You're not a Good Shot but I'm Worse

Кет заболевает спустя несколько часов после их прибытия в руины, что когда-то были Винтерфеллом. Пока слуги разгружают обозы, Робб находит покои, наименее тронутые огнём. Простыни грязные, их не меняли с тех пор, как были повержены Болтоны. Он даже не задумывается, отдавая материну комнату Сансе: она самая тёплая в замке. На следующее утро Кет, бледная и потная, вся горит, как дикий огонь; Санса взволнованно обтирает дочь влажным полотенцем, но жар не унимается ни на йоту. В Винтерфелле не осталось мейстера. Цитадель уже послала одного, однако тот ещё в Речных землях. Робб вспоминает о Старой Нэн: она делала примочки даже лучше Лювина, но обоих уже забрали к себе боги. Он не посылает Сервинам ворона, но отправляет к ним Джона с королевским приказом, обязующий их отдать на время мейстера. Жиенна соглашается присмотреть за Недом с намёком на жалость в глазах, и Робб понимает: его жена думает, что Кет умрёт. Бран и Рикон молятся в богороще, Арья молчит – Робб и этим доволен. Люди, выделенные королевой, уже начинают выполнять кое-какую работу. Он понимает, что надо ими командовать, надо указать, что сделать в первую очередь, но не может думать ни о чём, кроме Кет. На полу покоев Сансы стоит ванна с прохладной водой – в ней, дрожа, сидит их дочь. Санса обливает её из кувшина, пытаясь сбить лихорадку. – Папа... – шепчет девочка, ручки тянутся к нему, она хочет вылезти из ванны. – Нет, милая, ты должна быть в воде, – вздыхает Санса. Кет начинает плакать, хныкая, что хочет к папе и не хочет ванну. Робб, не задумываясь, раздевается до нижнего белья и залезает в воду. Кожа его сразу покрывается мурашками: слишком холодно после дня, проведённого под открытым небом; но Кет довольна, она удивлённо хихикает и обнимает отца за шею. Санса передаёт Роббу ткань, и он протирает дочери спину, встречается с сестрой взглядами – и видит в её глазах свой собственный страх. Вдруг он вспоминает роды: как мучилась Санса полдня, проглатывая крики боли, как возилась повитуха. А потом Кет появилась на свет, красная, вопящая. «Ты будешь отцом», – сказала ему сестра месяцы назад, но только тогда он по-настоящему понял это. Тело начинает ныть, но дочь наконец успокоилась. Санса ходит по комнате в растерянности, присаживается у ванны. – Жар вроде бы спал, тебе не кажется? Маленькое тельце всё ещё напоминает сгусток пламени, но Робб кивает, понимая, что Сансе нужно успокоиться. Она берёт чистое полотенце, но Кет упрямо не желает отпускать папу. Сестра обессиленно закатывает глаза, а ему только и остаётся что улыбнуться, забрать полотенце, вытереть и себя, и дочь. Робб относит её в кровать, кладёт рядом её любимую куклу. Кет засыпает, едва коснувшись подушки. Он в полной мере осознаёт, насколько замёрз. Бельё прилипло, и Робб аккуратно снимает его. Санса отворачивается, словно бы не видела его голым тысячу раз, словно бы не брала его член в рот, словно бы не принимала его в себя во всю длину. Холод не отпускает Робба даже после переодевания, так что она без лишних слов протягивает ему меховую накидку и подвигает стул к очагу. Присев, он обнимает её за талию; Санса внимательно смотрит на брата в каком-то ожидании – но Роббу нечего сказать. Вместо того он усаживает её к себе на колени и кладёт её голову на плечо. Они молчат. Робб теряет счёт времени, Санса дремлет, утомлённая. Его пальцы расчёсывают её волосы, огненно-рыжие, спускающиеся до пояса. Закрыв глаза, он вдыхает её аромат, такой знакомый; солнце уже скрылось за горизонтом, когда Санса просыпается, пробуждая и Робба. Она внимательно смотрит на него, поглаживает щёку, проводит пальцем по нижней губе. – Думаешь, боги наказывают нас? Робб сразу качает головой: – Нет. Она просто заболела. Малыши всегда болеют. – Но... – Наши дети идеальны, – перебивает он. – Мы не сделали ничего плохого. Они соприкасаются лбами. В уголках её глаз блестят слёзы. – Ты хороший лжец, Робб Старк. Её губы мягки и уступчивы, её губы приоткрываются для его языка, для поцелуя. Но не страстного – для этого нет времени. Санса тихо вздыхает, отстраняясь, вставая, собирая юбки. Робб знает, что она чувствует, знает про её силу, которой сам не обладает. Это опасно – забыть, что теперь они лишь брат и сестра. Джон с мейстером Сервинов прибывают утром. Кет ещё лежит неделю в постели, но затем возвращается к обычной, весёлой себе. Но вопрос Сансы преследует Робба.

