Цветочный город

Начиналась настоящая весна, с предвкушением скорой жары, яркой зелени и всеобщего цветения. Уже полыхнули кипенно-белым вишни и вот-вот готовилась порадовать своим цветом и ароматом сирень. Дни летели со скоростью электрических разрядов, причем каждые сутки добавляли острых впечатлений. На работе между мной и Ильей установилось яростное противостояние, даже еще сильнее, чем зимой. Он словно боролся за лидерство и пытался сильнее уязвить. Конечно, я понимал, что парень изощрялся в остроумии без серьезных претензий, а даже наоборот, от излишней симпатии. И я не осторожничал, зубоскалил в ответ, невзирая на гримасы и гневные взгляды. Заигравшись, мы не оценили, как это выглядело со стороны, и в одну несчастливую пятницу были задержаны после работы для разговора с начальницей. Тамара Ивановна сурово смотрела поверх очков, как в былое время на двоечников-второгодников. - Вот что, ребята, прекращайте свои батальные сцены, - начала она, и я похолодел, вдруг испугавшись, что умная женщина догадалась о причине наших громких ссор. – Вы взрослые люди, к тому же не пересекаетесь на переводах, так что прекратите делить территорию, как мартовские коты. Решайте конфликт, иначе придется наказывать материально. Я не хотела бы выводить эту историю за пределы отдела, но так работать нельзя. Вы остальных с толку сбиваете, они уже скоро спорить начнут, кто кого перехамит! Вам моя позиция понятна?! Мы послушно закивали головами и с виноватыми лицами покинули отдел. Злой Илюха ничего не сказал на прощание и уехал на своем светлом пежо. Дом встретил нерадостными новостями. Увидев привычную грусть в маминых глазах, я молча поужинал и вызвался сопровождать. Знакомая с раннего детства дорога – несколько остановок на автобусе, большой двор, серые девятиэтажки. Няня Нина была старшей и единственной маминой сестрой. Умная, начитанная, со своеобразным юмором и харизмой, она стала моей первой учительницей и добрым взрослым другом детства. Одинокая женщина часто забирала нас с сестрой на выходные, позволяя родителям сходить в кино, устроить большую уборку в квартире или просто насладиться тишиной, что при детях-погодках случалось редко. Не знаю, почему няня Нина не создала свою семью – она была обаятельна, а в молодости более чем симпатична, любила детей, и характер у нее был легкий, солнечный, хотя профессия педагога иногда ощущалась в назидательных монологах. Мы с сестрой воспринимали ее как данность, как еще один дом, куда прибегали без предупредительного звонка - перекусить чем-нибудь вкусным, пожаловаться на придирки родителей, сделать уроки, нещадно пользуясь стремлением учительницы исправить ошибки. Она помогала всегда. Я сообщил ей первой о поступлении в лингвистический университет и радовался ее счастливым слезам, а сестра долго пропадала именно у нее дома перед тем, как сообщить нам сначала о желании выйти замуж, а потом о долгожданной беременности. Вернувшись из Москвы, я в первый же день побежал по знакомому маршруту, в объятия дорогого с детства человека и на протяжении этих месяцев хотя бы раз в неделю навещал родственницу, рассказывая о заграничных командировках, столице, работе, новых фильмах и сумасшествии родителей, которые словно обрели вторую молодость, дорвавшись до компьютерных гаджетов и иностранных курортов. Увы, судьба распоряжается жизнями по-своему. Болезнь не сразу проявила себя. Мама сначала не слишком переживала за свою старшую сестру, да и сама няня Нина отмахивалась, ссылаясь то на плохую погоду, то на несовместимые продукты, то на возрастную бессонницу. Тревогу забили мы с сестрой, когда после очередного визита я вдруг понял, что крупная веселая женщина, лицом и манерами похожая на голливудскую актрису Мерил Стрип, невероятно похудела, осунулась и как-то потухла. Мама долго возила няню Нину по диагностическим центрам и вскоре узнала неутешительный диагноз, который скрыла от всех. Этой весной я часто прибегал к дорогой родственнице, отвлекаясь от непростой ситуации с Ильей. Слабая и бледная, няня Нина гладила меня по руке и качала головой. - Ты полюбил, я вижу… И не знаешь, что делать с этой любовью. Не отступай, добейся ответа, иначе будешь жалеть всю свою жизнь. В тот вечер я не рассказал о том, кого так мучительно любил, она и не спрашивала, но своим теплом и сочувствием так помогла мне. А вернувшись домой, я застал прикатившую с маленькой дочкой в гости сестру в слезах. Мама не выдержала напряжения и поделилась страшным диагнозом. Врачи определили у няни Нины рак в последней стадии и предсказали ей лишь два месяца жизни. Болезнь развивалась стремительно и неумолимо. Мы с мамой сидели в светлой комнате. Мама уговаривала няню Нину съесть хотя бы пару ложек детского пюре. С недавних пор та ничего не ела, обессиленно лежала в постели и молчала, как будто уже не интересуясь жизнью вокруг. Лишь когда смотрела на меня, ее взгляд теплел. Я моментально подсаживался к кровати и гладил невесомую руку - так же, как делала она совсем недавно. В городе удушающе пахло сиренью. Сладкий, обещающий пьянящие страсти аромат наполнял легкие, мешал дышать. И торжественно-красный гроб был завален пышными гроздьями белых и лиловых веток. Я непонимающе пялился на цветочное буйство и некстати думал, что во времена моего школьничества учителям приносили сирень при сдаче летних экзаменов или в последний день учебы. - Кто столько сирени притащил? – отрешенно спросил маму. Мама внимательно посмотрела в мои глаза. - Ты, сынок. Сказал, что няня Нина была твоим лучшим учителем, а ты не успел одарить ее сиренью… Ребята услышали и последовали примеру, – она кивнула на стайку притихших подростков – последних учеников няни Нины. Горечь скопилась в горле. Казалось, еще секунда – и она прорвется кислотным потоком. Но мужчины не плачут. Руки коснулась теплая ладонь. Я равнодушно повернул голову и вздрогнул. Илья. Сосредоточенный и серьезный, он молча взял меня за руку. Оказывается, у людей такие соленые слезы. Дни проходили в каком-то странном ритме. Я помнил события урывками, словно выныривая из собственного, сосредоточенного на размышлениях, замкнутого пространства. Няня