Мой лучший брат

31 января, пятница. Мне казалось, что неделя без Дина – это самое лучшее, что может со мной случиться, но… слишком сильно я привязался к нему. День за днём я ждал его, а когда до приезда остался день – я лез на стенку. Мне очень хотелось посидеть с ним на полу, пялясь в ноутбук. Говорить по душам - откровенно, не стесняясь. Конечно, был Сэм. Он никуда не делся, и с ним по-прежнему было так же хорошо, но Дин…он умел объяснить так, что вопросов больше не возникало. Умел посоветовать, рассказать. Сон не выходит из головы. Мне срочно надо поделиться этим с кем-то, но с кем… Я был безумно рад видеть его. Мы поужинали всей семьёй, а потом разошлись по комнатам. Дин сидел на кровати с ноутбуком, когда я вошёл. - Может, мы посмотрим что-нибудь? – я, стараясь не шаркать, зашёл в комнату. - Без проблем, - на лице Дина мелькнула улыбка, и он слез с кровати, устраиваясь на полу. - Что в Лос-Анджелесе? – скромно поинтересовался я. Мне так хотелось узнать, что он делал там, с кем общался, но я лишь скромно улыбался, будто бы ничего не изменилось. - Весело. А что такое, почему ты вдруг вспомнил обо мне? – он вроде бы шутил, но я видел, что улыбка была фальшивой. «Я просто был идиотом» - Я и не забывал тебя, - я внимательно посмотрел на него, хотя прекрасно понимал, что он имеет в виду. Он молчал - слишком долго, - и мне стало неловко. - Ещё снятся кошмары? – тихо спросил он. - Да, - я замолк и подумал, стоит говорить, или нет, - всю эту неделю снились. - Ты вообще спал? – заботливо спросил Дин, словно боясь меня спугнуть. - Пару часов за ночь. На середине фильма у меня закрылись глаза, и я впервые за семь дней выспался. *** Время летело быстро, и вот я уже просыпался в самый «замечательный» день в году. - С днём солидарности с камасутрой, Касси! – заорал Дин, влетая ко мне в комнату. - И тебя, - вяло кинул я, просыпаясь. Сэм попросил зайти с ним в цветочный магазин, где он купил огромный букет красных роз. В коробочке у него была пара серёжек для Джессики. В классе я с усмешкой наблюдал за суетой: все рассматривали валентинки, ждали, что им что-то подарят. Мне невольно становилось смешно. - И вроде же не дети, - протянул я, наблюдая за классом. - А ты никому дарить открытку не будешь? – спросил Том. - Ты смеёшься? – я улыбнулся ему и увидел, что в руках он крутил миниатюрное картонное сердечко. Через секунду он встал и ушёл, оставляя его на парте. «Интересно, кому же она?» - пронеслось у меня в голове, и, колеблясь около секунды, я схватил её и стал вчитываться. «Я бы полжизни отдал за то, чтобы ты увидел во мне кого-то большего, чем просто друга, Кас» Я тут же отложил открытку и быстро пошёл в туалет. Щёки горели, да что там, просто пылали. Я нравлюсь Томасу. Я нравлюсь своему лучшему другу. А мне… кто нравится мне? Дин однажды сказал мне, что невозможно утверждать свою гетеросексуальность, даже не попробовав отношений с парнями. Мы рождаемся «натуралами», потому что так решило общество. Родители с детства спрашивают мальчиков: «тебе нравится твоя одноклассница?», будто бы сразу отрицая вариант, что парень нравиться не может. Это выходит за рамки нормального, а потом люди и сами удивляются, откуда только берутся эти гомофобы. Как ни крути, обществу странно видеть людей, отличающихся от них самих. Почему, когда мы замечаем в толпе девушку с синими волосами до пола или парня в кожаных штанах в обтяжку, мы смотрим на них так, словно они – ненормальные. Почему, заметив в толпе двух ребят, идущих за руку, мы воротим лицо в отвращении, а двух девушек – заинтересованно смотрим им вслед, думая, как бы пристроиться третьим. Как ни крути, а Дин был прав. Конечно, в вопросах школьной программы я давно обогнал его, но вот что касалось жизни – он был примером для меня. Его мнение было авторитетным и важным. Он предложил попробовать. Да и что я потеряю, попробовав отношения с парнем, к которому я испытываю… ну совершенно небольшую симпатию? Я стоял, прислонившись головой к стене и прикрыв глаза, когда в туалет зашёл Том. Он явно не понимал, видел я открытку или нет, поэтому нерешительно смотрел на меня. - Я вижу в тебе не просто друга, - тихо сказал я, и его губы тут же коснулись моих. Он ждал: отвечу я или отстранюсь, но я только приоткрыл их и почувствовал, как он льнёт ко мне всем телом. Он целовал жадно, страстно – так никогда не целовала меня Мэг. А потом он отошёл и тут же потупил взгляд, словно сделал что-то неверное. Я робко улыбнулся, подходя и обнимая его со спины. - Что такое? – прошептал я ему в самое ухо и вдохнул запах его тела. Пахло чем-то древесным: немного елью и цедрой лимона. Этот запах я помню до сих пор. - Я… так давно хотел этого, так хотел, чтобы ты был со мной, - он повернулся ко мне лицом, и я почувствовал, как меня пробирает дрожь. - А ты даже не смотрел на меня, - на его глаза наворачивались слёзы. - Тихо, - я аккуратно положил руку ему на щеку и погладил, - теперь я с тобой. Он улыбнулся, смахивая слёзы с глаз, и посмотрел на меня так преданно, прямо как Дин в том сне. Вечером я пришёл домой, но Винчестера не было, а мне слишком важен был разговор с ним. Я написал ему сообщение, на что он ответил, что будет поздно, потому что завал с машинами. Вот чёрт! Как он успевал и учиться, и работать в автомастерской? Деньги там платили очень даже неплохие, и я был поражён таланту Дина латать машины. 