Мой Адмирал

1. Когда Сабо сказал ему, что у него есть младший брат, который “сущее бедствие”, Кума воспринял это лишь как обычный разговор о сумасбродных малолетках. Но вскоре Сакадзуки сказал, что Монки Д. Луффи - это настоящая проблема, которую нужно устранить. Совмещая приятное с полезным и выполняя сразу два приказа, Кума прибыл во Флорианский Треугольник, чтобы плести свои сети, даром, что одна буква не та*. То, что он увидел, заставило вспомнить Сабо. Когда Кума на полном серьезе сообщил, что Акаину всерьез взялся за Луффи, Бартоломью не мог понять, почему блондин смеется и отмахивается. - Гекко Мория? Да? – заливался кудрявый. – Убьет Луффи? Луффи? Моего маленького Луффи? Смеялся до слез, что очень коробило обычно спокойного Бартоломью. В конце концов, он бежал к Сабо с этой новостью. И даже по-своему переживал за младшего брата своего друга. Впрочем, теперь Кума прекрасно понимал, что делал все это зря. Ему как-то слабо верилось, что весь этот погром дело рук одного человека. Ладно, пусть не одного, пусть команды. Но все равно, это было слишком масштабно. Да и труп здесь был явно не один. Что говорить о большом трупе Озза. Зомби-то он, конечно, зомби, но Бартоломью был уверен, что силы у того было не меньше. Само “сущее бедствие” мирно дрыхло на спине на камне, и даже улыбалось. Какой-то скелет крутился под солнцем, танцуя и поглядывая на свою тень, которую, очевидно, давно не видел. Но путь к Луффи преградил ему, конечно, не он. Парень, что вальяжно затянулся сигареткой, оглядывая Бартоломью. И еще один, что сидел на горе трупов и с превеликим удовольствием рассматривал меч. Видимо, тоже новый. Взгляд у зеленоволосого парня был однозначен – он был рад обновке. Кума понимал его, хоть и не был профессионалом, но меч был загляденье. Впрочем, потом глаза мечника уставились на него, и в них мелькнул весьма маньячный блеск. Но Бартоломью не собирался с ними драться. К сожалению, задание Акаину тоже следовало выполнять, если он хотел и дальше шпионить для Сабо. Как он и ожидал, стоило ему сделать шаг к Луффи, как двое этих парней встали у него на пути. Ему не очень нравилось то, что он должен был сделать, но выбора не было. Кто из этих двух попрощается с жизнью? Ему было даже немного любопытно. Сакадзуки сказал, что если Луффи будет не достать, то ему подойдет самый сильный и ловкий из его людей. Убить кого-то из его друзей значило ослабить Монки куда сильнее, чем если ранить его самого. Кума, однако, понял, что играть тут не получится. Надо сражаться в полную силу, потому что ребята эти был лишь немногим слабей его. И упрямые до черта. А мечник – жадный до крови. Пока Бартоломью раздумывал, зеленоволосый бросился в атаку. Ророноа Зоро. Кума собирался запомнить это имя. Этот человек даже не попытался вступить в переговоры, не выслушал. Он решил, что говорить не о чем. Блондин же молча курил сигарету, о чем-то раздумывая. Спокойный взгляд голубых глаз говорил о многом. Наконец на его губах появилась странная улыбка. - Зоро, в сторону! – приказал блондин, и когда тот послушно отпрыгнул, блондин сказал: - Ну и с чем пожаловали, товарищ революционер? Вы, конечно, не лыком шиты, но прекрасно знаете, что двух людей, владеющих Волей, вам не победить. Кума хотел бы с этим поспорить, но не стал. Встреть он их раньше, поединок закончился бы однозначно, сейчас же он совсем был в этом не уверен. Больше всего на свете Бартоломью терпеть не мог интриги, хотя пришлось в них погрязнуть. А эти люди были далеки от них. Разве что блондин умел их скорее распутывать, чем плести. Он отлично подмечал все, что происходит вокруг, и делал выводы, ненавязчиво помогая. Неплохое умение, когда вокруг