Нина была мне близким человеком, и ее смерть стала первой серьезной утратой. Сестра казалась опечаленной, но заботы о муже и маленьком ребенке не оставляли времени на скорбь. Мама уже перенесла сильный стресс во время болезни няни Нины, ее ухода и дальнейших траурных мероприятий, и была совершенно опустошена морально и физически. Отец оберегал и поддерживал ее, пресекал все лишние разговоры. Я остался наедине со своими мыслями и чувствами. Неожиданно меня пробило на философию мира, в которую я полностью погрузился, автоматически переживая рабочую нагрузку, необходимое общение, еду и сон… Зеленый откос. Носящийся по самому краю и прыгающий от радости Цезарь. Наблюдая за преданным доберманом, я вдруг подумал, что являюсь для своего пса бессмертным всемогущим божеством, ведь когда он впервые открыл глаза, то увидел меня, случайно оказавшегося у одноклассника - хозяина трёх новорожденных щенков. Я заботился о своем питомце и требовал выполнения правил, наказывал и награждал. И когда придет время, он умрет на моих руках… - Интересная мысль. Я не думал так глобально, но что-то в этом определенно есть, - услышал я знакомый голос. Илья неторопливо шел рядом. Цезарь подбежал поближе и подставил голову под его ладонь. Я удивленно осмотрелся. И вдруг очнулся. Посмотрел в карие бездонные глаза. Илья улыбнулся. - А ты подстригся, - заметил я отсутствие буйных кудрей. Илья закусил губу и отвернулся. Только подходя к дому, я поинтересовался, как Илья оказался на откосе. Парень усмехнулся, зашел в подъезд и как будто собирался подняться в квартиру. Дома меня ждал сюрприз. Родители встретили нас улыбками, Илюху пригласили к вечернему чаю, словно старого друга, отец сразу завел серьезный разговор про скайп, а мама отвлекала вопросами по уходу за африканскими сенполиями. У нее, оказывается, они не цвели. Кто такие сенполии? Что за звери? Илюха снисходительно пояснил, что сенполии – это те мелкие растеньица с пушистыми круглыми листочками, что оккупировали подоконники нашей квартиры. В идеале они должны цвести разноцветными букетиками, но у мамы почему-то это делать отказывались. Илюха дал несколько советов по уходу и на этой почве прочно пустил корни в мамином сердце. К тому же парень отлично разбирался в компьютерных прибамбасах и снискал симпатию отца-инженера, который был в восторге от современного развития электроники. Я в легком шоке наблюдал за идиллией. Поздно вечером, прощаясь в коридоре, Илья прислушался к звукам из кухни, где разговаривали родители, и скользнул по моим губам быстрым поцелуем, задержавшись кончиком языка на одном из колечек пирсинга. Хлопнула дверь. Я остался во внезапно свалившейся реальности. - Я так рада, что у тебя появился хороший друг, - раздался мамин голос. Оставшиеся на кухне родители в четыре руки, по давно заведенному ритуалу, мыли и протирали посуду. Я уселся у окна, пялясь на яркую зелень с высоты девятого этажа. И когда успело наступить лето? - Илья уже месяц рядом с тобой. Иногда подвозит с работы. Вечерами вы гуляете с Цезарем. А на прошлой неделе мы все вместе ездили в твою квартиру… - отец внимательно смотрел на меня и улыбался. - В мою квартиру? - ухватился я за последнюю фразу, пытаясь, наконец, включить мозги. Я слушал оживленную речь родителей и едва контролировал выражение лица. Вскоре начал припоминать, что няня Нина говорила о желании завещать мне свою жилплощадь, как только я вернулся из Москвы в родной город. Кажется, мы вызывали нотариуса и подписывали какие-то бумаги, когда она уже была больна. Правда, тогда меня волновали совсем другие вопросы. Теперь я вступал в права наследования, ведь няня Нина была одинока и других претендентов на ее квартиру не оказалось. - Там нужно сделать легкий косметический ремонт и можно жить, - услышал я заявление мамы и не удержался от усмешки. - Вы от меня избавиться спешите? - Ну что ты, сынок, - мама отложила полотенце и села напротив. – Просто ты уже взрослый. Сложно вести личную жизнь, когда под боком родители. Если ты хочешь жить с нами – мы очень рады. Но мы готовы отпустить тебя, знай это. Вечер закончился семейным просмотром любимой родительской комедии «ДМБ». И хотя ночью я видел странные пугающие сны и несколько раз просыпался в холодном поту от видений засасывающего в черную бездну космоса, утром я уже проснулся совершенно адекватным. В офисе царила рабочая суета. Через неделю в городе намечались гуляния, и администрация заказала нашей фирме организацию нескольких площадок. А в нашем отделе сидел загорелый, улыбчивый, одетый в безукоризненный костюм Хольгер. С ним светски беседовали Женька и Илья, любезные и изысканные, словно наследные принцы. Полинка выбивала на клавиатуре текст в ритме квик стэпа, держала спину необыкновенно прямо и косила больше обычного. Боб и Дик, опутанные проводами, заткнутые наушниками и виртуальными очками, казались подвижными приложениями к компьютеру. Тамара Ивановна по-ахматовски куталась в свою самую красивую шаль. Для завершения образа ей чертовски не хватало папироски в длинном мундштуке. Живая картина «Встреча посла». Меня вдруг пробило на смех. Я изобразил общий поклон, поздоровался на трех известных мне языках и, не в силах сдержаться, выпал из отдела. Спасительный кабинет Аньки находился этажом выше. Как я только не лопнул по пути. К счастью, Анна скучала наедине с утренней чашкой крепкого кофе и удивленно уставилась на меня, пока я складывался пополам, ржал и утирал слезы. Потом выгнула бровь. - Кофе желаешь? Меня скрутил новый приступ смеха. - Я не истерю, - наконец сообщил в ответ на протянутую чашку капучино. – В нашем отделе сидит пиздец по имени Хольгер. - Позавчера приехал, - глядя в окно, заметила Анна. – А ты, значит, включился. - Ага, - я отпил глоток кофе. – Они там все такие пафосные… Я что-то не в курсе дел, грядет слияние с его фирмой? - Отнюдь, - Аньку иногда пробивало на высокий слог. – Просто народ пытается сбить его с толку и от тебя отвлечь, пока ты в заморозке. Даже лучший недруг Илья проникся процессом и старается на пару с Женькой. - На английском общаются? – профессионально заинтересовался я. Анна пожала