Lost and Found

Все тело ломает, хочется съежиться, испариться, исчезнуть. На руке длинный шрам с запекшейся кровью по краям. Кровь чужая, но от этого только хуже. Римус лежит на полу в старой хижине. На этих старых досках, прямо лицом. Хочется сбежать и как можно скорее. От него всем только проблемы. Он опасен. Он скулит от боли, а потом уже начинает задыхаться от собственной сущность. Быть оборотнем – вот его проклятье до конца жизни. Сколько раз уже четырнадцатилетний подросток думал о смерти. Ведь было бы намного проще умереть и не подвергать никого опасности. Сегодня кто-то попался под руку. Сегодня он чуть было кого-то не убил. А кого именно – не помнит. Римус никогда не помнит, что с ним происходило, пока он был в волчьем обличье. Только все тело ломит. Так, словно ему кости ломали. Он не хочет быть оборотнем. Он не хочет каждое полнолуние избегать своих друзей. Он хочет просто быть обычным мальчишкой. Громко смеяться и бегать на каждый матч по Квиддичу. Вместо этого приходится прятаться и придумывать кучу разной ерунды, чтобы оправдать свое отсутствие. Половицы скрипят. Он слышит этот скрип не сразу. Всхлипывает и затихает, вслушиваясь в ночную тишину. Здесь не должно быть никого, кроме него. Это небезопасно. И не важно, что он уже обратился обратно. Никто не должен знать, как сюда пробраться. Шаги становятся все ближе. И кто-то садится на корточки рядом, чужие пальцы гладят по голове заботливо и с какой-то нежностью, что ли. - Ну ты как, Римус? Он ожидал бы встретить тут Джеймса с его вечным позерством и небрежным тоном. Или Сириуса с его подбадривающими шутками. Но они не пришли. Пришла та, кого он никогда не ждал. Она всегда приходила, знала, что нужна ему. Просто чувствовала. - Чудовище… Я чудовище, Лили, - выдавливает Римус из себя через несколько секунд. - Глупости, - отзывается она и садится рядом на пол. Пальцы в замок сцепляет и кладет на ноги. – Ты хороший человек, а чудовище – тот, кто сделал это с тобой, когда ты был еще совсем маленьким. У Лили Эванс большое сердце. Она не любит Блэка, вокруг которого вечно вьются девчонки. Она искренне ненавидит Поттера с его бахвальством и самомнением. Но Римус ценит, что она никогда не говорит о его друзьях плохо. Думает, губы презрительно кривит, если видит их, но молчит. В конце концов, она же не с ними общается. - Ты сейчас нарушаешь дюжину школьных правил, - произносит Римус, когда выпрямляется и садится. - Подумаешь! Какой гриффиндорец ни разу не нарушал школьных правил? – беззаботно парирует Лили. – Мне иногда кажется, что они нас именно по этому принципу набирают на факультет. Мол, а слабо тебе нарушить дюжину правил за раз? Если слабо, ты не годишься в Гриффиндор. Смех у нее такой теплый. Вряд ли чей-то смех может быть теплым, но Римус считает, что ее именно такой. Он как-то стеснительно улыбается и взгляд в пол опускает. - Пойдем в замок, а? Тебя твои ищут, - говорит Лили. – Поттер даже у меня спрашивал, где ты и когда вернешься. Она накрывает его ладонь, лежащую на полу, своей. Кожа у нее теплая. Приятная такая на ощупь. Лили Эванс – его личное маленькое солнышко. С рыжими прямыми волосами и россыпью веснушек на носу.