тебя настолько взбалмошные товарищи. Да и самого парня назвать абсолютно равнодушным язык не поворачивался. Поэтому Кума решил пойти более простым путем. Сказать, куда этим типам ни за что не стоит идти. Их капитан наверняка туда и попрется. Санджи внимательно выслушал революционера. - Если вы думаете, что мы расскажем об этом Луффи, и он захочет попасть на Саободи во что бы то ни стало, то вы, конечно, правы. Кума видел, как дозорный усмехнулся. - Но вы забываете, что мы можем просто не сказать, - мягко улыбнулся блондин. - Вы всего лишь пешки, которые обязаны донести… - Мы никому и ничего не обязаны, - отрезал Санджи. Брук поднял на них пустые глазницы, а Френки усмехнулся. - Мы его друзья. И если я решу, что ему туда не надо, он туда и не попадет. Кума ухмыльнулся, потому что Луффи позади Санджи очнулся и медленно сел. Его глаза тяжело глянули на Бартоломью, и всякое желание сражаться отпало. Санджи и Зоро повернулись к своему капитану. - Кума… Возвращайся к Сабо. - Это приказ? – осведомился Бартоломью. - Ты сам знаешь, чего хочет от тебя Акаину. Ты больше не можешь продолжать шпионить. Это было правдой. Потерять в итоге волю и стать всего лишь оружием – таково было будущее, которое готовил для Бартоломью Сакадзуки. Ведь оружие это то, что можно совершенствовать до бесконечности, что подчиняется безотказно, чего не сказать о людях. - Тебе Сабо это уже сказал, не так ли? – тяжело сказал Луффи, и Санджи в который раз понял, что характер Монки иногда просто чудовищен. Кума величественно кивнул. - Твои люди считают, что могут решать, что тебе делать. Не держишь ты их в ежовых рукавицах, Монки, - усмехнулся Бартоломью. - Они ничего не решают. Они просто идут вместе со мной, по выбранному нами пути, - сухо сказал Луффи. Настроение у него было ни к черту. - Может, сыграть? – предложил Брук, вскидывая скрипку. “Сакэ Бинкса” была в высшей степени замечательной песенкой. 2. Странное это ощущение - свобода. Это нечто зыбкое и нереальное. Это шепот, который легко не услышать. Дуновение ветра, которое можно не заметить. Как же ее поймать? Как остаться с ней рядом? Робин тихо усмехнулась своим мыслям. Свобода… Это ласковое и нежное слово ассоциировалось для нее с летом, с бескрайним полем ржи и ярким солнцем, кудрявым золотом коротких волос и голубыми глазами, будто впитавшими цвет воды горного чистого озера. Свобода плавала в его веселом смехе, в его искренней и легкой улыбке; она была в его сильных руках, способных сломать даже металл. Она была всем. И даже сейчас ее руки, закованные в кайросеки, пугали Робин куда меньше, чем раньше, потому что она уже знала. Свобода не в том, что ты можешь или не можешь сделать. Свобода - это много больше, чем действие. Свобода - это мысль. А пока свободна твоя мысль – свободна душа. - Ненавижу! Ненавижу! – повторяет девчушка, заливаясь слезами. Робин слабо улыбается. Ее миссия была спасти эту девушку по имени Нефертари Виви, но так получилось, что они обе в одной камере заключения, в тюрьме, по большому счету мало отличающейся от Импел Дауна. Нет, здесь нет страшных комендантов, деления заключенных на уровни. Но здесь есть нечто более страшное. Здесь процветает не только рабство тела, но и рабство души. Эта девушка так убивается, так переживает, что Робин немного смешно. Ее всегда забавляли такие ситуации, когда некоторые неженки думают, что случившееся с ними – трагедия мирового масштаба. Впрочем, каждый человек эгоист по своей натуре. Нико почти сладко улыбнулась. Пожалуй, такой улыбки ее лицо не знало лет с семи, когда она потеряла мать и свою родину. Да даже и тогда ее, наверное, не было. Робин была уверена, что до семи лет у нее не было никого