плечами. - Зачем? Хольгер бельгиец. На французском. Я вспомнил, как звучала французская речь в исполнении Илюхи и помрачнел. - Не думаю, что Хольгер реагирует на его южные прелести, - снисходительно заверила подруга. – Это твой типаж ему прямо ножом по сердцу. Ты вовремя пришел в себя, оборона уже трещит по швам. Я допил кофе и решил вернуться в отдел. Анька отвернулась от окна. - Знаешь, Русик, я раньше думала, что твой Илья – пустышка, и ты безответно и глупо влюблен, как девочки в кумиров, ну вроде как в далекую мечту, - она посмотрела мне прямо в глаза. – Я ошиблась. Ты ему дорог. - Это так заметно? – афишировать только что начавшиеся отношения не хотелось. Анна покачала головой. - Нет, только я обратила внимание. Но я хорошо чувствую людей. - Не называй меня Русиком, - в очередной раз напомнил я и осторожно прикрыл дверь. Рабочий день прошел в ярких впечатлениях. Ребята казались обезоруживающе веселыми, начальница блистала остроумием, иностранная речь звучала, как родная, и даже обед в недалеком «Макдаке» оказался неожиданно съедобным. Комплименты Хольгера не воспринимались двусмысленно, а сам бельгиец – вопиюще развязным. Впрочем, общался я немного, с ним и так находились два переводчика, а на внерабочее время к иностранному гостю прикрепили Женьку, поскольку меня заранее зарезервировала проницательная Анька. Жизнь казалась безоблачной до тех пор, пока ближе к вечеру я не был приперт к стенке в туалете неизвестно откуда появившимся Илюхой. - Ты как-то подозрительно реагируешь на этого чертова фрица, - Илья тяжело дышал, прижимал меня собой к холодному кафелю и натурально держал за горло. – Вчера тебе было все равно, а сегодня ты улыбаешься на его сраные подъебы и как будто необыкновенно счастлив от его присутствия. Я чувствовал, что Илья реально зол. - Отпусти! Не хватало еще устраивать сцены в сортире! – прохрипел я. Илюха зыркнул глазами по сторонам и ослабил хватку. - Я же не знал, как выгляжу со стороны, - мирно сообщил я. – Мог бы и нормально сказать. - А я нормально и говорю, - заверил Илья. – Уменьши градус неожиданной радости, а то Хольгер все неправильно поймет. Он провел ладонью по моей щеке и выскочил из туалета. Я обалдело посмотрелся в зеркало. Илюха впервые так активно заявлял свои права. Я коснулся порозовевших отпечатков на шее, поправил воротник рубашки и поспешил убрать идиотскую улыбку с лица. На следующий день мы распрощались с печально смотрящим на меня Хольгером и облегченно выдохнули. Начальница аккуратно сложила шаль, Полинка развернула на рабочем столе посторонние окна, а Илюха заявился в офис в джинсах и футболке. В связи с пятницей и теплой погодой, к нему никто не придрался. Я сидел рядом с Илюхиным рабочим местом на подоконнике и курил в открытое окно, пока строгая Тамара Ивановна совершала обеденный променад по набережной. Полинка ожесточенно чатилась с подружками, сисадмины зависали в виртуале. Я качал ногой и наблюдал за сосредоточенным идеальным лицом. Теплое блаженство разливалось по телу. Илья хмурил брови, пытаясь сосредоточиться, но потом отвел взгляд от монитора. Слегка улыбнулся. За время моей странной депрессии он сумел перевести разыгранную ранее войну в перемирие с перспективой дружбы. Теперь мы могли мирно общаться. - Я хотел вечером поехать в свою квартиру, родителям не терпится сплавить взрослого сына. Поедешь со мной? Мне странно оказаться там одному, - неловко предложил я. Илья кивнул. - У тебя классные родители, - заметил он. - Они просто хотят помочь с ремонтом. У твоего отца, кажется, страсть к строительным работам. Я засмеялся. Илюха попал в точку. Ремонты в нашей квартире и на маленькой даче проходили с периодичностью в два года. Отцу доставляло искреннее удовольствие ободрать все старое и заново штукатурить, ровнять, красить, клеить, менять стили и цвета. Мама-архитектор только поддерживала, быстро включаясь в процесс, и поэтому я всегда настораживался, когда папа вдруг начинал активно изучать интерьерные новинки и смотреть передачи про ремонт. Вечером я обозревал пустое и неизвестное пространство казалось бы знакомой квартиры. Год назад родители сделали няне Нине полный ремонт, с заменой старых окон и дверей, реставрацией паркета, выкладыванием плитки в санузле и оборудованием хорошей кухни. Я не заметил этого, когда гостил у родственницы, ведь мебель оставалась старой – той, которую я помнил с детства. Теперь я стоял в доставшейся по наследству квартире и не ощущал присутствия дорогого мне человека. Я очень боялся, что не смогу находиться в доме, наполненном воспоминаниями, но квартира была пуста, словно обезличена, и это повергло меня в полную растерянность. - А где мебель и все… вещи? – озадаченно спросил я стоящего сзади Илью. - Часть на даче у твоих родителей, что-то в благотворительном центре. То, что совсем разваливалось, выкинули. Ты сам потребовал все убрать, когда в прошлый раз был здесь, - он обнял меня за талию и положил подбородок на плечо. Я растерянно осмотрелся. Видимо, находясь в прострации, я решил избавиться от всего, что могло вызвать ассоциации. Теперь в квартире не было ни мебели, ни каких-либо хозяйственных вещей. Даже кухня оказалась идеально чистой. Я заглянул на полки и в шкафчики. Обычно после прежних хозяев остаются ненужные чашки, ложки… пачки чая. Ничего. Словно няня Нина основательно, со свойственным ей педантизмом упаковалась, внимательно проверила багаж, присела на дорожку и навсегда покинула свой дом. Здесь можно было начинать жить… сначала. Я глубоко вдохнул и посмотрел на Илью. Он пожал плечами. - Даже руки не помыть. Полотенец нет. И мыла. - Значит, поедем в магазин и купим все новое, - вдруг пришла в голову идея, от которой захотелось смеяться. Я носился по «Икее» с огромной тележкой, которую наполнил доверху мелкой и крупной дребеденью, необходимой в хозяйстве. Илья хохмил и ехидным тоном советовал то одно, то другое. Иногда я следовал его ироничным подколам и наверняка набрал много лишнего. - У тебя денег не хватит! – ржал Илюха, но я видел, что шопинг его не раздражал. Скорее, веселил. Я многозначительно улыбнулся. После нескольких лет работы и довольно скромной