Мой Адмирал

1. Зоро читает письмо. Ему никто не пишет. Ему некому писать. После смерти Куины осталось барахтаться в этом мире одному. Могла прийти пара строк из Гильдии. Еще газеты приходили. Но не письма. Поджав губу, Ророноа читает письмо, адресованное ему, потому что автору письма тоже некому написать, кроме него. Зоро не страдает сентиментальностью, но чувства у него остались. - Прости старика, что пишу тебе, Охотник. Знаю, пиратов ты терпеть не можешь, но, возможно, мы тебе не были так уж неприятны. Зоро сжал письмо. Просто так Зефф не написал бы. Смутное предчувствие ковырнуло сердце. - Я стар и грешен, Охотник. Этого не отнять. Я отнимал жизни, убивая всех, кто был на моем пути. Был ли я злодеем? Не мне судить. Но я ушел, когда у меня появился ребенок, о котором надо было заботиться. Ты знаешь о ком я. Без него “Барати” был бы совсем другим. Но, видимо, грехи мои столь огромны, что я не в силах заплатить за них самостоятельно. Они забрали его, Охотник. Что? Ророноа недоуменно хлопнул глазами. - Причем здесь Завитушка? Он-то что сделал? - Но даже так, я бы не стал писать тебе. Случилось кое-что еще. Знаешь, одно дело знать, что он плавает по Гранд Лайну, пусть даже и под пиратским флагом, пусть, Охотник, не кривись, но знать, что он живой… мне бы было этого достаточно. Но все не так. Зоро побледнел. Я больше не увижу сына, даже не увижу его могилу. Ее не будет, Охотник. Он погибнет, как пират, которым никогда не являлся. Я отправлю тебе это письмо, а к тому времени, как ты его получишь, мой сын будет мертв. Зачем я тебе пишу все это? Возможно, потому что хоть вы и любили драться, вы никогда не были врагами. Возможно, тебе интересно узнать, что в Барати ты больше его не встретишь. Прости меня, Зоро. Прости, что был пиратом. Если бы я знал, что это будет стоить моему сыну жизни, я бы попытался жить иначе… - Тогда бы не встретил его, идиот! – Зоро сжимал лист, чувствуя, что плачет. – Почему, Мишенебровый! Почему! Ты даже не пират! - Офицер сказал, что после инспекции его поместят в водный карцер. Утопят. Как крысу. Ты можешь себе это представить? Не для этого я его спас, отдав ногу. Не для этого растил. Знаешь, все-таки я рад, что я был пиратом, а не дозорным, который творил бы подобное. Зоро сжал письмо в руке, сминая, и падая на пол. - Санджи! Друг! – он ударил кулаком по полу. Истерика длилась недолго. Зоро судорожно развернул письмо, смотря на даты. Время было. Надежда само по себе опасное чувство, но Охотник ничего не мог с собой поделать. В голове мелькнул образ Эйса. Помог бы ему Портгас? В этот момент Зоро отскочил в сторону, почувствовав людей, их ауры. Секундой позже несколько пуль прошили дверь. - Ророноа Зоро! Вы обвиняетесь в убийстве капитана Моргана и нескольких дозорных на Летнем Острове Савайи! Их было десять. Совсем ничего для Охотника. На один зуб, так сказать. - Выходите! - Или что? – поинтересовался Ророноа. – Придумаете еще новые обвинения? - Как насчет того, - раздался знакомый голос. – Что мы разрешим тебе увидеться с командором Навароне – Джонатаном? Зоро распахнул глаза. Навароне! Там где держат Завитушку! - Обещаешь? - Да! Если будешь паинькой и спокойно пойдешь с нами, то мы дадим тебе с ним поговорить! Откуда он знает… Хотя нет, это логично. Мы рядом с Навароне, самый главный тут Джонатан. Если бы я хотел опротестовать обвинение, я бы просил встречу с командором. Значит, про Завитушку он не знает. - Хорошо! Дай мне увидеться с Джонатаном! Только дай мне проникнуть на эту вашу базу. Я там камня на камне не оставлю. Костьми лягу, но Завитушку найду. 