Что теперь будет?

      Дорога уносилась и уносилась под колеса летящего автомобиля. Донун едва различал сплошную полосу и дорожные знаки. Слезы застилали глаза, а внутри что-то оборвалось и ныло, все больше и больше заставляя прибавлять скорость, все сильнее и сильнее сжимая сердце. За что? Почему? Эти вопросы всплывали и тонули в отчаянии, захлестнувшем его с головой. Что теперь будет? Как смотреть ему в глаза? А ведь все так хорошо начиналось.

***

      В тот день все казалось шуткой. Простой подарок на новоселье, шуточное признание в любви. Это был всего лишь глупый поступок макнэ. Мимолетный порыв хоть как-то выказать свои чувства, которые уже давно теплились внутри, но для них не было выхода. Донун не ждал бурной реакции, но смех и смущение Чунхена, что были для него болью и наградой, почему-то зародили в Макнэ надежду, что не все потеряно. И он решил ждать. Момент подвернулся не скоро. Они часто оказывались вместе, но редко одни. Да и сам Чунхен не спешил проявлять хоть какие-то нежные чувства к своему младшему. Да и зачем ему это было делать? Запись альбома, съемки шоу – ему было не до глупых чувств сошедшего с ума макнэ. Но время от времени, все же, Донун начал ловить на себе заинтересованный взгляд хёна. Особенно, когда рэпер думал, что макнэ его не видит. Да и повешенная забота, которую начал выказывать вечно занятый Чунхен к своему младшему, не давала тому покоя.       Кроме того, рэпер неожиданно как-то изменился. Макнэ долго не мог понять, что в нем было не так. Но в последствие к нему пришло озарение. Чунхен улыбался. Много и счастливо. Его улыбка не была тем кривым оскалом, свойственным хёну ранее. Это была яркая улыбка - даже глаза сияли, заставляя понимать, что в них не осталось даже тени печали, закравшейся не так давно в душу рэпера после разрыва с Харой. Сейчас он шутил, смеялся, и чаще всего это происходило именно в присутствии макнэ.        Если бы не это, Донун давно бы утратил надежду, но эти знаки внимания зарождали в нем все более глубокую уверенность, что его чувства замечены, что им заинтересовались. Только навряд ли полный предрассудков Чунхен когда-либо о них скажет. Более того, он даже не захочет ничего говорить. Было бы большой глупостью с его стороны связываться с макнэ. Что подумали бы остальные?

***

Дул сильный ветер, шаловливо трепавший волосы Чунхена. Подойдя почти вплотную, Донун мог даже почувствовать запах шампуня, которым пользовался хён. Рэпер стоял так близко, стоило только руку протянуть, или две, и крепко обнять его. Но никто бы не понял такой выходки. Да и камера, направленная на них продемонстрировала бы этот поступок на весь мир. Поэтому все, что оставалось Донуну, это стоять и вдыхать запах волос человека, которым он так был болен в последнее время. Но что это? Неожиданно макнэ поймал на себе недовольный взгляд своего хёна. Чунхен повернулся, едва глянув на него, но этого было достаточно, чтобы сердце Донуна резко дернулось и забилось с бешеной силой. Нужно было отойти, пока хён не разозлился. Но Донун не мог оторваться от места, где стоял. Казалось, что-то приклеило его к Чунхену, и уже нельзя было разорвать эти узы. Рэпер повернулся снова. Кривая улыбка скользнула по его лицу:       - Хорошая тогда шутка была с признанием, Донун. – Макнэ на секунду растерялся, не зная, что и думать. Меньше всего он ожидал, что Чунхен заговорит о его безумной выходке.       - Да, еще бы. – только и смог он пролепетать. Как же это было странно. Как же было больно. Его не воспринимали всерьез. Ему не верили. Но почему об этом вспомнили? Донун едва мог дышать, так как тысячи мыслей закружились в голове, а нахлынувшие чувства не давали сосредоточиться. Уже дома он ругал себя за молчание, за растерянность. Нужно было сказать хёну правду. Что за дурак? Почему нужные слова нашлись только тогда, когда уже поздно? Хотя, ведь еще не поздно. Еще ведь будет случай сказать это. Донун впервые за долгое время заснул без страхов и внутренних сомнений. Он обязательно скажет Чунхену, что любит его. Как только будет возможность, скажет.