жизни в Москве у меня скопилась приличная сумма. На покупку квартиры не хватило бы, но на косметический ремонт, мебель и разные мелочи – с лихвой. Обаятельная девушка на кассе долго разбирала покупки, а вручая длиннющий чек, так красноречиво окинула взглядом нас и огромную кучу вещей, что Илья вдруг выдал с хитрой улыбкой: - Переезжаем на новую квартиру. Мы новобрачные. Девушка удивленно подняла брови, но тут же профессионально улыбнулась. - Поздравляю. - Спасибо, - широко отзеркалил улыбку Илюха и потащил тяжеленные пакеты на выход. Нагруженный оставшимися сумками, я догнал его только у подхода к машине. - Это еще что? – попытался разозлиться я. На самом деле, сердце прыгало от радости. От такого активного поведения моего парня хотелось скакать и целоваться. - Кассирша сама хотела так пошутить, - отозвался почему-то довольный Илюха. Я зазвал его в новую квартиру, аргументируя тем, что уже поздно, а у нас полный багажник новых вещей, которые просто необходимо выгрузить и распределить по местам. Илья не особенно сопротивлялся. Я раскладывал посуду и развешивал полотенца, заполнял кухонные шкафчики упаковками и баночками, поставил на стол красивый электрический чайник и насыпал сахара в новую сахарницу. Стремился наполнить пустое пространство только что купленными, уже своими, вещами. Илюха возился с надувным матрасом, который я приобрел, пока не определился с полноценной кроватью. Заметив, как сосредоточенно парень подошел к процессу, я направился в душ, захватив с собой целый пакет необходимых принадлежностей. Ванная комната быстро приобрела веселый вид, как только я повесил разноцветные полотенца и расставил по полочкам яркие бутылки. Вернувшись в комнату, я с удивлением уставился на надувное ложе. Матрас оказался неожиданно огромным. Илюха тоже с некоторым обомлением смотрел на творение своих рук, а увидев меня, привычно усмехнулся. - Теперь твоя очередь, - он кивнул на запечатанную упаковку постельного белья и повернулся в сторону ванной. - Сиреневое полотенце в полосочку – твое, - мстительно крикнул я вслед. - Спасибо, дорогая, что не розовое в цветочек, - немедленно отозвался Илюха. Кто бы сомневался. Я автоматически застилал импровизированную постель чистым бельем, на самом деле ощущая себя новобрачным. От предвкушения дрожали ноги и щекотало в животе. Я лихорадочно размышлял о том, что наши роли как-то неуловимо изменились. После того, как Илья появился рядом на кладбище, он словно взял надо мной опеку. Познакомился с моими родителями. Разрулил ситуацию на работе. Отвлекал внимание Хольгера и даже предъявил мне претензии. Илья стал смелее и нахальнее, окидывал жгучими взглядами, не упускал возможности прикоснуться плечом или рукой. Сам целовал прямо в машине, хоть и в безлюдных местах. А сегодняшним вечером, в торговом центре, когда мы ужинали в ресторанчике, прижал свою ногу к моему бедру… - Мне завтра надо будет уехать с самого утра, - донесся из коридора голос Ильи. – Договорился с бывшей женой взять сына. Родители из-за этого на дачу не поехали, тоже хотят повозиться с внуком. Он появился в комнате и замолчал. Я не сразу понял, в чем дело, расправил наволочку на новой подушке и разогнулся, потянув поясницу. И только когда заметил темный напряженный взгляд, вспомнил, что не стал одеваться после душа, оставшись в коротком полотенце на бедрах. Илья мгновенно оказался рядом, сильно толкнул меня на постель. Улегся сверху. Руками припечатал мои плечи к простыне. - Тебя ни с кем не спутаешь, - улыбнулся он в поцелуе и прикусил колечко на нижней губе. – Эти твои штучки… так заводят… Он легко дергал за пирсинг, перехватывал мягкими губами и быстро довел меня до состояния предэйфории. А потом пополз по телу вниз, прикусывая зубами обнаженную кожу. Это было так неожиданно и приятно - будто острыми иголочками по нервным окончаниям. Хотелось большего. Илья, словно услышав, ощутимо укусил за правый сосок, а пальцами ущипнул за другой. Это я так пошло простонал? Парень тряхнул головой и облизнулся. Быстро добрался до большой цветной татуировки. Я был уверен, что дракон сегодня получил самые сильные впечатления в своей нарисованной жизни. Кажется, Илья облизал каждый завиток его гривы, каждый изгиб длинного тела, каждую чешуйку. Поддевал кончиком языка подковку пирсинга на пупке, играясь с жемчужинкой. А я в полной мере понял, что означает выражение «сладкая пытка». Член уже каменно стоял и изнывал от недостатка внимания. Илюха держал меня за запястья, не позволяя притронуться к себе. А потом он нечитаемо мазнул по моему лицу затуманенным взглядом и прикоснулся губами к головке напряженного члена. Не веря своим глазам, я ошалело наблюдал, как Илюха брал в рот, как дрожали длинные ресницы и как резко обозначались скулы, когда он выпускал член из плена губ. И снова – медленно, влажно. Прижимая язык к уздечке… Я непроизвольно начал нервно дергать бедрами. Перед глазами поплыла комната, предметы раздвоились от слез удовольствия. Илья помогал рукой, двигаясь по стволу, то сжимая член у основания, то лаская пальцами яйца. Я чувствовал, как головка упиралась в нёбо и он давился, когда пытался взять поглубже, но не мог дать совет, слишком ярким было наслаждение, которое постепенно увеличивалось, концентрировалось и скоро прорвалось наружу. Я не сдержал вскрика, когда перед глазами словно полыхнула яркая вспышка, а все тело обожгло острым и сладким спазмом. Я успел резко отдернуть Илью за волосы, чтобы не кончить ему в рот, и парень потрясенно смотрел, как сперма брызгала на живот, его руку и лицо. А потом медленно провел пальцем по своей щеке, задумчиво лизнул. Я, еще тяжело дыша, наблюдал за выражением его лица. - Оказывается, это приятно, - Илья перевел на меня взгляд. – И на вкус нормально. Я притянул его к себе и поцеловал, чувствуя на губах вкус своего семени. Илья чуть отстранился и серьезно добавил: - И ты так сексуально стонешь, прямо мороз по коже. - Сейчас ты будешь стонать, - пообещал я, ощущая бедрами его серьезное напряжение. Он не успел ни отшутиться, ни как-то препятствовать моему стремительному натиску. Я-то умел расслаблять горло и впускать член