Lost and Found

В день, когда Беллу приговорили к пожизненному в Азкабане, Нарцисса избегала своего мужа всеми силами. И все же вечером, уже почти ночью, он находит ее в одном из многочисленных кабинетов. Сидящей в полуосвещенной комнате. С тонкой сигаретой, зажатой между пальцев. Она не смотрит на него совершенно, затяжки делает совсем слабые и тушит сигарету раньше положенного. - Ты мерзавец, Малфой. Впервые за много лет она звучит как настоящая Блэк. В трех словах больше ненависти, чем за всю их жизнь. Люциус смотрит на нее пристально, руки на груди скрещивает и готовится защищаться. Впервые за столькие годы брака. Их семья не была идеальной, но все же являлась довольно крепкой и, наверное, счастливой. Настолько, насколько только может быть счастливым брак, построенный на взаимной выгоде обоих семейств и чистоте крови. - Моя сестра будет гнить в тюрьме, сходить с ума из-за дементоров дни на пролет, пока ты будешь пить огневиски в своем кабинете. Пока будешь ходить на работу. Играть с нашим сыном. Какой же ты мерзавец. - Объяснись, Нарцисса. Она встает и смотрит на него так, как будто он явился весь в грязи и теперь пачкает фамильную мебель. На лице нет ни одной эмоции. Такая холодная. Люциус отмечает, что в ее поведении больше от миссис Малфой, чем от дочери Блэков. - Я не могу поверить, что ты ускользнул от Азкабана, хотя был виновен не меньше, чем Беллатрикс. Тебе не хватило смелости признаться? Храбрость в желудке застряла? - Тебе было бы лучше, если бы я тоже сейчас сидел в камере? – произносит он холодно, настолько, что в голосе слышится сталь. Он так никогда с ней не говорил. – Я бы гнил в Азкабане, а вы с Драко подыхали здесь от унижения со стороны Пророка. Поместье бы опечатали. Вас выгнали на улицы, оставив без средств к существованию. Зато все было бы справедливо. Так хочешь? - Не смей мне угрожать, Люциус Малфой! – взвизгивает Нарцисса, и на какие-то мгновения ему кажется, что она звучит точно так же, как ее фанатичная сестра. Люциус смотрит на нее долго и почти безразлично. И этот взгляд отрезвляет. Нарцисса отводит глаза в сторону. Когда его руки ложатся на ее талию, она не сопротивляется. Более того – вообще никак не реагируют. - У меня не было выбора, - шепчет Люциус ей на ухо, но слова его больше похожи на слова безумца. – Мне дороже собственная шкура, чем пресловутая порядочность и честность. Кому понадобится честность, когда ты окажешься в окружении этих тварей? Запертый в вонючей камере. Ты бы сдалась, Нарцисса? Скажи мне, ты бы сдалась? Его рука почти грубо проводит по светлым волосам и на мгновение сжимает основание шеи, когда он привлекает ее к себе для безэмоционального и сухого поцелуя в щеку. Будто подачка какая-то. Нарцисса пытается найти ответ на поставленный вопрос, копается в себе. А Люциус оставляет ее наедине с собственными мыслями. Она всегда знала, что он труслив и изворотлив. В нем много позерства и показухи. Если слова «чистая кровь» срываются с его языка, то они звучат пафосно и красиво. Ему никогда не хватало того, что есть в тех, кто носит фамилию Блэк. В нем нет стати и гордости. Дело не в порядочности, нет. Нарцисса знает, что обвинительный приговор и Азкабан – это унижение гордости в первую очередь. Но было бы намного позорнее, если бы Белла клялась, что ее заставили, что она никогда не была на стороне Лорда. Она преданна ему до смерти. И Нарциссе полностью понятна эта преданность. В Малфоях нет такого качества. Они все склизкие и такие лощеные. Подстраиваются под обстоятельства и лихо предают идеалы, о которых твердили совсем недавно. Нарцисса знает, что глубоко в душе она Блэк, а не Малфой.