Lost and Found

Джинни всегда любила Рождество. Сколько Гарри себя помнил. Она говорила, что этот праздник особенный, выбирала подарки по несколько дней, а потом часами подбирала атласные ленты и разноцветную упаковочную бумагу. И этот год не был исключением. Гарри возвращается из Министерства поздно, осторожно закрывает за собой дверь, чтобы не разбудить спящую наверху жену. Он снимает с себя верхнюю одежду, даже не включает свет, чтобы не потревожить ее. Кейс он всегда оставляет в прихожей, а потом направляется в кухню. Гарри проходит по коридору и замирает в дверях гостиной. Она сидит в плохо освещенной комнате, где свет излучают лишь желтоватые язычки пламени. Свечи. Джинни всегда достает много свечей на Рождество. Пол не кажется ей холодным, она сидит прямо так, без пледа, без подушек, окруженная большим количеством мишуры, разноцветных лент и шуршащей упаковочной бумаги. - Я думал, что ты спишь, - произносит Гарри, заходя в комнату. - Нужно еще подарки упаковать, - отзывается Джинни. Она и головы не поднимает. Лишь клеет небольшие кусочки скотча на пальцы и берет в руки новый кусок метеллическо-розовой бумаги. Гарри садится рядом с ней на пол и тоже берет кусок оберточной бумаги. Упаковывает подарки он намного хуже нее - оба знают это, но Джинни никогда не отказывается от помощи. Только потом заливисто смеется, поправляя неудавшиеся банты на коробках. У нее они всегда получаются большие и пышные, завязанные в несколько раз. Он же обычно путает последовательность узлов, получается что-то только отдаленно напоминающее бант. Джинни молча протягивает мужу уже нарезанные кусочки скотча, приклеивает их ему на тыльную сторону руки и тихо смеется. Гарри улыбается ей в ответ, но улыбка получается натянутой: он знает, что весь ее смех, все ее хорошее настроение и радость праздникам фальшивы. Она уже давно ломаная, уставшая и больная. Острые ключицы выпирают даже через большую ей футболку, которую она забрала у него еще два года назад. Под глазами залегли темно-фиолетовые круги. Глаза словно поблекли, потеряли прежний блеск, радушка лишилась насыщенного цвета. Руки у нее теперь костлявые, костяшки пальцев почти всегда сбитые. Гарри смотреть на нее больно. - Ты опять завязал все не так, - радостно откликается Джинни. - Я покажу еще раз как нужно. Она помогает завязать ему бант, режет пальцы о бумагу и снова смеется. - Вот же неуклюжая, - произносит Джинни, всасывая капельки крови ртом. Гарри только обнимает ее, прижимает к себе и гладит давно потерявшие блеск рыжие пряди. Вспоминая о детях, он искренне радуется, что они не видят свою мать такой. В Хогвартсе на Рождество всегда весело, пусть они лучше радуются празднику, пока у Джинни случается этот ежегодный срыв. - Не держи в себе, не нужно, - тихо шепчет он. В ответ она лишь молчит, потом начинает давиться рыданиями. Который год уже так происходит. Гарри не знает, что можно с этим сделать, как справиться, побороть. В Мунго говорят, что это обычные панические атаки. И советуют забирать в такие моменты у нее палочку. Вот и все - ничего дельного. - Я ведь так люблю Рождество. Почему же тогда больно, почему дышать нечем? - слабым и дрожащим голосом спрашивает Джинни. - Просто прими это, не отрицай. Я уверен, тебе станет легче, - отвечает Гарри, поглаживая ее плечо. Джинни отстраняется, вытирает слезы тыльной стороной ладони. Уже четыре года прошло, а она все до сих пор не может произнести это вслух. Нужно. Необходимо. Она набирает в легкие побольше воздуха и выпаливает за раз: - Вся моя семья погибла в то Рождество. Только Рон остался. Они подожгли Нору. Бывшие приспешники Волдеморта. Гарри снова ее обнимает. Сколько раз он благодарил Мерлина за то, что Джинни тогда слегла с температурой. В голове первое время все не укладывалось, как это почти все огромное семейство Уизли могло вдруг исчезнуть. Рон с Гермионой тогда были в Австралии с детьми, к счастью. Хоть кто-то выжил. Оглушительное судебной разбирательство. Таких не было со времен войны. - С Рождеством, Гарри, - тихо говорит она. - С Рождеством, Джинни, - спокойно отзывается он. Сильная и боевая Джинни Уизли угасла. На смену ей пришла бледная и осунувшаяся Джиневра Поттер.