глубоко, поэтому испытывал настоящее удовольствие от хаотичных движений его пальцев, комкающих простыню, от скольжения во рту твердого органа, тонкой нежной кожи и рельефного рисунка вен, вкуса и запаха. Илья даже не стонал, а поскуливал, ритмично толкаясь бедрами, а потом вцепился в мои волосы, ускоряясь и истекая вязкими струйками, закусывая губы в тщетной попытке сдержать крик. Совершенно обессиленные, мы лежали рядом, соприкасаясь плечами. - Крутой секс вообще, - вдруг тихо высказался Илья, когда я уже погружался в сонное оцепенение. – Мне еще ни с кем не было так охренительно. - И мне, - неслышно прошептал я. Илья собственнически прижал меня к себе. Утром я проснулся в одиночестве. Впрочем, Илья предупредил накануне, поэтому я совсем не расстроился, не торопясь позавтракал и, движимый сиюминутными порывами, начал обдирать со стен светленькие, в вензелях с позолотой, обои. Вскоре комната приобрела хипповый вид, что понравилось мне больше, чем прежний рисунок дамского будуара. За полдня я радостно избавил от старых обоев всю жилплощадь, включая две комнаты и коридор. Кухня была выкрашена в ненавязчиво-бежевый цвет, который я решил пока оставить. Остаток выходных провел дома, за компьютером, раздумывая над дизайном своей будущей квартиры. Отец порывался тут же приступить к ремонту, но выторговал у меня только подготовку стен к покраске. Почему-то мысль о том, что я буду сам красить стены, а может быть, и не один, грела душу. Неделя прошла в такой панической подготовке общегородского праздника, что я твердо решил на нем отсутствовать. По коридорам носились менеджеры с безумными глазами, администрация театра и какие-то странные личности, на которых недобрыми глазами косилась наша охрана. Лишь однажды за пять дней я видел промелькнувшую мимо нашего отдела Анну, и выражение ее лица остановило меня от приветствия. На этом нервозном фоне мы спокойно работали в обычном режиме. Ближайшие поставки из-за границы грозили только через месяц, а командировки – с началом осени. Оба сисадмина свалили в отпуск, Полина грезила об Абхазии, Женька – об Альпах, а Тамара Ивановна – о даче за городом. Я лениво пролистывал каталоги мебели и отбрыкивался от желающих помочь советами. Илюха с отстраненным видом лапал меня за ноги, пока никто не видел, плотоядно оглядывал и вообще, вел себя чрезвычайно нагло. Из-за его незатейливых притязаний я все время находился во взбудораженном состоянии. Вскоре до меня допер глубинный смысл его активности, после того, как он рискованно навалился на меня сзади, когда я курил в пустом отделе, облокотившись на подоконник. От неожиданности я чуть не вывалился на улицу. Илюха прижался пахом к моей заднице, обнял за талию. Я судорожно хватанул воздух. - Ты очень зря так расположился, - прошептал он. – Нет сил смотреть, так и хочется валить и трахать… Я не успел отозваться, так молниеносна была его атака. Услышав звук открывающейся двери, Илья отпрыгнул на свое место и уткнулся в компьютер. Я выбросил сигарету на улицу и прикрыл окно. В прозрачном стекле увидел свое охреневшее отражение. Кажется, у меня даже щеки покраснели. Если бы в отдел не зашли отобедавшие Полина и Женька, я бы наверняка уже начал снимать штаны - Илья завел меня несколькими словами. Подумав о такой расстановке сил, я не мог избавиться от наваждения. Низ живота сводило сладкими спазмами. Воображение подбрасывало стыдные картинки. Я с самого начала был готов к пассивной роли, но тогда Илье не хватило опыта вести любовную игру. Теперь он осмелел и, по-видимому, решил заявить о равноправии. - Между прочим, я к тебе обращаюсь! Я вздрогнул и вернулся в реальность. Илья стоял рядом, засунув руки в карманы брюк, и внимательно смотрел в мое мечтательное лицо. - Я очень внимательно слушал, - попытка соврать провалилась. Илюха усмехнулся. - Не буду ловить тебя на слове, просто повторю. В субботу мои родители планируют перекрывать крышу на даче и привлекают всю окружающую бесплатную мужскую силу. Окажешь дружескую услугу? - В качестве жеста доброй воли, - для вида сделав паузу, отозвался я, покосился на Полину и Женьку. Девушка подошла поближе, протянула тарелку с печеньками. - Угощайтесь. - Мама обещала расплатиться клубникой, ее в этом году столько, что не успеваем есть, - забирая себе печенье, заметил Илья. - Соглашайся, - авторитетно заявила Полина, отходя к своему столу. – Клубника - достойная награда за тяжелый физический труд! Илья сжал губы и надул щеки, тщетно пытаясь не рассмеяться. Я отвернулся к окну, отчаянно гримасничая. - Кто тут говорил про клубничку? – оторвался от перевода статьи Женька. Теперь мы могли от души поржать. Тамара Ивановна прознала про дачную эпопею Илюхи и любезно отпустила его пораньше, чтобы он успел перевезти за город какие-то материалы, а нас с Женькой, на контрасте, определила в помощь девчонкам-менеджерам, которые накануне праздничных выходных перетаскивали коробки с реквизитом для погрузки в фирменный автомобиль. Физическая нагрузка отвлекала меня от возбуждающих мыслей. И все же – ночь у меня была неспокойной. А ранним утром Илья ждал у подъезда в своем светло-зеленом пежо. Он сразу оценил мой серьезный настрой – камуфляжные штаны, черную майку и крепкие ботинки, но только когда мы встали в пробке на выезде из душного города, прошелся взглядом по моему лицу. - А я все гадал, какого цвета у тебя глаза, - лукаво улыбнулся, наблюдая за дорогой. Мы выехали на загородную трассу. – Думал, что голубые или серые. Я нервно вытащил сигарету, вспомнил, что нахожусь в машине, убрал пачку. С непривычки дальние предметы слегка двоились. - Решил не привлекать ненужное внимание твоих родителей, - я машинально попытался поддеть языком левое колечко в губе, не почувствовал теплого металла и грустно усмехнулся – оказывается, я привык к неудобному пирсингу. - И колечки свои снял, - боковым зрением поймав движение, понял Илья. - У меня все с собой, - заверил я. – После выезда на природу верну на место. Илья на минуту отвлекся от дороги, остановившись на светофоре. - Мне нравится настоящий цвет твоих глаз. Я почувствовал теплые нотки в голосе и повернулся. Илюха