2. Дышать! Толща воды давит. Он тянет руку вверх, задыхаясь. Всего лишь глоток воздуха! Санджи медленно пришел в себя. Его приподняли, усаживая, а губ коснулся стакан воды. Повар судорожно сделал глоток, закашлялся. - Не спеши, глупый, - добрый голос капитана. - Лу? – Санджи прижался лбом к его груди, приходя в сознание. Давление тут же скакнуло. Он был не в своей каморке, был без рубашки и в одной кровати с Луффи. Что вообще с ним было? - Куда ты! – Луффи сжал его плечо, притягивая к себе. Только сейчас Санджи понял, что вода имела странный привкус. - Зачем, капитан, я же тебе верил… - прошептал он, чувствуя, как на него накатывает сон. - Это просто снотворное, Химавари-сан, - Санджи еще услышал эти слова, почувствовал, как его поцеловали в висок. – Выспись хорошенько, я тебя посторожу. Санджи смотрел в темно-карие глаза, а Луффи уложил его обратно. Блондин вцепился в его плечи. - Клянусь тебе, Санджи, - очень весомо сказал Монки. – Обещаю, я не позволю… Повар не слушал. Глаза его уже закрылись, а тона было достаточно. Сильного, уверенного и очень нежного. Повар вдруг подумал, что, возможно, Луффи влюбился в него. Глупая мысль, конечно. Но очень приятная. Можно было наконец-то просто отдохнуть. Набраться сил, и снова быть тем самым несгибаемым коком, которым он привык быть. Он не ожидал, что на базе Дозора встретит такого человека. Монки Д. Луффи. Сколько он слышал про него, а тот оказался совсем другим. 3. Луффи оделся. Вдел руки в рукава своего великолепного черного плаща, который по такому случаю пришлось достать из сундука. Два иероглифа 正 и 義 были вышиты бордовым. Ровно такой же цвет, как у его рубашки сейчас. Штаны тоже были черными, глупо было надевать белые под черный плащ. Хотя одежда как таковая Луффи не заботила, этот плащ он любил. Он выражал его чувства. А кипело в душе Монки не мало. Мугивара сам по себе не был мстительным. Он легко прощал обиды и не держал на людей зла. Не видел в этом смысла. Но были вещи, которые Луффи не прощал никому и никогда. Тогда он становился мстительней и жестче, чем кто-либо. Каждый знал, что нарушать принципы Мугивары в его присутствии весьма и весьма чревато. А уж задевать его друзей вообще не стоило. Идиотом был тот, кто этого не знал. Клиническим кретином тот, кто его недооценивал. Луффи запер Санджи на ключ, оставив ему один на крючке, вбитом в дверь и написав записку, чтобы не волновался. Впрочем, Монки был уверен, что вернется раньше, чем тот проснется. Надо было поесть и принести еды повару. Джессика-сан обещала полезный обед для ее любимого коллеги. Блондинка стала относиться к нему не то чтобы совершенно иначе с момента, как Санджи свалил жар, но ощутимо по-другому. А уж после разговора с Кобато-сенсей? Да, Луффи вел себя некрасиво, сам это признавал, довел бедного доктора до истерики. Однако, когда на него наорал сердитый маленький олень, разложив Монки все по полкам, Луффи извинился от всей души. Монки все делал от всей души. Такой он человек. Тонакай был отловлен какой-то экспедицией на острове Драм. Кобато-сенсей его долго лечила, потому что дозорные не слишком церемонились с чудом-юдом, которого захватили интереса ради. Теперь он числился кем-то вроде домашней зверушки Навароне. Относились к нему как к забавному монстру. Сам же Тони Тони Чоппер не рисковал без надобности покидать лазарет. Люди казались ему ужасными чудовищами. - Спасибо! – сказал ему Луффи, опускаясь перед ним на колени и кладя руку на его голову. – Спасибо, что все объяснил. - И я совсем не рад, что меня хвалит такой, как ты! – залился краской олень. Монки мягко улыбнулся ему. - И все же спасибо. Это же ты сделал настойку для Химавари-сан? - Я… ну… Нет, не я! - Это он, Луффи, - ответила