он шел по жизни смеясь

Тарэль брел по пустынному городу, низко опустив голову.События последних часов терзали душу, и если бы волосы юноши не были с рождения белыми, то он бы непременно поседел. Не так давно отгремела страшная битва, их войскам удалось откинуть врага от столицы. Но это победа далась им слишком тяжело. Сотни достойных воинов бездыханными телами лежали на мощенной алой брусчаткой площади, ожидая своего часа погребения. Молодые и старые, мужчины и женщины, воины по призванию и по воле случая. Все они отдали жизнь за короля, за свой мир. Десятки десятков семей остались без отцов, матерей, сыновей, дочерей, сестер и братьев. Каждый третий ребенок теперь сирота. И хотя корона всенепременно о них позаботится, никакая опека властей никогда не вернет им родителей. Но лишь одна смерть поразила Тарэля настолько, что едва хотелось жить. Иревиль, вредный Ирка, часто подтрунивавший блондина и достающий его своими язвительными шуточками. Теперь его бездыханное тело лежит вместе с остальными. Тарэль не принимал мысли, отказывался принимать, что еще сегодня утром живой, Иревиль теперь уснул навсегда. Друг, почти брат, которого Феофан знал с пяти лет. Его доброе, открытое для всех сердце теперь замерло, пронзенное мечом. От осознания того, что больше никогда Тарэль не услышит столь привычного бормотания или ворчания Ира, на глаза блондина наворачивались слезы. А что он скажет родителям Иревиля? Как теперь будет смотреть им в глаза?.. Обещал же уберечь... Да разве его сбережешь?.. Смахнув слезу рукавом куртки, Тарэль, словно борясь с собой, быстрым шагом пошел к площади. Кровь, смешиваясь с дождевой водой, ручьями бежала по камням дороги. Тарэль нашел тело друга весьма скоро. Черные глаза, теперь словно стеклянные, смотрели в серое небо. Едва сдерживаясь, Феофан дрожащей рукой закрыл веки Иревиля, сжав еще чуть-чуть теплую кисть. -вот и все, Ирка, вот и все...- тихо шептал Тарэль, не замечая бегущих по щекам слез. Он плакал впервые за десять лет. Тогда Иревиль тоже лежал едва живой, холодевший. Но тогда был хоть мизерный, но шанс на то, что он останется жив. Сейчас же-нет,- помнишь мы еще мальчишками пришли к гадалке? Она сказала, мол "В битве долгой тьмы со светом, Где сливались день и ночь, Там, в бою с врагом всесильным От клинка ты смерть найдешь".А мы посмеялись, да ушли. Права оказалась гадалка,- с легкой улыбкой Тарэль сильнее сжал холодеющую кисть,- а помнишь тот случай, в библиотеке? Было время, было... почему тебе так не везло, друг? Первый подонок в твоей жизни отнял у тебя детство и юность, а второй-будущее и жизнь. Зачем, Ирка, зачем ты полез в самую гущу сражения?! Зачем стал сражаться с Эвилом? Зачем?!- Тарэль, забывшись, хотел было схватить друга за плечи и как следует встряхнуть, надеясь услышать бурчание и ругательства. "так всегда. Никто не захочет поверить до конца, что его близкий человек мертв..."- подумал Тарэль, все еще вглядываясь в лицо Иревиля. Воспоминания вихрем носились в голове Феофана. Вот Ир хохочет, заливаясь смехом, а Тарэль, хмурый и мокрый, кидает на него убийственные взгляды. Вот Ир ссорится с Фридрихом. Вот он влюбленным взглядом провожает Сериэ, собираясь вот-вот признаться ей в своих чувствах. А вот он видит, как девушка с нежностью смотрит на другого (Сирио, кажется...), и все мечты, надежды, разбиваются, словно хрустальная ваза. Глаза Иревиля тогда прожигали наемника убийственным взглядом. И если бы Ир не видел, как счастлива с Сирио его возлюбленная, то непременно убил бы соперника. Но его любовь к Сериэ была сильнее, нежели чувство мести, и он отпустил девушку к тому, которого она любила. Отпустил и потерял вкус к жизни. Все для юноши стало серым. Он кидался в битву с холодным безрассудством, не думая о том, останется ли жив или нет. И сейчас он поплатился за свое безразличие, ибо желай он жить-смог бы отметить победу кружкой эля. И вот что он получил за безрассудство-холодную и бесполезную смерть, без меча в руке, упав перед противником и получив удар в грудь... Феофан уже даже не пытался сдерживаться, понимая, что говорить с мертвым-это безумие. Да, он безумец, но он обязан проститься с другом. Как дико звучит: проститься... Некстати вспомнилось, как еще недавно они с Иром рисовали себе радужное будущее, представляя, как вскоре женятся, купят себе особняк, заведут детишек... Ир постоянно твердил, что он бы хотел еще маленькую собачку-белую, пушистую, этакий коврик с глазками. Но этим мечтам было несуждено сбыться. И Тарэль понимал это. -прости меня, Ир, прости. Не уберег, не предупредил... тебе не повезло в этом мире, может... "там" тебе будет лучше. Видят боги, потеряв такого умного друга, я очень скоро отправлюсь к тебе... вот только отомщу, и сразу прибегу, надаю тебе подзатыльников, негодник!- всхлипнув, юноша выдавил из себя смешок, однако вся его бравада была напрасна,- одного не пойму, Ир. Зачем ты так?.. Зачем вынул у всех нас душу и в кровоточащее нутро запихнул боль потери? К чему такие жертвы?! Но, каковы бы не были твои мотивы, я кое-что сделаю для тебя, раз еще могу. Я присмотрю за Сериэ, друг, обещаю. За тобой не смог... но Сериэ уберегу, в память о тебе, Иревиль. Спи спокойно...- Тарэль, не обращая внимания на все еще моросящий дождик, стянул с плеч плащ и накрыл им Иревиля. Чувствуя, как что то в нем с глухим звоном обрывается, юноша в последний раз посмотрел на тело,- прощай, Ирка, прощай. Едва стоя на ногах, сломленный потерей и опустошенный недавней битвой, юноша побрел по улицам, надеясь хоть где то найти утешения. Изрезать ли неосторожного врага, напиться ли. Неважно. Но несмотря на гложещую его изнутри боль он ясно понимал одно-умирать он не имеет права. Он обещал другу присмотреть за его любовью. Ир отдал за нее жизнь, и Тарэль не сможет себя простить, если предаст ожидания друга и переступит собственную клятву. А потому он будет жить. Во чтобы то не стало. По обязательству и по обещанию. А время придет. И тогда он отправится дорогой цветов в лучший мир, где его будет ждать друг.