Грани вероятностей

      Пэйринг: Тре/Майк       Рейтинг: NC – 17       Жанры: Слэш (яой), Повседневность, PWP       Предупреждения: Нецензурная лексика Майк сам не заметил, как задремал. В последнее время они все слишком много работали: мировой тур, запись нового альбома, а вот теперь бесконечные репетиции и подготовка к концертам. Ребята всё прекрасно понимали, и поэтому, видимо, не стали его будить, уходя вечером из студии по домам. Майк разлепил веки и поморщился: после сна в скрюченном положении на диване болела каждая косточка. За окном уже стемнело, и Дёрнт покосился на часы. Почти полночь! Ух, не слабо он вздремнул. Пора собираться домой, Бриттни, наверное, места себе не находит. Майк как раз искал свой сотовый, чтобы набрать жене, когда услышал, как мягко щёлкнул замок. Майк напрягся – ребята давно ушли, и кто станет шататься по пустым студиям ночью, кроме… короче, вряд ли это будет делать человек с добрыми намерениями. Майк замер, напряжённо вглядываясь в тёмный коридор. Несколько тихих, приглушённых ковром шагов эхом отдавались в его голове, когда из темноты вынырнуло довольно ухмыляющееся лицо их барабанщика. - Фрэнк! Ты долбаёб, так пугать! Какого хера ты тут ночью шляешься!? – страх отпустил, уступая место облегчению, и изо рта басиста полился поток грязной брани. - Забыл кое-что тут. Вот, пришлось вернуться, - пожал плечами Тре. Майк достаточно долго знал Кула, чтобы догадаться, что за невозмутимым видом скрывается ехидненькая улыбочка. Приколист, бля. - Уёбок. Я тут чуть не обосрался, - ругнулся Майк в последний раз, скорее для приличия - ну вот не мог он долго злиться на выходки Фрэнка – и направился к выходу. Барабанщик рылся в столе и тихонько напевал себе под нос что-то весёлое, когда из коридора раздался недовольный голос Майка. - А нахуя ты дверь-то закрыл? - Обладатель голоса уже стоял на пороге, подозрительно щурясь. Тре распрямился, наконец-то позволяя вылезти на лицо улыбочке, которую он старательно прятал весь вечер. - Чтобы нам не помешали. Майк округлил глаза и уже открыл рот, собираясь возмутиться, или, быть может, спросить, что, чёрт побери, эта скотина имеет ввиду, но Фрэнк не дал ему это сделать. В три больших шага он оказался около недоуменно хлопающего глазами басиста и впился ему в губы, нахально пропихивая язык внутрь. Майк протестующе замычал и упёрся рукам в грудь Тре, но тот держал крепко, одной рукой прижимая жилистое тело басиста, а другой мёртвой хваткой вцепившись в осветлённые волосы на макушке друга. Несмотря на все усилия Дёрнта, в виде походов в тренажёрку и утренних пробежек, он всё равно заметно уступал в силе и мышечной массе их барабанщику. Тре уже вовсю хозяйничает в его рту, а Майк только дёргается в сжимающих его клешнях и безрезультатно пытается вытолкнуть настырный язык барабанщика, тем самым только раззадоривая Тре. Майк и сам не заметил, когда борьба переросла в жёсткий поцелуй, приносящий тем не менее животное удовольствие, когда его собственный язык оказался во рту барабанщика, сплетаясь в тесном танце с языком Тре, когда член заныл и начал твердеть. Майк заскулил, когда его бёдра, казалось, сами потёрлись о стояк Тре, и только сейчас осознал, что уже сам притягивает за шею Фрэнка. - На диван, - разрывая поцелуй и восстанавливая дыхание прошептал Тре, оттянув зубами нижнюю губу басиста. Майк повиновался. Сам стянул мешающую одежду, как зачарованный наблюдая за тем, как обнажается Фрэнк. Коренастый, крупный, не качок, но играющие мышцы красиво видны под кожей. И член, уже стоящий, как и у самого Майка, с крупной головкой и тёмный от прилившей крови. В ушах стучало, а от возбуждения сводило скулы. Майк уселся на диван, тот самый, где он сегодня отрубился, и призывно слегка раздвинул ноги. «Шлюха, какая же я шлюха!» - стучало в мозгу басиста. - Встань, - негромкий, но с командными нотками голос Фрэнка прервал тишину, наполненную лишь тяжёлым прерывистым дыханием обоих. Майк снова повиновался, боже, и почему он подчиняется? Фрэнк развернул Дёрнта спиной к дивану, мягко заводя обе руки басиста за спину и сжимая запястья своей одной. Горячая грудь прижалась к телу Майка сзади, а в ягодицу уперся нехилый стояк барабанщика. - Посмотри на нас, - горячий шёпот обжёг ухо, и тут же зубы прихватили и оттянули мочку уха. Дёрнт приоткрыл глаза. Высокие, от пола до потолка, зеркальные дверцы шкафа отражали два обнажённых тела. Майк смотрел и не узнавал себя: припухшие губы, пьяный блеск глаз и стоящий член. Он заскулил и опустил глаза, когда широкая ладонь Фрэнка обхватила его стояк и с нажимом провезла от основания к головке, а вторая так и продолжала стискивать запястья. - Смотри, - шепчет Тре, снова собирая нежную кожицу члена и обводя