Кобато-сенсей. - Но ему нельзя ничего делать. Ничего трогать. Просто на самом деле он куда лучше меня, как врач. А вместо этого ему приходилось быть просто забавной зверушкой. - Спасибо, - сказал Луффи, закрывая глаза. Ему хотелось крушить все подряд, но олененок бы не понял, почему Монки так зол. - Спасибо, - повторил он, обнимая Тони-Тони. – Большое спасибо. Луффи шел в столовую привычным быстрым шагом, сунув руки в карманы, но матросы шарахались от него в стороны, вжимаясь в стены и отдавая честь. Может потому, что на его губах была уж очень нехорошая улыбка? Постепенно в душе Монки зрела цель. Он не порывался назвать ее громко – Мечтой. Найти Ван Пис? Сокровище этого мира? Раньше он только об этом и мечтал, бредил. А теперь он понял, какое же сокровище он хочет обрести. Это будет куда сложнее, чем найти Ван Пис. Это будет куда опасней, но разве Монки хоть раз отступал? Он вошел в столовую, огляделся. Офицерские столы он нашел сразу, Фулбоди тоже приметил. О, Монки отнюдь не собирался просто так впечатать его в стену. Это он собирался оставить на финал. Фулбоди медленно ломал Санджи, Луффи собирался заставить офицера испытать весь вкус такой ломки на себе. Санджи наверняка посчитал бы это слишком мелочным, и попросил бы Монки прекратить, но повара здесь не было. Некому было читать нотации о широкой душе Мугивары и убедить его, что в этом нет необходимости, ведь с ним, Санджи, все в порядке. Луффи улыбнулся, думая о поваре. Если кому и приписывать широкую душу, то только ему. Он знал таких людей, которым ничего не жалко. Они все готовы отдать другим, ничего не оставив себе. Неисправимые романтики, в глазах которых жива была Мечта. - Как мне далеко до тебя, Хивамари-сан, - прошептал Луффи, спускаясь по трем ступенькам в зал столовой и идя к офицерским столам. Фулбоди как раз шел с подносом к облюбованному стулу. - Прошу прощения, - сказал Мугивара, проходя мимо. Раздался дикий треск, звук разбиваемой посуды и крик боли. – Ой, как неудачно, лейтенант, - улыбнулся Монки, разворачиваясь и глядя на офицера. Фулбоди ударился подбородком о стол и опрокинул весь поднос на себя. Прости, Химавари-сан. Ты бы меня отчитал за такое отношение к еде, но клянусь, это первый и последний раз. Офицеры за столом не смеялись. Они не видели, чтобы Луффи задел Фулбоди, толкнул или подставил подножку. Они были в курсе, что Фулбоди изводил Санджи. Охо-хо, ребята. - Давайте, я вам помогу, - Монки с улыбкой протянул руку лейтенанту. Фулбоди с недоумением протянул ее Луффи, и тот поднял его за нее, чуть ли не ломая пальцы. Стиснув зубы, лейтенант пытался не кричать. - Придержите для меня один стул, я тоже пойду наберу еды, - вежливо сказал Монки. – Прошу вас, лейтенант. Покажите мне тут все. В прошлый раз мой личный повар сам принес мне еды, но сейчас мне потребуется ваша помощь. Он немного приболел. Какая незадача. Салфеточку? - заботливо предложил Монки. - У вас лицо... - Луффи! – это поднялся лейт-коммандер Дрейк. - Да, Дрейк-сан, - улыбка Монки была пустой, но почему-то весьма нехорошей по ощущениям. - Н-ничего… К концу обеда Фулбоди был бледен и молчалив. Начать с того, что Луффи почти все таскал с его тарелки, утверждая что: - Это совсем не вкусно! - Переедать вообще вредно! - И овощи тоже не нужны, какие еще овощи! Только мясо! Только его! - Только мужики едят мясо, вам оно зачем? В какой-то момент Фулбоди вспылил, чуть ли не подпрыгивая. - Хватит! Как ты смеешь, так… - но замолк. - Да, лейтенант? – огромные глаза Луффи смотрели на него с великим обожанием. Но Фулбоди не был идиотом, он видел как уголком губы Монки усмехается. Мугиваре обычно и повод не нужен, чтобы начать