***

Как-то днём он заходит в солярий и видит за столом, на котором лежит толстый томик, Сансу и Жиенну. Сестра спрашивает её про северные замки, северных лордов. Жиенна, заметив Робба, краснеет и бормочет что-то вроде: «Плохо у меня получается». Санса объясняет, что так помогает девушке освоиться в её новом доме. Он с улыбкой хвалит жену, но какой-то его части не нравится эта затея. Рассказав об этом Джону, Робб услышал от него, полирующего Длинный Коготь, интересный вопрос: – Тебя волнует то, что Жиенне нужно учиться, или что её учит Санса? Он беспокоится, видя девушек вместе, но не собирается признаваться об этом даже себе. Они становятся подругами – и почему Робба удивляет это? Жиенна и Санса равно добры, храбры. Близость жены и сестры должна радовать его, учитывая необычную ситуацию. Жиенна – единственная в Винтерфелле, кто знает правду; её понимание, её принятие этой правды всё ещё пугает Робба. И всё-таки при виде их совместного времяпрепровождения он волнуется – и не знает отчего. Но быстро понимает, когда Санса вечером приходит к нему и как ни в чём не бывало заявляет: – Тебе нужен наследник. – Чего? – Тебе нужен наследник, – повторяет она, садясь напротив. – Северу нужен наследник. – Они есть у меня. Несколько. – У тебя есть братья, а не наследники. – Нед. – Он незаконнорождённый. – Я могу узаконить его. Санса смотрит на брата, как на ребёнка. – Ты женат, Робб, и твоя королева очень хочет своё дитя. Жестоко отвергать её, и неразумно – отказывать Северу в кронпринце или принцессе. – Это Жиенна тебя подослала? – спрашивает он, со вздохом опустив перо. – Ей и не нужно было. Любой, у кого есть глаза, видит, как она смотрит на Кет и Неда. Королю нужен наследник. И, кстати, ребёнок может сблизить вас. – Мне не нужны твои указания, – бросает Робб, чувствуя подступающий к горлу стыд. – Я не указываю, а пытаюсь помочь. – Помощь тем более не нужна. Санса резко встаёт, и он видит, как обычно, скрытый гнев, искорками горящий в её глазах. – Прошу прощения, если я вас оскорбила, ваше величество. Впервые за месяц Робб ложится с Жиенной, мечтая, чтобы он вновь оказался мальчиком, за которого она вышла в Крэге, мечтая не разочаровываться, видя утром тёмные – не рыжие – волосы, рассыпавшиеся по его груди. Его жена радостно объявляет, что понесла ребёнка, три месяца спустя. Робб делает вид, что не заметил, как вздрогнула при этих словах Санса.