большим пальцем контур головки. И Майк подчиняется. Не может не подчиниться, когда властный шёпот Тре обдаёт горячим потоком его ухо, а рука делает ещё несколько поступательных движений. Щёки Майка заливает краска, когда он видит ласки Тре и осознаёт, что инстинктивно подаётся бёдрами назад, упираясь в стояк. Нет! Это неправильно, ненормально, так не должно быть! Но тело думает по-другому, и Майк стонет и смотрит не отрываясь, ещё больше смущаясь и краснея. Майк вздрогнул и наконец отвёл взгляд, только когда влажные прохладные пальцы барабанщика развели его ягодицы. Он лишь поморщился, когда Фрэнк в спешке протолкнул, кажется, сразу два пальца внутрь и стал слегка вращать их, разрабатывая мягкие тугие стенки. Совсем не больно, но и не приятно. Чувство инородного тела внутри доставляло немало дискомфорта, но ощущение запретности происходящего не давало отстраниться, и Майк только молча наблюдал через полуопущенные ресницы за тем, как он сладко прикусывает губу и выгибается в пояснице. Пальцы барабанщика покинули его тело, а Фрэнк тут же приставил к не успевшему сжаться отверстию крупную головку. Вопреки всем моральным нормам, Дёрнт лишь сильнее подставился, и Тре, верно поняв нетерпение любовника, вошёл, разводя тугие стенки. Майк заскулил, член – это не пальцы, тут создавалось реально ощущение, что ещё чуть-чуть и он порвётся. Он бы позволил члену выскользнуть, если бы не крепкие руки барабанщика, обхватившие поперёк туловища. - Смотри на меня, - уже твёрдо, не шепча, скомандовал Фрэнк, а Майк едва не захихикал, как истеричка. Такой спокойный бытовой тон Тре не вязался с развратностью ситуации. И уже привычно подчиняясь, Майк распахнул глаза. Мускулистые руки барабанщика обвивали тело, а его собственные безвольно висели как плети. Майк поймал взгляд Фрэнка за своим плечом – возбужденный, голодный и такой притягательный и сексуальный. Он снова заскулил, когда член после небольшой передышки уже полностью вошёл в него. Давление изнутри на стенки никуда не исчезло, но, по крайней мере, но принесло новой боли. Майк выдохнул, а Тре двинул бёдрами, позволяя члену под нажимом стенок выскользнуть до самой головки, а затем снова ворваться в горячий проход. Дёрнт выгнулся ещё сильнее и протяжно застонал – Фрэнк быстро, на удивление быстро, нашёл простату. «Боже, он что, каждую неделю мужиков трахает!?»-застонал про себя Майк, но решил обдумать эту деталь позже – усилившиеся толчки выбивали из головы все трезвые мысли. Он слышал над ухом тяжёлое дыхание Тре, видимо, тот сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться на совсем быстрый ритм. Майк сжал его бёдра, впиваясь в нежную кожу пальцами и притягивая к себе и застонал, когда Фрэнк стал трахать его быстро, часто и сильно, вгоняя член так глубоко, что по студии разносились хлопки, сопровождаемые пошлым хлюпаньем. А Майк смотрел, смотрел не отрываясь в глаза Фрэнка, отражающиеся в зеркале. Широко распахнутые, с расширенными зрачками, в них сейчас не осталось и следа от знакомого ему человека. Только страсть, похоть и желание обладать, от которого Майк заводился ещё сильнее. Совсем быстрые яростные толчки, каждый раз с силой попадающий по простате член, вжимающееся сзади тело, собственный пот, стекающий по лицу - и Майк низко протяжно стонет в последний раз, Фрэнк правильно понимает и зажимает его член в кулаке. Майк кончает, кажется, всё тело сводит судорогой, он сжимается и чувствует, как выплёскивается внутрь Фрэнк, так и не отпуская взгляда Майка, удерживая его своими сейчас почерневшими глазами. Майк хрипит, изливаясь между пальцев любовника, ощущение времени совсем потерялось, его обволакивает чистое густое удовольствие и ощущение, что это никогда не закончится, когда последняя волна оргазма накатывает на него, и Фрэнк выскальзывает из расслабленного тела, отпуская наконец взгляд басиста. - Простатический оргазм самый сильный, - шепчет Кул, мягко заваливая ничего не соображающего Майка на диван. Дёрнт, выжатый, как лимон, в эту ночь заснул практически сразу, а Фрэнк лежал без сна до рассвета. Оба знали, что завтра ничего не изменится. Они не подадут вида, не позволят даже намёком выдать себя. Никто ни о чём не догадается, и оба вернуться вечером домой, к своим любящим семьям, не позволив себе даже мимолётное прикосновение или лёгкое объятие. Для окружающих ничего не изменится, но не для них самих. Оба знали, что эта ночь изменила в корне обоих, и отношения басиста с барабанщиком больше никогда не вернутся в колею дружеских. И только внимательный наблюдатель сможет заметить немного более длительные, чем позволяют приличия, взгляды барабанщика, слишком интимные для друзей улыбки и чересчур чувственные, хоть и мимолётные, объятия.