драку, но сейчас он его ждал. Он не поступал опрометчиво, как делал обычно. Остаток обеда Фулбоди молчал, Монки высмеивал его достаточно жестко. Припоминая все казусы в учебке, а помнил он не мало. Хотя не то что помнить, он и знать этого не должен был. Офицеры покатывались со смеху, уж очень весело рассказывал Мугивара о приключениях лейтенанта. - Монки Д. Луффи! – в столовую влетел какой-то юнга. – К вам посетитель! Очень срочно! В глазах матроса была паника. - Монки Д. Луффи! – да что там, отчаяние. Луффи поднялся. - Уже бегу. Легко прыгнув с одного стула на спинку другого, и оттолкнувшись от третьего стола, он приземлился четко сбоку от юнги. - Так идем же, - потянул ошалевшего мальчишку за плечо. - Я говорил вам, - быстро сказал Дрейк. – Перестать шутить с пиратским поваром, как только он стал подчиненным Монки! Говорил же? Вы просто не представляете, что такое Монки Д. Луффи! Это просто… Просто монстр! - Вы преувеличиваете, лейт-коммандер, - вальяжно сказал другой лейт-коммандер - Рапануи Паскуа. Дрейк судорожно выдохнул. - Это вы его слишком обожаете, Рапануи-сан, только и всего! Ваш идеал справедливости! Да он на пирата больше похож! Творит, что в голову взбредет! - Мугивара всегда поступал по совести, - очень сильно сказал Паскуа. – Даже если это означало нарушение каких-то правил, он никогда не предавал честь и справедливость. Он отличный дозорный. Таким, как некоторые, - Рапануи имел в виду Фулбоди, – стоит поучиться у него. 4. - Прошу тебя! Луффи аж поднял руки. Зрелище, чтобы у него в ногах кто-то валялся не редкость, но только не этот человек. - Эй! – Монки тут же дернул его за плечи, но поднять не вышло. Луффи закашлялся, потому что Смокер дыхнул на него дымом. - Мугивара, мы должны что-то придумать! Луффи поднялся, отступая. - Хина не думает, что приходить сюда хорошая идея. Монки оперся на свой стол. - Но ведь он убил дозорного? Дозорного, который защищал деревню. Убил ради фрукта. Был в сговоре с Трафальгаром Ло. О чем тут можно говорить? – удивился Луффи. – Даже если он ваш друг, это преступление. - Ророноа Зоро никогда бы не сделал подобного! – рявкнул Смокер. – Я уже подал документы для пересмотра дела! Но мне не хотят подписывать бумаги! Они убьют его раньше, если ты не вмешаешься. Лу! Я докажу его невиновность, прошу тебя! Выиграй мне время! Я готов на что угодно! Смокер ударил кулаком по полу. - Не дай им казнить Зоро! Это хороший человек! Его никогда не волновали деньги и Фрукты! - Мне придется кланяться Гарпу, - Луффи с неприязнью отклянчил губу. – Ты уверен, что в итоге этот Зоро… - Что… Что сделало это тупое Маримо? – с трудом сказал Санджи, выйдя из комнаты и сейчас опираясь на дверной косяк. – Если он убил этого дозорного, значит тот был редкостной дрянью, но он никогда… Не сделал бы это ради наживы… Уж тем более не ранил бы деревенских. Я его знаю. - В кровать. Живо, - приказал Луффи. - Но капитан… - Живо! - Он мой друг! - Силой уложу, - пригрозил Луффи, но посмотрев в глаза Санджи, улыбнулся. – За кого ты меня принимаешь? Друг моего друга – мой друг. Я спасу его. Луффи достаточно было и просьбы Смокера. Это не тот человек, который встанет на колени просто так. Ророноа Зоро, видимо, был очень хорошим человеком. - Санджи. В кровать. Сделай уже что-нибудь со своей температурой, через час нам выплывать. Где его держат, Дымилка? Смокер проводил взглядом Санджи, и потом ответил. - Это же главный кок “Барати”? Что он делает у вас в Навароне? И главное… Все в Барати убеждены, что он мертв. - Что?! – из спальни раздался логичный вопль Санджи. - Оу. Тихо, Химавари-сан. Кажется, я начинаю понимать. У тебя есть пятнадцать