пристально разглядывал мое лицо. - Знаешь, есть такой виноград – коричневато-зеленый, прозрачный, наполненный соком и солнечным светом. И у тебя теперь совсем другое выражение лица. Автомобиль двинулся дальше, а я обалдело уставился в маленькое зеркало. Я уже забыл про свой натуральный цвет, так привык к контактным линзам. Раньше я считал, что глаза у меня – никакие, ни карие, ни зеленые, смешанного мутного цвета. Но сейчас, с яркими выбеленными волосами, они действительно казались виноградными, сияющими от яркого летнего дня и илюхиного комплимента. Это смотрелось по-новому и неожиданно привлекательно. Мы приехали вовремя. На большой даче как раз начиналась перекличка. Отец Ильи, высокий худощавый шатен с седыми висками и короткой стрижкой, крепко пожал мне руку, окинул цепким взглядом и властно указал на группу выстроенных чуть ли не в шеренгу людей. Его выправка и лаконичные жесты показались мне знакомыми. Я тихо спросил Илью: - Военный? Илюха грустно вздохнул. Я быстро припомнил московский опыт работы с начальником-военным в отставке, у которого я находился на хорошем счету - внимательно слушал, не отводил взгляд, не перебивал и не предлагал свои варианты, и теперь выглядел выигрышно на фоне спорящих родственников. Поначалу напрягшийся Илюха быстро повеселел. Мужики, оказавшиеся дядьками и двоюродными братьями, полезли на крышу. Нас поставили на крепкую лестницу - как самые младшие, мы работали на подхвате. Сверху открывался прекрасный вид на ухоженный сад, аккуратные кустики, побеленные деревья и ровные клубничные ряды. Теплый, напоенный сладким ягодным ароматом воздух кружил голову. Напряженная работа продолжалась до трех часов дня. Потом на пороге большой дачи появилась симпатичная женщина и погнала народ мыться и собираться на трапезу. Илюхиной маме я понравился сразу. Меня вообще любили такие славянские женщины – русые, синеглазые, неторопливые, с мягкими интонациями спокойного голоса и умением незаметно организовать всех вокруг. Ей, как настоящей матери, был неинтересен мой богатый духовный мир и увлечения, зато информацию про родителей она выпытала моментально. Поняв, что я мальчик из приличной семьи и без заметных вредных привычек, она успокоилась и улыбалась уже совершенно искренне. Тем более, что после работы на свежем воздухе у меня был отличный аппетит, а это всегда нравилось хлебосольным славянкам. Клубнику я лопал, жмурясь от удовольствия, тогда как все остальные равнодушно отвернулись и свалили курить и обсуждать дальнейшие планы культурного отдыха. Илюха смотрел на меня долгим взглядом, но ничего не говорил. К нам неожиданно подсел его отец. - Куришь? – спросил коротко. Видимо, заметил мои быстрые взгляды на дымящих родственников. - Иногда. Я занимаюсь спортом, поэтому не злоупотребляю. Мужчина серьезно кивнул. Мою физическую подготовку он уже оценил, одобрительно похлопав пару раз по плечам в процессе работ на крыше. Да и к внешнему виду у него не должно бы возникнуть особых претензий – пирсинг и линзы я снял, черная майка закрывала татуировку, стильная прическа в «неуложенном» виде могла сойти за неровно отросшую шевелюру, а цвет волос – за сильно выгоревшие на солнце пряди. - Я так понял, вы сдружились в последнее время, - начал илюхин отец, разумеется, безо всяких намеков. Я уже сообразил, что у них традиционная семья, с общими обедами, большими застольями по праздникам, отцом-главой семейства и твердым убеждением, что «раньше» жизнь была намного лучше. Я тут же рассказал про доставшуюся мне квартиру и грядущий ремонт. Такая "помощь друга" показалась бывшему военному понятной, и он кивнул в ответ на мой оживленный монолог. - Родители рвутся помогать, но я хочу все сделать сам, - радостно втолковывал я, заметил на пороге кухни и илюхину маму, которая с доброй улыбкой смотрела на нас. - Все-то вы пытаетесь делать самостоятельно, - заметил отец, впрочем, без раздражения. – А Илья действительно может быть полезен, опыт у него есть, мы сами недавно отремонтировались. - Большая у тебя квартира? – поинтересовалась илюхина мама и подсыпала в мою тарелку крупных красных ягод. - Двушка в кирпичной девятиэтажке. Для меня одного великовата, но студентов на постой пускать не хочется. - Сейчас молодежь хочет жить отдельно, это мы раньше держались поближе к родителям, - задумчиво высказалась женщина. – Нас не смущала теснота. Я жила с сестрой в маленькой комнате до замужества, и казалось, что так и надо. А Илья с Алешей никак не могут в одном пространстве ужиться. Илья посмотрел в окно. - А мы всей семьей в одной большой комнате жили, – пустился в воспоминания Илюхин отец. – Для нас было счастье, что – не барак, а отдельная квартира с приличной кухней, горячей водой и туалетом… - Все изменилось, - подытожила мама и ласково потрепала Илью по волосам. – Теперь людям нужны уединение и свобода. - Я предлагал Илье комнату, - решился высказаться я. – До работы близко. Я беспроблемный сосед, вечеринки и гулянки еще в Москве надоели. Но он что-то пока думает. Илюха удивленно уставился на меня, а его отец пожал плечами. - Да он всегда долго соображает. Признаться, ему дома не особенно удобно, уже привык жить отдельно. И младший действует на нервы. - Я сам могу решить, - отмер Илюха и метнул в меня яростный взгляд. Родители еще поразмышляли о том, насколько профессионально два таких оболтуса, как мы, могли справиться с таким серьезным делом, как ремонт двухкомнатной квартиры. Ничего запретного они не заподозрили. Скоро с улицы послышались голоса, зовущие илюхиного отца для совета. - Обычная программа, – проворчал сбитый с толку Илья. - Сейчас выпьют по рюмашке, потом баню затопят и будут там песни солдатские орать. - Илья… - укоризненно покачала головой мама. – Не так часто они встречаются, пусть отдохнут. А вы уже помогли и если не хотите присоединиться или остаться здесь, то можете возвращаться в город. - Мы так и сделаем, - буркнул Илюха. Женщина тихо удалилась, а я выбрал самую крупную ягоду. Клубника оказалась вкуснющей. В нашем саду ягодки росли мелкие и кислые, и мама скоро отказалась от издевательств над природой. - Это что за непристойные