***

После войны казна Винтерфелла почти пуста. Восстановление замка дороже, чем ожидалось, и совсем скоро Роббу приходится искать другие пути для этого. Санса советует не повышать налоги, Арья настаивает не занимать у Железного Банка. В конце концов, мейстер Сэмвел предлагает то, что спасает их. Джон отправляет Мансу-Налётчику в Брандонов Дар предложение: одичалые помогут вернуть Винтерфеллу былую красу в обмен на жильё и место в Малом совете. И Джон, и Сэм говорят, что Манс может вообще не удостоить их ответом: ведь нет любви между Вольным народом и северянами. Если дать одичалым те же привилегии, что и настоящим лордам, это скорее всего лишь разозлит последних. Но знаменосцы молчат, а Манс прибывает в крепость с двумястами мужами, женщинами и детьми. – Мы не слуги, лорд Старк, – сразу замечает Манс-Налётчик. – Моих людей будут уважать, и, как мы закончим работу, вы тоже нам поможете. Робб соглашается. Выбора нет. Переговоры с Вольным народом берёт на себя Джон; особенно с великаном, который так полюбился Рикону. Рядом с братом часто видят женщину из одичалых, высокую, светлую и прекрасную. Когда Робб спрашивает Джона о ней, тот краснеет, словно девица, и отвечает, что они дружили в Чёрном Замке. На Юге у Джона есть королева, но он даже не вспоминает о ней. В его жилах течёт кровь Первых Людей, как и у Робба; Север – единственное место, где им спокойно. Более всего Робба удивляет их отношение к Сансе. Абсолютно все одичалые восхищались её волосами, какие-то малыши просили их потрогать. Он сто раз слышит фразу: «Поцелованная огнём», – и сто раз Санса смущённо смеётся. Джон объясняет брату, что они верят в удачу, приносимую рыжими волосами. Сестра, криво улыбнувшись, говорит: – Да, я известна своим чудесным, вечным везением. Джон усмехается. Робб – нет. Спустя две недели он замечает одичалого по имени Кварл. Высокий и стройный, с гривой чёрных, как смоль, непослушных волос и короткой бородой, он командует восстановлением стеклянных теплиц – и между тем неотрывно следит за Сансой. В голову Роббу сразу приходят истории дяди Бенджена о том, как одичалые похищали чужих жён. Он сообщает о своих подозрениях Мансу, и тот уверяет, что никто пальцем не тронет женщину в Винтерфелле без её разрешения. А потом Санса улыбается Кварлу, говорит с ним, пока Вель выбирает растения для посадки. Робба начинает трясти. Как-то вечером, уложив детей спать, он делает попытку поговорить с ней об этом. Сестра смотрит на него с пустым лицом и спрашивает: «Неужели мне нельзя иметь друзей?» Робб знает, Кварл – больше чем друг. И его опасения подтверждаются, когда он видит их целующимися в богороще рядом с чардревом. Одичалый осторожнее, чем Робб ждал; держит её, как хрупкую хрустальную статуэтку. Робб понимает, что должен быть благодарен этому человеку за такое мягкое обращение с Сансой, но... Он никогда не умел пить, и в этот вечер вновь перебрал, пытаясь победить Тормунда. Робб не хотел врываться в покои сестры, но та вроде бы и не удивлена, даже когда он почти кричит: – Ты трахнулась с ним? – Даже если и так, – парирует она своим чёртовым тихим голосом, – ты что, пойдёшь к нему в палатку и вызовешь на бой? – Я тебе запрещаю с ним трахаться. – Это королевский указ, или нужно спросить мнения у совета? – Не насмехайся надо мной! – взрывается Робб. – Так не будь дураком! – отвечает она, тело её напряжено, и он понимает: Санса близка к тому, чтобы потерять терпение. Робб видел это единожды или дважды – и каждый раз всё кончалось слезами. – Почему бы тебе не отправить меня к Молчаливым сёстрам? Тогда уж точно буду вечно одна в постели. – Ты принцесса, и он для тебя недостаточно хорош. – Не прикидывайся. Ты просто не хочешь, чтобы я кого-то любила сильнее тебя. Даже в пелене алкоголя, Робб слышит, как жалок: – Ты была моей. – Не должно было так быть! – всё-таки кричит Санса со слезами на глазах. – Не должна была ложиться с тобой, не должна была рожать твоих детей! Да, мы могли лгать, дурачить себя в Лиссе, но наши родители никогда такого не хотели! А если я хочу с Кварлом того, что у тебя с Жиенной, как смеешь ты пытаться меня устыдить?! – Я твой король... – Ты такой же, как Петир, хочешь запереть меня в башне и насиловать, насиловать, насиловать! Оба они замирают, как только слова слетают с губ. Робб видит по её лицу, что она уже жалеет, но все равно выбегает из комнаты. Пинает свою дверь, блюет в таз у кровати, пока пустота не занимает всё тело; но ничто не способно заставить забыть обвинение Сансы. Он уезжает до восхода, оставив мейстеру Сэму записку: сказать Жиенне, что он обязательно вернётся к родам и что проблемы в Темнолесье ждать не могут. Конечно, Робб лжёт, всего лишь какой-то хозяйственный вопрос, но ему необходимо быть как можно дальше от Винтерфелла, когда Санса проснётся. Ему по-настоящему одиноко с тех пор, как он спас сестру из Долины.