похожего на Сабо даже близко. Только этот человек мог быть абсолютным эгоистом с душой на распашку. Ему никогда и ни для кого не было жалко совершенно ничего. Нико знала, что он не всегда был таким. Она знала его прошлое. И ненависть и жажду крови, вспыхивающие почти драконьим огнем в его глазах, – тоже прекрасно знала. Но это был тот человек, который всегда, как бы плохо ему ни было самому, всегда протянет ладонь и улыбнется. Это была та таинственная свобода, которой у Робин никогда не было. Как бы она ни пыталась сбежать, как бы далеко ни сбегала, она не могла ее найти. Словно неуловимое чудо, та проскакивала мимо где-то в недостижимой вышине. А сейчас, когда она в темнице, Робин казалось, что ничего не поменялось. Она все так же свободна. Свободна с того момента, как молодой революционер открыл перед ней этот мир с другой стороны. Он прошелся по перилам корабля, хотя их неплохо штормило, раскинув руки и глядя в беснующиеся небеса, Сабо сказал: - Не надо больше никуда убегать. Надо просто жить! Блондин счастливо улыбался, хотя дождь уже хлестал по лицу, но Робин не видела более довольного человека. Сейчас Сабо доверил ей очень важную миссию, и Робин размышляла, что же ей сделать, чтобы не считать эту миссию проваленной. Немного неожиданная, и, само собой, незапланированная встреча с Робом Луччи несколько расстроила их планы, но это было пока что не критично. Наследница Алебастры была от нее на расстоянии вытянутой руки. Нико несколько удивило, что их доставили на Саободи, а значит, Мировая Знать хочет с ними развлечься. Робин только хмыкнула, представив эти развлечения. Ну, положим, Принцессе и предложат какую-то сделку. Что же до нее? Нико не питала иллюзий. Значит, следовало выбраться отсюда и спасти эту плаксу. Виви тем временем шмыгнула носом, решительно сжала кулачки и сказала: - У меня есть шпилька. Давайте я попробую вас расковать. Тогда фруктовик что-нибудь да придумает, верно? Робин мило улыбнулась, про себя подумав, что для этой девочки еще не все потеряно. 3. Сабо знал, что что-то пошло наперекосяк. Шу внимательно смотрел на своего капитана, очень желая помочь, но в процессе размышлений Шу помочь не мог. В руках Сабо держал письмо, которое наводило его на мысли. Не очень, может, и хорошие, но такова была реальная жизнь. Сабо нежно любил своего младшего брата, считая, что тот может двигаться тем путем, который считает правильным, и нечего лезть со своим уставом в чужой огород. Может, это не так? Сабо мысленно представил перед собой Луффи и покачал головой. Нет, такие люди не поменяются, какую бы ты логическую цепь ни предложил. План Трафальгара идет в топку. Блондин поджег бумагу, щелкнув пальцами. Откуда там взялся огонь неизвестно, и это явно был не фрукт. Но логично предположить, что его рука, которая может ломать металл, не так-то уж и проста. Ло слишком хорошего мнения о Луффи, а Сабо прекрасно знал своего брата. И знал, что Монки уже далек от иллюзий, которые строил в детстве. И все же, он идет своим путем. Сегодня на Саободи открывается рынок рабов. Но, конечно, даже если Робин схватили, ни она, ни Виви не попадут на него. Пусть Мировая Знать и присутствует на торгах – это все формальности. Для Знати существуют свои собственные Торги и свои собственные Игры, которые могут довести до обморока любого обывателя. Мораль? Пф-ф-ф. Совесть? Вы о чем вообще? Сабо только хмыкнул, не став вспоминать свое детство. Блондин лихо прыгнул на нос корабля. - Вперед! Пришло время немного победокурить! Именно в этот момент Сабо и заметил, как ловко разворачивается красивый парусник. Сердце послушно пропустило удар, и интуиция втиснулась в этот промежуток, сообщив: - Это Луффи.