застряли в горле. Нужно срочно что-то придумать. — Детка, кто это сделал с тобой? — она снова отстранилась от меня и заставила взглянуть на нее, сжав сильно мои плечи. — Я... Я сам разбил очки, — соврал я. Ненавижу! Ненавижу врать! А Гарри Стайлса ненавижу вдвойне, ведь именно из-за него мне приходится это делать! Мама закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Гарри, скажи правду, — она снова посмотрела на меня и провела рукой по моим волосам. — Кто это сделал? — Никто этого не делал. Я был в столовой и случайно облил на себя горячий чай, — я указал на свои штаны, — вскочив со стула, боясь обжечься, я стал прыгать на месте, тем самым чуть не опрокинул стол. Пока я прыгал, с меня слетели очки и упали на пол, и я случайно на них наступил. Поэтому, как только я их нашел, то побежал домой, — быстро протараторил я на одном дыхании. Мама внимательно смотрела на меня, сжав губы в одну линию. Я не был уверен, что она мне поверит, но по крайне мере страх из ее глаз пропал. Я снова шмыгнул носом и поправил очки, в знак правдивости своих слов. Никогда мне не приходилось врать родителям, и поэтому сейчас мне было это крайне тяжело и неприятно. Но выхода не было, я должен был как-то спасти свою жизнь. — Ладно, — она слегка кивнула и выпрямилась, расправляя свое любимое зеленое платье. — Иди к себе и переоденься, сейчас я принесу тебе новые очки. Скоро начнут подходить гости. Я улыбнулся, думая о том, что скоро приедет Рон, и побежал в свою комнату. Поднимаясь по лестнице, я пару раз смог запнуться, ведь видимость в одной треснутой линзе не была столь хорошей, но уцелеть мне все-таки удалось. Оказавшись в своей комнате, я первым делом кинул рюкзак на кровать и снял с себя запачканные штаны, после чего бросил их в корзину с грязным бельем, потом туда же отправилась заляпанная футболка. Вытащив из шкафа свежую рубашку и джинсы, я со скоростью света их надел на себя и залез под кровать, чтобы достать упакованный подарок для сестры. Как только коробка оказалась у меня в руках, в комнату вошла мама. — Гарри, Рон приехал, — мягко произнесла она и протянула мне руку, что-то держа в ней. Рассмотрел вещь, я увидел совсем новые круглые очки. Мама два года назад закупила таких штук десять, и причем это уже были восьмые. Быстро поменяв старые очки на новые, я сказал маме: "Спасибо", на что она одарила меня теплым и ласковым взглядом. — Не задерживайся и быстрей спускайся вниз, — мама взъерошила мои черные волосы, которые сильно отличались от ее золотистых, после чего развернулась и закрыла за собой дверь. Не прошло и минуты, как дверная ручка снова задергалась, и я увидел в дверном проходе рыжие волосы моего друга. Рон слегка приоткрыл дверь и теперь немного выглядывал из-за нее, стесняясь войти. Я всегда поражался застенчивости этого парня, никогда не встречал человека, который мог так сильно стесняться. — Гарри, можно? — тихо спросил рыжий. — Заходи, — кивнул я, после чего тот быстро подбежал ко мне, захлопнув за собой дверь, и сел рядом. Теперь я понял, почему Рон не осмелился войти сразу. Видимо его смущал собственный наряд, в который его одела мама. Мисс Уизли добрая и приятная, но немного странная женщина. Хоть они с моей мамой и хорошие подруги, мама всегда говорит, что у тети Молли просто ужасный вкус, в чем я сейчас вполне не сомневаюсь. — Что это? — закусив щеку с внутренней стороны, чтобы постараться сдержать улыбку, я указал пальцем на его большие, широкие и черные штаны, которые были натянуты по пояс, а внизу подкатаны так, чтобы ему было удобно ходить, а также на зеленую, клетчатую рубашку, которая была заправлена в эти самые штаны и явно тоже была ему большой. — Это? — друг опустил голову, с отвращением посмотрев на свой "крутой" наряд, и тяжело вздохнул. — Мама заставила меня это напялить, чтобы я выглядел празднично, — он скорчил рожицу, изображая восторг. — Эти балахоны достались мне от братьев, когда они были примерно в моем возрасте. — Выглядит просто ужасно, — с ноткой сожаления, но не скрывая улыбки, произнес я. Бедный Рон, ему всегда все достается от старших братьев — Джорджа и Фреда. Нет, конечно ему покупают и новую одежду, но на разные празднества он обязательно придет в одежде кого-нибудь из старших. Я только одного не пойму, если иногда в этом ходит сам Рон, то получается раньше в этом всегда ходили Джордж и Фред? Мда, у мисс Уизли точно нет вкуса. — Гарри... Можно я возьму что-нибудь из твоей одежды? — он с надеждой посмотрел на меня. — Не хочу, чтобы все смеялись надо мной. — Конечно, посмотри в шкафу, — я кивнул Рону, и он, облегченно вздохнув, закрыл глаза. — Спасибо. А почему ты еще здесь? — он обернулся через плечо, пока рылся в моих вещах, и посмотрел на коробочку, которую все это время я крутил в руках. — Не знаю, — я пожал плечами и посмотрел на него. До сих пор передо мной всплывали кадры, произошедшие сегодня утром. До сих пор я думал над тем, как отомстить Гарри, что сделать, чтобы ему было так же обидно, как и мне... Но ничего не шло в голову, совсем ничего. Я не был тем затейником и выдумщиком, которому приходят разные глупые приколы, например, как Заку Бордмону. Он настоящий приколист, которому никогда не сидится спокойно на месте. Вот