минут, Дымилка. Расскажи все, что знаешь о Зоро и “Барати”. Мелочность. Если бы Луффи хотел описать сущность большинства людей, он бы описал их этим словом. Сегодня он тоже был мелочен, издеваясь над Фулбоди. В данный момент он и Санджи сидели на кровати, а Смокер и Хина отправились отдирать Ташиги от выставки мечей. - Пожалуйста! – просит его блондин, сжимает руки в кулаки. – Капитан! Луффи смотрит на него. - Дай мне сказать ему, что я жив! Дай позвонить! Он же с ума сойдет! Он же бросит ресторан! Готовка и я, это все что у него есть! Луффи молчит. В груди ворочается тяжелое чувство. Что это за мир, где людям приходится так унижаться? - Скажи, что мне сделать? Прошу тебя, я сделаю все что угодно! Санджи не волновал он сам. Но волновали те, кто были ему близок, например, отчим, который вырастил его, как родного сына. Повар дрожал. - Что угодно! – повторил он, поднимая плечи. - Иди-ка сюда, - сказал Луффи, сомкнув губы, притянул его за плечи рукой к себе, погладил волосы. - Я тебя кое-что попрошу взамен. Хорошо? - Да… - Санджи больше не дрожал, решившись. Луффи нравилась его сила воли, не нравилось только, что он считал его, Монки, способным совершить что-то мерзкое. Монки достал карманный Ден-Ден-Муши. Он соединял сначала с основным базовым Ден-Ден-Муши, а потом уже переключал куда надо. После трех перебросов, Монки дозвонился до “Барати”. - Акааси-сан, это вы? – спросил Луффи. - Это говорит Монки Д. Луффи, будущий Адмирал Флота Морского Дозора! У меня к вам только один вопрос. Вы недавно отправляли письмо г-ну Ророноа? Что, не можете ответить честно? - Отец! – Санджи выхватил Ден-Ден-Муши из рук Луффи. – Отец! Это я! Я жив! Кто тебе сказал, что я помер?! Ах, он тварь! Ой… Прости! Отец, ответь, это очень важно! Ты посылал письма Зоро? Дозор собирается его казнить! Луффи? Мой капитан! Ему можно верить! Санджи выслушал отца. - Хорошо. Я передам. Блондин посмотрел на Луффи: - О том, что я умер, сообщил Фулбоди собственной персоной. Он знал, когда будет инспекция, и знал, что со мной сделают. Во всех подробностях знал. После того… После изнасилования. Они собирались утопить меня в водном карцере. Санджи усмехнулся. - Старик отправил письмо Зоро. Сказал, что был очень осторожен, но они все равно выследили его местоположение. Луффи задумался. Фулбоди мелочен. Донимать кого-то в его стиле. Но что сделал такого Санджи, чтобы подставить его друга? - Прости меня, - извинился вдруг Санджи. Он опустился вниз, и успел расстегнуть ширинку на штанах Луффи, прежде чем тот успел схватить его за руки. Монки с силой усадил его на колени, лицом к себе, и крепко обнял. - Я спишу это на то, что ты в шоке. И не буду на тебя обижаться, - сказал он, обнимая повара, глядя его по спине и волосам. - Но мне очень больно от того, что ты меня считаешь таким же, как они, - признался Луффи. Санджи вздрогнул в плечах. Луффи сжал его сильнее. - Не считаю. Только не тебя. - Поплачь, - сказал Луффи, гладя его по спине. - Слезы делают нас сильнее. Их нечего стыдиться. Те, кто не умеют плакать, не знают, что такое чувствовать. Луффи дал ему пару минут, чтобы успокоиться. - Мы спасем Зоро. Но я просил тебя об одолжении, помнишь? - Да… - прошептал Санджи на ухо Монки, и тот вспыхнул. - Я хочу знать правду. Что ты и Зоро сделали Фулбоди? - Чтобы понять меня… Надо знать мою историю. Санджи обнял Луффи за шею. - …капитан, - добавил он, вспомнив о вежливости. – Боюсь, на это у нас нет времени. - В двух словах, - попросил Монки. Санджи почесав затылок, как можно вкратце рассказал о том, как Зефф спас его, пожертвовав ногой, каким мучением было две недели без еды и воды, что и породило его отношению к еде