предложения, а? – с легкой угрозой в голосе поинтересовался Илья. Я поднял на него невинные глаза. - Ничуть. Адекватная благодарность за помощь в ремонте. - Провокатор, - выдохнул он, а я обхватил клубнику губами и, как все слегка близорукие люди, сощурился в окно на оживленно разговаривающих мужиков. - Ты сам себя со стороны представляешь, подлец? – услышал я вопрос и внезапно засмеялся, оценив двусмысленность своих действий. Ягода отправилась в рот, а Илья тихо, но серьезно сказал мне на ухо. - Будешь так себя вести – выебу. Он пошел к родственникам, а я остался с недоеденной клубникой. Слова Ильи отозвались нервной дрожью по всему телу. Надеюсь, он не шутил. Приблизительно через час нас отпустили с миром. Илья аккуратно гнал машину по направлению к городу. Вечерняя субботняя трасса была почти пуста. «Европа-плюс» бодро транслировала хит-парад, за окнами мелькал зеленый пейзаж. Мне очень хотелось схулиганить и запустить руку в илюхины джинсы, но я боялся стать причиной ДТП. В любом случае, в городе нас ждала пустая квартира. Только когда поля и луга сменили улицы, а светофоров и машин стало намного больше, я нарушил ненавязчивое молчание. - Мне твои родители понравились. Илья кивнул. - Они нормальные, старомодные только. - Ты совсем на них не похож, - улыбнулся я. – Брат твой похож, а ты совершенно другой типаж. - Как говорят – не в мать и не в отца, а в заезжего молодца? – усмехнулся Илья. - Так бывает, типа случайного смешения кровей, – зачем-то ободрил я. – Просто бросается в глаза, ты такой… яркий, глаз не оторвать. Прямо цыган. - Не знал, а правду сказал, - Илюха бросил взгляд в мою сторону и повернул на знакомую улицу. – Я ведь на самом деле цыган. - Наследство от дальнего родственника? - Зачем дальнего? – Илья напряженно смотрел на дорогу. – Очень даже близкого. Мать моя биологическая – настоящая цыганка, из табора. Отец по молодости в нее влюбился по уши, когда в Питере в военном училище учился, и домой приволок. Но она не прижилась и через год в свой табор сбежала. А меня отцу и его родителям оставила. Мне и трех месяцев не было. - Какая странная история… - я очумело смотрел на парня. Вроде не шутил, но его отец не показался мне любителем приключений. Илья легко поймал мою мысль. - Это он сейчас такой суровый мужик, а в юности играл на гитаре, писал стихи, ходил в турпоходы и был романтично настроен. Не знаю, что там случились за страсти. Хорошо, что отец с той цыганкой брак успел оформить, а то бы меня, наверное, в детдом отправили. А вскоре он познакомился с мамой, женился, создал нормальную семью. Он мельком взглянул на меня. И как он так спокойно рассказывал эту историю? - Я и не подозревал, что мама мне не родная. Мы с отцом поехали в Питер тем летом, когда я поступил в универ. В поезде он мне все и объяснил. Оказывается, мы отправились не просто посмотреть город, а в гости, в табор. Они изредка общались с той цыганкой. Она, кстати, сразу после того, как вернулась, вышла замуж за своего и нарожала кучу детей. Это здорово облегчило отцу жизнь, потому что если бы у нее не было больше сына, то меня могли бы забрать в их семью. Вроде так принято. Хотя я их традиции не знаю, да и мать свою настоящую так и не видел. Это бабка хотела на меня посмотреть. Я и не заметил, как Илья припарковался у дома. Мы сидели в машине, а он говорил, отрешенно смотря в окно. - Бабка меня напугала здорово. Такая большая, настоящая цыганка в цветных тряпках и золотых цацках. Зубы золотые. Сама вроде пожилая, но волосы черные и глаза пронзительные. Курила все время. И карты в ее руках словно летали. Красиво и жутко. Она мне гадала. Все про меня рассказала. Удивилась, что талант их фамильный передался, смеялась, что буду людям зубы заговаривать и за это деньги получать. Что нрав у меня цыганский, строптивый, нельзя удержать и сломать. Сказала, что ни одной женщине не покорюсь, - он легко улыбнулся. – Она много какого-то бреда несла, бормотала что-то неразборчиво. Это я сейчас понимаю, что надо было записать, а потом расшифровывать, что это транс у нее такой случился. Но тогда я перетрухнул, если честно. Илья повернул голову и внимательно посмотрел на меня, будто впервые. - А еще в памяти отложилось, да и то потому что очень красиво прозвучало, что если смогу приручить белого льва, то испытаю настоящее счастье, ну или что-то похожее. Я ведь только недавно сообразил. Ты – лев? - Лев, - согласился я. – По зодиаку. - И по имени, - он не отрывал взгляда от моих глаз. - Цыганка предсказала встречу со мной? – я действительно сильно удивился. - Да, - он улыбнулся. – А потом дала подержать какие-то карты. С тех пор я никогда не проигрываю, поэтому очень редко играю, меня эта мистика пугает. - Как интересно… Надо будет проверить, – я отлично играл в преферанс. - Не советую, - Илюха хитро прищурился. – Проиграешь все на свете. В квартире Илья изумленно уставился на ободранные стены, а я, пользуясь его замешательством, скрылся в ванной. Сегодня был насыщенный день - жара, дорога, да и на даче пришлось физически потрудиться. Мышцы ныли. Я быстро встал под теплый душ, смывая усталость. И отщелкнул замок, лишь когда выбрался из ванны и остановился перед зеркалом, устанавливая на место пирсинг. В комнате были настежь распахнуты окна. Тонкий медовый аромат сразу закружил голову. Я выглянул на улицу. Во дворе начали цвести липы. Сильные руки обняли меня сзади, прижали к обнаженному горячему телу. - Окно… - прошептал я. - Пусть завидуют, - отмахнулся Илья, но позволил мне прикрыть створку, а потом оттащил к импровизированной кровати. Надувное ложе мягко спружинило. Илюха разлегся на мне сверху, потерся о ягодицы уже напряженным членом. Я подался к нему бедрами. Вопросы были излишни. Илья приподнялся, уселся на моих ногах, легко массируя плечи и спину, добрался до поясницы. Очень приятно начал выводить ладонями причудливые загогулины. Я понял, что он следовал узорам цветной шкуры и гладил дракона по его извилистому телу. - Аппетитно выглядишь, - пальцы неожиданно сильно сжали половинки. – Даже укусить хочется. Он и правда прикусил и легко шлепнул меня по заднице. По-видимому, Илюха находился