***

Луна худеет и полнеет вновь, когда Робб возвращается; Джон хорошо правил замком в его отсутствие. Теплицы закончены, всё защищено от холодов, и, хоть это не Винтерфелл его детства, он выглядит намного лучше, чем по их приезде. Нед, Кет и Рикон играются во дворе, когда Робб заезжает в ворота; его дети радостно кричат и прямо-таки летят в объятия отца. Рикон даже не здоровается, и Робб озадаченно спрашивает младшего братца, что случилось. – Она каждый день плакала, знаешь ли, – не скрывая обвинения, говорит Рикон. Лохматик сидит позади него. – Я же сказал Жиенне... – Не она. Санса. Ты бросил её. Ты всегда нас бросаешь. Пристыженный, он заходит внутрь. Джон и Сэм рассказывают новости: Бран уехал в Сероводье и многое другое. Жиенна у себя, беременность уже не даёт свободно ходить. Она приветствует мужа, прикладывает его руку к животу, и Робб чувствует, как дитя пинается. Жиенна кличет служанок, чтобы они приготовили мужу ванну. Он изо всех сил старается слушать её и не обращать внимания на комок нервов, растущий внутри. К ужину Робб наполовину обезумел от нужды поговорить с Сансой, но, так как его давно не было, Великий Чертог набит битком. Сестра опять говорит голосом Алейны, спокойным и размеренным. Робб всегда будет удивляться её способности перевоплощаться. Арья может менять лицо, но Сансе по силам стать кем угодно в мгновение ока. Лишь когда замок засыпает, сестра приходит к нему в солярий, лицо её бледно. Робб едва встал, а она уже обнимает его, так крепко, как может. Робб в который раз вдыхает сладкий запах её волос; она губами дотрагивается до его виска, и он понимает, как Санса дрожит. – Ты даже не попрощался, – шепчет она, сжимая его тунику, – просто ушёл. – Санса... – Я не хотела того говорить, – говорит она, приближая брата к себе. – Я разозлилась, но не хотела лишаться тебя... никогда не захочу. Если хочешь, больше даже не посмотрю на Кварла... – Нет, Санса, – уверенно перебивает Робб, отступая ровно настолько, чтобы видеть её глаза. – Я не имею права обвинять тебя в чём-то. Я лишь хочу твоего счастья, которое ты заслужила. Если ты с Кварлом счастлива... – Дело не в счастье. – Щёки её наливаются румянцем. – Знаю, это неправильно, но я ей завидую. Жиенне. Она твоя добрая жена, и я ни в коем случае не желаю ей ничего плохого. Хочу, чтобы она стала достойной королевой, стала тебе той, кем была наша мать нашему отцу. Пытаюсь. – Никто не может усомниться. – Я скучаю. – Санса поднимает глаза, и грудь Робба сжимается – столько чувства в её взгляде! – Скучаю по дому и кроватке, что ты смастерил для Кет. Скучаю по поцелуям после работы и по тому, как ты играл с моими волосами перед сном. Иногда я решаю, что не нужно было возвращаться, что мы могли бы остаться там и, быть может, вырастить ещё детей. Мы ведь были счастливы, да? Ты был счастлив? И у него бывают моменты, когда не хочется ничего, кроме жизни в Лиссе, дней, когда всё было прекрасно. Робб знает, что навсегда остаться на Эссосе было невозможно, ведь оказалось, что семья Старков жива; но даже это не умалило его желания к сестре, к красочным годам, которые они могли бы провести как муж и жена. – Я был счастлив, – наконец признаёт он. – Я не люблю Кварла, но, если мне придётся видеть твою жизнь с Жиенной, я хочу жизни и для себя. – Санса нежно проводит пальцем по его губам и едва-едва касается их своими. – Ты разрешишь мне? Он целует сестру медленно, вкушая её; их языки сплетаются, кто-то из них издаёт стон. Робб знает, как неправильно это, знает, что Жиенна спит совсем недалеко, в покоях в конце коридора, где когда-то спали Эддард и Кейтилин Старки. Но все равно задирает юбки и, быстро расшнуровав бриджи, толкается внутрь. – Люблю, люблю, люблю, – повторяет он, словно молитву, бёдра их движутся в одном ритме. Санса, стянув с него тунику, оставляет ногтями на спине алые ленты. – Нет, ещё нет, – бормочет она каждый раз, когда Робб пытается уйти. Он не знает, сколько они лежат вместе; одежда разбросана, его семя засыхает на её животе. Целых две недели Санса не будет смотреть на него; в день, когда на свет появляется крепкая малышка – они называют её Лианной, – Санса изъявляет желание выйти замуж. Вороны летят с новостью о рождении принцессы Лианны Старк, а ещё – с сообщением для Великих домов о будущей невесте.