и голодающим людям. - В итоге. Причем здесь Зоро? – удивился Луффи. Санджи поднял плечи. - Это он опозорил Фулбоди перед его девушкой. - А ты? - А… грубил и хамил? – предположил Санджи. – Я точно уже не помню. Но тогда я был на него очень зол. Монки понимал, что это все очень странно. Фулбоди, конечно, мелочен. Он вполне мог мстить Санджи, почему нет, это было в его стиле. Но Ророноа он бы не тронул. Слишком труслив, а давить на Зоро невозможно. У него нет родственников, по словам Смокера, да и друзей особо нет. Вернее, он друзьями никого не считает, а его другом считают многие. На Ророноа заточил зуб кто-то другой, более значимый офицер. Фулбоди просто оказался кстати. Кто бы это мог бы быть? Вопрос открытый. 5. - То есть… - Луффи закинул ногу на ногу, нагло положив их на стол инспектора, Санджи в этот момент зажег сигарету и закурил, стоя позади Монки. - У нас не… - начал инспектор, но замер, сглотнув. - Мы говорили. Мой человек хочет курить. Он курит. - Я могу отойти к окну, - вежливо предложил Санджи. - Отойди, - махнул рукой Монки. – Не стройте из себя девочку, инспектор. Инспектор попытался злиться, но это было тяжело. Как так получилось? Почему вместо старшины Минти другой дозорный? Да не просто другой дозорный, а абсолютно неподкупный Монки Д. Луффи? Как ему теперь выполнять приказ начальства? Что ему говорить, как не правду? Этот взгляд убивал всякое желание лгать, казалось, он видел насквозь. - Говорить лучше как есть, - подсказал Санджи, - иначе у вас будут проблемы несовместимые с дальнейшей службой. От Луффи не укрылось, как повар сжал руку, которая спокойно лежала на подоконнике, в кулак, как только посмотрел из окна. - У нас нет доказательств, что капитана Моргана убил Ророноа Зоро. Никаких. Но ему скормлена легенда, что если он продержится три дня под палящим солнцем и подпишет чистосердечное, то мы отпустим некого повара Навароне Санджи. - Да ну? – усмехнулся этот самый повар. Инспектор пожал плечами. - Когда Охотники становятся слишком сильными, их надо убирать, чтобы свобода не ударяла им в буйные головы. Иначе такой рано или поздно сам станет пиратом. - То есть… - медленно сказал Монки. - Он согласился отдать свою жизнь за этого Санджи? - Умолял отпустить его. Сказал, что выдержит что угодно. Это было так смешно! – инспектор действительно засмеялся. – Великий Ророноа на коленях просил как угодно издеваться над ним, лишь бы повара отпустили. Ах, какая дурость. Его убьют, а этого повара утопят, как котенка. - Что вы знаете о нем? – поинтересовался Луффи, но Санджи заметил, как он сбросил с руки напряжение. Капитан еле сдерживает злость. - Что он сын какого-то пирата. Только и всего, - пожал плечами инспектор. – Это правильно. Нечего рожать каких-то ублюдков! Эти выродки не достойны жить нормальной жизнью! Всех бы так и переу… Монки быстро поднялся. - Отведите меня к этому Зоро. - Но… - Если хотите жить, ведите! – очень холодно сказал Луффи, но в глазах его горело просто адское пламя. Санджи демонстративно потушил сигарету о подоконник. Инспектор поджал губу, но сказать ничего не осмелился. Про Мугивару ходили очень мрачные слухи. Надо думать, что его люди тоже те еще психи? Луффи и Санджи вышли в коридор следом за инспектором. - Они приковали его к кресту, капитан. Во дворе, под палящим солнцем, - глухо сказал Санджи. - Гордись, - сказал вдруг Монки. - Что? - Гордись и дорожи таким другом. Санджи замер, смотря как его капитан шагает дальше. Его черный плащ, бордовые буквы, соломенная шляпа. Не одежда, конечно, определяла его. А действия и принципы. Да. За таким человеком хотелось следовать. И даже жизнь за него отдать было не жаль.