неделю назад он измазал всю доску мылом, учитель ничего не смог написать, поэтому был зол и сорвал урок. А еще неделей ранее он напачкал стул Эмме Колдман мелом, и потом вся ее новенькая черная юбка стала белой. Каждый день он придумывает что-то новое, хотя иногда его шутки и бывают обидными, к примеру, два дня назад он незаметно приклеил на спину к Джеку Норингтону надпись "Пни меня, иначе я тебя съем". Дело в том, что Джек достаточно большой и упитанный парень, но совершенно добрый сердцем, и было больно смотреть на то, как все ходят и пинают бедного мальчика и смеются над ним. Мне бы было достаточно одного прикола или фразы, которой я мог бы задеть Стайлса. Но, к сожалению, это не в моих силах. Я никогда никого не обижал, да и до сих пор не особо хочу этого делать, но мне все равно тяжело успокоится и усмирить свою злость на Гарри. — Рон, — обратился я к рыжему, который к этому времени почти закончил одеваться и стоял, поправляя одежду. Он остановил выбор на обычной черной футболке и шортах в тот же тон. Его одежда валялась на полу рядом, и он демонстративно ее пнул подальше, чтобы больше она не попадалась на глаза ни ему, ни мне. За это я был ужасно ему благодарен. — Тебя когда-нибудь обижали в школе? — я поджал губы и снова устремил свой взгляд на огромный самодельный розовый бант на обертке коробки. — Ну, — он почесал затылок и подошел ближе, усевшись на прежнее место рядом со мной, — обычно никто этого не делает, но иногда я и могу перекинуться парой слов с Арнольдом Милтоном, — он скорчил рожу, когда произнес знакомое мне имя. Несмотря на свою скромность, Рон всегда может дать отпор, особенно если его разозлить. С самого детства старшие братья учили его, что нужно уметь постоять за себя, поэтому они часто обижали младшего, тем самым называя это тренировкой. И я даже удивлен результатом, которые дал такой метод воспитания. Это действительно работало. Рон, по его рассказом, был главным заступником слабых в своем классе. А главным бандитом в нем был как раз тот самый Арнольд, которому друг научился отвечать. — А почему ты спрашиваешь? — спустя недолгую паузу задал он вопрос, который, по моему мнению, вызвал у него большой интерес. — Дело в том, что в нашем классе появился новый мальчик. Гарри. Он опозорил меня на глазах у всей школы и довел до слез Дирка, тем самым вызвав у всех одноклассников восхищение, а может у некоторых даже страх. И я даже не знаю, что теперь мне делать... Мне стыдно появляться в школе, потому что я не смогу ему дать отпор... и отомстить. — Я немного помолчал и, шмыгнув носом, вытер выступившие слезы. — Он даже понравился Миле, — закончил я. — Миле? — Друг широко раскрыл глаза, — Той самой Миле? Я кивнул. Меня поразило то, что он из всего рассказа запомнил то, что Гарри понравился Миле, девочке, которая нравилась мне, поэтому Рон был достаточно о ней наслышан. — А ты сказал родителям? — наконец-то он взял и остальную часть мною сказанного во внимание. Я помотал головой, но больше ничего не успел сказать, так как со двора послышался мужской голос: — Гарри, Рон, немедленно спускайтесь! А-то все веселье начнется без вас! Мы мигом выглянули в окно и увидели внизу моего папу. Он прижал одну руку ко лбу, как козырек, чтобы спрятать свои глаза от солнца, а другую упер в бок и стоял, широко улыбаясь, смотря на нас. — Идем! — крикнули мы одновременно и сорвались вниз, позабыв о нашем разговоре.

***

Во дворе у нас был настоящий цирк: розовое пони, надувающий шары и делающий из них фигурки, клоун, какой-то мужчина в высокой шляпе, показывающий фокусы, и еще множество разных развлечений. В общем, все, чтобы нам было весело. И это действительно было так! Я даже позабыл о своих проблемах в школе. Мы бегали, прыгали на батуте, пели, смеялись с клоуном, каталась на пони и пытались разгадать фокусы загадочного мужчины, а самое главное: ели вкуснейший торт с огромной цифрой "6" на вершине. — А теперь подарки! — громко раздался голос мамы на весь двор. Мы подбежали к большому столу, на который все это время лежали куча разных красивый коробок и пакетов. Мама усадила Норин на ее розовый "трон", который доставала каждое ее День Рождения, и встала рядом. — Гарри, начинай, — она тепло мне улыбнулась и подозвала ближе. Глубоко вздохнув и поправив очки на переносицу, я выступил из толпы и подошел к столу, взяв коробочку, которую упаковывал сам. Получилось не слишком ровно, но ведь это не главное, ведь так? — С Днем Рождения, — я протянул подарок сестренке, которая так вся и светилась от счастья и смотрела с восхищением на меня своими большими карими глазенками, которые достались ей от папы. — Это кукла! — запищала от радости Норин, когда сорвала розовую упаковку. — Это та самая кукла! Ты запомнил! — на ее щечках выступили небольшие ямочки, а глаза сощурились из-за счастливой улыбки. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я так люблю тебя, братик! Малышка сорвалась со своего стула и кинулась ко мне, заключив в крепкие, совсем не свойственные ее возрасту, объятия. Я наклонился и обнял ее в ответ, стараясь как можно сильнее прижать к себе, но не так, чтобы задушить. — Я тоже люблю тебя, Норин, — тихо произнес я и, поцеловав ее в розовую щечку, отпустил.