***

Пускай и двадцатидвухлетняя, с двумя бастардами, Санса Старк считается одной из красивейших женщин Вестероса, так что Робб не удивлён наплывом женихов. Вместе с Джоном он пытается предложить ей одного из северян, но она упрямо выбирает Уилласа Тирелла. – Ты не можешь оставить Винтерфелл! – раздражённо говорит Робб сестре. Его голос пугает других присутствующих, но Санса даже не вздрагивает. Вместо того она вежливо просит их – мейстера Сэма, Джона, Брана и Манса – уйти. – Я не могу тут остаться, – спокойно отвечает она, – и оба мы были глупы, когда считали по-другому. Мне тут нет места. – Достойные северяне готовы переехать сюда... – Это просто нечестно, Робб, – перебивает она, то ли с усталостью, то ли с нетерпением, – Жиенна – твоя жена и королева, и ты должен с ней обращаться подобающе. – Она... – Нет. – Поднявшись со стула, глядя во двор, Санса шепчет: – Ты не слышишь, о чём болтают слуги, а я – да, как и Жиенна. Пока я здесь, они будут звать меня леди Винтерфелла и улыбаться, когда дети зовут тебя папой. Ты этого хочешь для неё и Лианны? – Ты не можешь уехать, – только и повторяет он. – Не можешь забрать Кет и Неда. – Я должна. Я не помню, каково быть твоей сестрой, Робб, а ты никогда не сможешь смотреть на меня так, как на Арью. Мы давно сделали выбор и теперь должны жить с ним. – Какой ещё выбор? У нас всё отобрали... – Но теперь все и всё на месте, так что надо сделать то, что не допустила война. Ты останешься в Винтерфелле, а я стану женой высокородного лорда. Перестану позорить нашу семью. – Голубые глаза блестят слезами, но ни одна не катится по щеке. – Так с самого начала должно было быть. Робб знает, что она права. Но боль это не усмиряет.