в своем самом лучшем настроении. Меня слегка колотило от его энтузиазма, хотя от игривых действий я возбудился и желал продолжения. Илья решительно повернул меня на бок, прижал тренированным телом. Его ладонь настойчиво устремилась между ягодиц. - Неужели волнуешься? – с придыханием поинтересовался Илья. Я кивнул, ощутил его пальцы, поглаживающие сжатый вход. - Волнуюсь. У меня давно не было такого секса. - Как давно? - Больше двух лет, - признался я. - Значит, все впечатления получишь сполна? - уточнил Илюха. Я кивнул, больше переживая за сухость его пальцев. Но быстро успокоился - парень не торопился, ласково поглаживал вокруг, не проникая внутрь, вел к копчику и спускался вниз, к промежности, легко массировал яйца, сжимал основание стоящего члена, вызывая у меня головокружение. Вскоре я был готов взмолиться, чтобы он сделал что-то посущественнее, и приглашающе выгнул поясницу. Илюха хихикнул за спиной, знакомо щелкнул крышечкой. Скользкий палец вошел довольно легко, осторожно погладил почти на входе, чуть надавливая на стенки, чуть растягивая тугое отверстие. - Так тесно, - растерянно шепнул Илья. – И горячо. - Приятно, - я едва смог улыбнуться. Он смотрел сбоку в мое лицо. – Добавь второй, уже можно. - Я боюсь тебя поранить, - как он умудрялся шептать так волнующе?! Я не стал рассказывать, что иногда баловался пальцами при самоудовлетворении, хотя его движения ощущались совсем по-другому, просто подтянул одну ногу к груди, раскрываясь больше. Илья хмыкнул, начал двигаться смелее, проникая уже двумя пальцами. - Ты такой покорный. Это возбуждает, - я чувствовал, парень улыбался. Его твердый член прижался к моей ноге. - А надо сопротивляться? Не знал, что ты мечтаешь о сафари… - тоже мне, укротитель хищников! Илья аккуратно и медленно раздвинул пальцы внутри, явно нечаянно задел простату, и меня подбросило, будто от разряда тока, ударившего в пах. - Вау… – прошептал Илюха. Убрал руку. Приставил головку к входу. Я непроизвольно напряг мышцы и прикрыл глаза. Я, действительно, уже забыл, как это – чувствовать член внутри себя, да и лежал как-то странно. Илья будто услышал невысказанную мысль, резко развернул меня за бедро и уложил на спину. Серьезно наблюдая за выражением лица, широко развел мои ноги. Я подхватил коленки, прижал к груди. От предчувствия и развратной позы сбилось дыхание, неожиданно запылали щеки. Я снова ощутил головку, нажимающую на подготовленный проход. Смазка и растяжка помогали Илье проникнуть глубже, но он медлил, словно дразнил. - Чего ждешь? – не выдержав, простонал я. Илья закусил губу и резко подался бедрами, придавливая меня к постели. Я и не знал, что так бывает – от болезненной заполненности тело моментально охватило огнем. Остатками сознания я сообразил, что Илюха сразу проехал по простате, с удивительной для первого раза ловкостью попав под правильным углом. А он уже медленно вытягивал твердый член обратно, снова стимулировал пульсирующий бугорок, заставляя меня выгибаться вслед. - Еще... – бессильно простонал я в ответ на выразительный взгляд. – Только ничего не меняй. Он кивнул, загоняя член внутрь. Говорят, парни не должны вести себя в сексе, как девчонки – пошло стонать, скулить, извиваться и царапаться. Не должны. Мы ведь – мужики, и поведение наше должно отличаться суровостью. У меня не получалось быть суровым. Томительное болезненное удовольствие от распирающего движения и постоянное попадание в эпицентр острого наслаждения, резкими судорогами прошивающего все тело, заставляли вскрикивать, стонать, еще шире разводить ноги и подставлять горячую чувствительную дырку резким размашистым толчкам. Я сжимал дрожащими пальцами илюхино влажное тело, упивался его черным взглядом, рвано вдыхал запах пота и возбуждения. Внутри тяжело скручивался яркий клубок щекочущего, зудящего и одновременно болезненно-сладкого напряжения, грозящего вскоре взорваться волшебным кайфом. От быстрого темпа и какого-то ожесточенного движения меня накрывало волнами сложных ощущений, так ново и необыкновенно. Я подавался, подставлялся, кажется, даже матерился и требовал ускориться. Уже хотелось испытать нереальный взрыв. А когда он пришел, как громкий прибой, меня закрутило, оглушило, ослепило, оголило нервы. Я выгибался, кричал и судорожно сжимался на твердом члене, впервые кончая без рук, ни разу не притронувшись к себе. А потом медленно возвращались слух и зрение. И комната в наступающих сумерках, и пьянящий запах цветущих лип и секса. Илюхино лицо. - Руслан… Я улыбнулся и зажмурился. А он вдруг начал целовать мое лицо в неожиданном приступе нежности. Я ощущал легкие и страстные касания горячих губ на глазах, скулах, подбородке. Такой контраст после яростного траха. - Это… неожиданно было, да… - кажется, я охрип. - Я понял, - он лукаво посмотрел прямо в глаза. И – губами в мои полураскрытые губы. - Ты невозможен, честно. Я ни с кем так не трахался и не кончал. Вот так. Теперь – только так. - Посмотрим… – спорить не хотелось. Он был прав – именно при новом распределении ролей я испытал нереальный жгучий кайф. Я еще чувствовал во всем теле отголоски удовольствия, будто от бокала отличного шампанского. Свел ноги, ощущая напряжение в мышцах... и теплую влагу. Очень странные впечатления, когда из задницы непроизвольно течет липкая жидкость. Я поморщился. - Впервые чувствую внутри сперму. - Прости, - Илья следил за выражением моего лица. – Я хотел кончить в тебя. Наполнить тебя собой. - Звучит символически, - мне вдруг захотелось совсем не по-мужски приласкаться. - Угу, - Илья кивнул. – Типа заявил на тебя свои права. Теперь не сорвешься с привязи… - Ничего себе заговорил! - фальшиво возмутился я. – Я вроде не жеребец! - Конечно не жеребец, - засмеялся Илья. – Мы уже выяснили, что ты - лев. Я кивнул, молча соглашаясь, а он преувеличенно широким жестом начал чесать меня за ухом, как большого кота. Если бы я умел урчать – заурчал бы, а так лишь зажмурился от удовольствия. - Кстати, ты еще не рассказал, когда обратил на меня внимание, - Илья положил подбородок мне на грудь и уставился бездонными глазищами. Я улыбнулся. Знал бы ты, как давно меня приручил.