Развидеть...

Глава 3 POV Том - Отпусти! – спокойный, равнодушный голос разрезал напряженную тишину палаты, выводя меня из некоего заторможенного состояния. Так всегда было, когда я смотрел на него. Подобная реакция на совершенно незнакомого человека начинала раздражать. Как и весь этот совершенный, холодный образ, блестящие зеркала глаз, ни черта не отражающие душу, и горький запах миндаля и мяты. Запах, который… - Я вспомнил! – мужчина подо мной дернулся от того, насколько резко и громко прозвучал мой голос. Ну, надо же, в постоянно безразличных карих омутах промелькнуло что-то, отдаленно похожее на гнев и беспокойство, но я не обратил на это внимание. - Ты уже приходил так ко мне! В ночь, сразу после операции. Я помню этот запах… Ты был в моей палате! И к глазам моим прикасался! Зачем? Презрительно прищуренный взгляд из под длинных ресниц. Как только я начал разоблачать его, герр Вайс напрягся, но сейчас, спустя всего пару мгновений, казалось, уже взял себя в руки. Скривив губы в явно профессиональной и давно уже отточенной улыбке, он произнес тихим, спокойным голосом: - Я просто приходил проверить состояние пациента. Черт, хотелось зарычать от отчаяния и злости, ведь это же явно была отмазка! Но выглядела довольно правдоподобно. Вот только… - Посреди ночи? Зная, что операция прошла успешно? - И что? Улыбка доктора лишь стала еще уверенней и наглее. Ударив кулаком по одеялу, я дернулся, садясь на постели, перестав нависать над герром Вайсом и утягивая его за собой. Он разозлил меня! Все, не отвертится. Сегодня я добьюсь ответов на свои вопросы! Их слишком много накопилось, но больше всего волнует один: - Кто был донором? Вздрогнул. Он вздрогнул, хоть и попытался это скрыть! Нахмуренные брови, из взгляда ушли насмешка и уверенность, зато холод и равнодушие вновь стали преобладать, скрывая за собой явную нервозность, которая, казалось, бесила самого герра Вайса. Немного помолчав, он, все-таки, попытался избежать ответа, причем, самым банальнейшим образом, отчего я даже закатил бы глаза, если бы мог оторвать их от тонкого, окутанного ночным мраком силуэта: - Это врачебная тайна. – И снова улыбка, хотя уже и не такая уверенная, как раньше. Ну, да… Думаешь, я так легко отстану? Улыбаюсь в ответ, склоняясь к кровати, заставляя доктора Вайса вновь лечь на лопатки и нависая над ним, тихо и вкрадчиво произношу: - Да? Ну, хорошо. Тогда я прямо сейчас позову кого-нибудь в палату, и Вам придется объяснять, что Вы здесь делаете в повседневной одежде, да и, к тому же, в такой час. Выдох. Резкий такой, злющий. И ледяной взгляд, как посланные из самых глубин сердца стрелы. Странное чувство и еще более странное открытие, но, кажется, мне нравится выводить из себя этого человека. Нравится видеть его таким: злым, слегка растрепанным, беззащитным и, в то же время, отчаянно сопротивляющимся. Этот образ мне знаком. Откуда? Внезапно дыхание перехватывает, сердце больно врезается в ребра и, кажется, перестает биться, распахнутые глаза слезятся, а перед ними… Вилл. Мой Вилли. Он так же беззащитно лежит на широкой постели, черные волосы раскиданы по белому шелку простыней. Я держу его тонкие руки над головой, не давая сбежать, а по бледному и самому прекрасному лицу в этом чертовом мире бегут слезы, мешаясь с косметикой, смывая вульгарный, так раздражающий меня макияж. Он плачет. Ему больно. Из-за меня. Любимый… О, нет… Нет! Резко дергаюсь, снова садясь на постели. Жадно вдыхаю, и воздух, наконец-то, заполняет легкие, потоком, распирая их, заставляя закашляться и вцепиться руками в собственное горло. Глаза горят, и слезы обжигают лицо. Вот он, тот сон, что преследует меня каждую ночь. Но картинка никогда еще не была такой яркой. Да и раньше я ведь не спал наяву?! Герр Вайс, наконец-то отпущенный мною, тоже приподнимается, опираясь на протянутые за спиной руки, и с беспокойством всматривается в меня. - Ты как? Что происходит? Что происходит? Что происходит, черт побери?! Да хотел бы я знать! Начинаю смеяться. Громко, истерично, отчего мужчина передо мною снова нервно дергается. Ну, еще бы, такой видок: плачущий двадцатилетний парень, которого сотрясает от неконтролируемого смеха. Кажется, мне пора переезжать на один из соседних этажей. Не помню, на каком уж точно в этой больнице лечат расстройства психики. Резко перестаю смеяться. Слишком резко. Внутри бушуют паника и злость. Я схожу с ума. Я теряю контроль над самим собой. У меня галлюцинации, а мне не желают ответить даже на самые простейшие вопросы! - Кто. Был. Донором. – медленно, вкрадчиво, почти что по слогам. Глядя прямо в глаза. Герр Вайс поджимает губы, серьезный, нахмуренный взгляд старается просверлить меня насквозь. Он не хочет отвечать. Он, кажется, даже просто не может. Я вижу в холодных глазах его боль. Но мне его не жаль. Я чувствую, что снова вот-вот поплыву, потому, что слишком долго и пристально смотрю на него. Со мной что-то происходит. И он виноват в этом. Не знаю, как, но виноват! И он ответит. Мужчина вздыхает и опускает взгляд, разрывая зрительный контакт. Потерев тонкими пальцами переносицу, он тихо произносит, глядя куда-то в пустоту: - Мой брат.