***

Единственное условие Сансы – свадьба в богороще, и Уиллас Тирелл соглашается. Замок ещё недостаточно достроен, чтобы принять люд Хайгардена, так что Уиллас прибывает только со своими братьями и обещает устроить великий пир по возвращении в Простор. Роббу не нравится, что у Сансы не будет достойного свадебного застолья, но не может ничего поделать. Если бы Уиллас не женился на Сансе, Робб полюбил бы его вновь. Тирелл вежлив, умён, смотрит на Сансу с обожанием. Он много говорит с Браном; Робб думает, что они во многом похожи: обоих не пощадили обстоятельства. Даже детям Уиллас нравится; Нед легко забирается к нему на колени, а Кет всё-таки осторожна. Одним вечером Санса и Уиллас ужинают с детьми, и, когда входит Робб, Кет спрыгивает со стула с криком: «Папа!» – и расцеловывает ему лицо. Сестра смотрит в тарелку с нечитаемым выражением, Уиллас беззаботно улыбается: – Она так любит вас, ваше величество, – говорит он с пониманием в глазах, – думаю, будет очень скучать. Робб даже представить не смеет, каково будет расстаться с детьми. Когда он в последний раз пытался поговорить об этом с Сансой, всё закончилось слезами. В вечер перед свадьбой он встречает Уилласа в Великом Чертоге. Несколько минут они общаются, в общем-то, ни о чём – лошади, что разводит Тирелл, сады Юга, – но затем Уиллас говорит: – Вы знаете, что я не сделаю ей зла. Я мечтал жениться на вашей сестре целое десятилетие. – Она уже не та девочка. – Война всех нас изменила. – Она не потерпит, чтобы к её детям относилсь хуже, чем к будущим вашим. – Также и я, ваше величество. Нельзя винить детей в том, что им неподвластно. Робб молча стискивает кубок и предупреждает: – Если с ней что-то случится, клянусь богам старым и новым, я камня на камне не оставлю от Хайгардена. – Вам не о чем беспокоиться, ваше величество. Вернувшись в свои покои, Робб с удивлением видит Сансу у огня, на ней накинута шкура сумеречного кота. Пламя её волос на чёрном мехе завораживает; когда она скидывает его, обнажается молочная кожа. – Что ты делаешь? Она улыбается, но руки едва заметно трясутся. – Ты король. Разве не хочешь исполнить право первой ночи? – Сейчас не твоя брачная ночь. – Ну, я и не девственница, но как-нибудь разберёмся. – Секунду она молчит, но потом заискивающе спрашивает: – Ты же не отправишь меня, не переспавшую с королём, в Простор? Он берёт её трижды, каждый раз шепча свою любовь в её губы.

***

Робб едва дышит, видя, что всё уже готово для отправления в Хайгарден. Септа готова составить детям компанию в повозке, Нед так и эдак крутит в руках своего нового деревянного рыцаря, а Кет – тоже новую великолепную куклу, на которую Робб потратил немало денег. Он не уверен, понимают ли они, что никогда не вернутся в Винтерфелл и их единственным отцом будет Уиллас Тирелл. Дети целуют его, и Робб надеется, что не выказывает горя, обнимая их и говоря: – Вы ведь знаете, как папа любит вас, верно? Я с вами, где бы вы ни были. Усадив детей, Робб видит Сансу, прощающуюся с братьями и сестрой. Она крепко-крепко обнимает Рикона, целуя в макушку и не забыв упомянуть, что в Хайгардене его будут ждать. Когда объятие разрывается, Робб вновь видит обвинение в глазах младшего братца, которые как бы говорят: Это всё ты. Из-за тебя она уезжает. Почему не ты на её месте? Сестра не говорит ничего, встав рядом, дважды открывает рот, но молчит. А Робб даже и не пытается, просто обнимает, словно последний раз в жизни. Когда их сердца отбивают несколько ударов, она тихо-тихо выдыхает ему в ухо: – Так лучше. Нам никогда не стоило... так лучше. Робб не отвечает. Всё уже сказано. Точно как десять лет назад, несмотря на все свои обещания, Робб видит, как Санса исчезает на Королевском Тракте.