14 февраля, пятница. Сегодня у меня появился парень. Я чувствую себя ужасным человеком. Я искренне нравлюсь Тому, а он мне нужен только для проверки своей ориентации. Я не знаю, что мне теперь делать, но… он, кажется, неплохой. Дин сказал, что я поступаю неправильно. - Хотя, знаешь, Томас неплохой парень, и всё ещё может сложиться так, что ты полюбишь его, - он улыбнулся мне, закрывая ноутбук. - Я бы хотел этого. На меня никто и никогда не смотрел с такими обожанием, как это делает он, - я растерянно встал, не зная, идти мне к себе или остаться спать с Дином. - В любом случае, я рад, что после всего ты можешь доверять людям, - Дин лёг на кровать и потушил свет. - Спокойной ночи. «Посиди со мной, пока я не засну» - Спокойной. *** Кажется, это была середина марта, и мы с Томом делали какой-то проект по биологии у меня дома. Вернее, это была огромная стен-газета. Мы рисовали, писали, клеили картинки – в общем, творческий процесс был в самом разгаре. Мы встречались уже чуть больше месяца, и он, правда, был замечательным. В принципе, ничего не изменилось с того времени, когда мы были просто друзьями. Только стали целоваться и ходить за ручку. Мне было больно слышать, когда он говорил мне, что я заменяю ему целый мир, так как мне он был лишь приятным дополнением к жизни. Я очень любил рисовать его… и Дина. Если портреты Винчестера стали привычным делом, то Тома рисовать было интересно. Новые, непривычные черты лица, которые не всегда выходили похожими. Дина я мог нарисовать с закрытыми глазами, потому что практики было слишком много, но вот Том давался тяжело. Закончив проект, мы сидели на кровати, и я показывал ему то, что у меня получилось. Та работа, кстати, была самой лучшей. На фотографии, с которой я срисовывал, он широко улыбался, держа между зубами колосок. Он сидел в траве на каком-то поле и смотрел прямо в камеру, прищурив глаза. - Ты такой… настоящий на той фотографии, - сказал я, смотря на рисунок. - У тебя отлично получилось, - он приобнял меня за талию и прикоснулся губами к шее. Потом я почувствовал, как Том навалился на меня всем телом так, что я был вынужден лечь на кровать, а он возвышался надо мной, покусывая шею. Расстёгивал пуговицы на рубашке и, по мере оголения участков кожи, целовал всё, что не было защищено тканью. Когда он полностью расстегнул мою рубашку, кинул её на пол и снова коснулся моих губ. - Красивый, - шептал он мне прямо в губы, - какой ты красивый. Его руки вцепились в мой ремень, и он поспешно расстегнул его, дёргая вниз ширинку. Только потом я осознал, что ничего не делал сам. Том быстро потянул вверх свою футболку - точно такое же телосложение, как у меня: худой, совсем немного мышц, которые едва перекатывались под кожей, когда он расстёгивал штаны. Он опять припал к моим губам, когда я аккуратно положил ладонь ему на грудь. Перед глазами мелькали картинки той арки. Один ставил меня на колени, пока другой расстёгивал штаны, и я резко сел, отстраняясь от Томаса. - Нет, нет, прости, - он был весь румяный, возбуждённый. Смотрел с непониманием, с похотью. Нервно теребил край покрывала, когда я отстранился, - я не могу, Том. Тогда он взял меня за руку и аккуратно приблизился к уху, обдавая тёплым дыханием: - Давай, Кас. Я буду твоим, я буду подчиняться, - он гладил меня по груди, всматривался в глаза, - я буду под тобой. В джинсах стало слишком тесно, но в голове продолжал мелькать тот проклятый переулок, и мои руки начали дрожать. - В следующий раз, ладно, Том? – он же ведь не знал причину, по которой я просто не мог согласиться. Он смотрел грустно, растерянно, и я читал в его взгляде немой вопрос: «Ты не хочешь меня?». Я уверенно поддался вперёд и потянул его джинсы вниз, вместе с боксёрами. Обхватил рукой его член, и ладонь мгновенно стала влажной. - Я хочу тебя, правда, - шепнул я ему в самое ухо, - очень хочу, но мне надо немного времени, хорошо? Он уже почти не слышал, только обхватив меня за шею, тихонько мурлыкал, словно маленький котёнок. Он просил ещё, и, когда я сжал кулак крепче, он закусил мочку моего уха, подавляя стон. Хватка на шее ослабла, и я понял, насколько он был напряжён. Я встал, собираясь взять салфетки со стола, но он сам быстро сунул мне их в руку и прижал к стене. Я чувствовал его руку на своей ширинке. - А как же ты? – протянул он и тут же оказался на коленях. - Не надо, Том, всё нормально, - я пытался отойти, но, когда он взял до основания с первого раза, я зажмурился, вцепляясь в волосы на его затылке. Мне не понадобилось много времени, и через пару минут Том вытирал салфеткой с щеки белёсые капли. Он целовал меня медленно, размеренно. Быстро оделся и собрал свои вещи, собираясь уходить. - Может быть, посидишь еще? – спросил я, чувствуя вину. - Мама просила помочь дома, - улыбнулся он, целуя меня в щёку, - до завтра. Он пошёл прочь от дома, улыбаясь воспоминаниям. К счастью, я не сильно испортил ему настроение, и он был доволен тем, что произошло. Я стоял на пороге, смотря ему вслед, когда услышал звук Импалы в начале улицы. «Дин, как же ты вовремя!» Я зашёл в дом, чтобы поставить чайник.